3. Сыграем?

–Извините! Есть кто-нибудь? - Хё Рин стучала в дверь и пыталась заглянуть внутрь сквозь матовые стёкла.

Ничего не было видно, да и, по всей видимости, внутри царила пустота и заброшенность. Не зря ведь здесь редко бывают люди? Хё Рин чувствовала, что она пришла сюда не просто так. Здесь было что-то важное. Возможно, это могло спасти её, помочь ей. Или наоборот, погубить.

«Это просто галлюцинации от отчаяния,» – подумала она и медленно опустилась на ступеньку, закрывая лицо холодными руками. Хё Рин заплакала. По щекам, по дрожащим губам катились горячие слёзы и падали на асфальт, её тело тряслось, как будто на неё напала лихорадка, ноги гудели от пройденных километров, колено загоняло под кожу стёкла.

Впервые девушка могла сидеть и плакать, не думая о том, что её кто-то увидит и осудит. Она, не скрывая слёз, развернула батончик и откусила небольшой кусочек. Хё Рин посмотрела наверх, снимая  шляпу и поправляя густые рыжие волосы. В её зелёных стеклянных глазах отражалось бескрайнее ночное полотно, усыпанное мелкими звёздами, озаряемое красками яркого города, не собирающегося замирать и останавливать жизнь ни на минуту. Слёзы скатывались по бледному лицу и разбивались о тёмный асфальт, оставляя после себя следы. Пухлые губы ещё дрожали и двигались в такт жующей шоколад челюсти.

1000 проблем превратились в 1. Ничего сейчас не имело смысла. Шоколад, словно наркотик или успокоительное, мгновенно подействовал на нервную систему, заставляя Хё Рин думать лишь об одном: «Какой же вкусный этот батончик, жаль, что он вот-вот закончится».

В этом мире всё имеет конец. Всё закономерно: одно приходит, другое уходит. И чтобы не плакать лёжа на смертном одре, нужно действовать сейчас и делать всё для лучшей жизни. Чтобы идеально начать её с чистого листа, нужно замарать несколько толстых тетрадей и не бояться начать с нуля столько раз, сколько потребуется.

Хё Рин понимала, что не может долго оставаться здесь и наслаждаться своим существование. Холод проникал под кожу, тьма сгущалась в переулке, люди постепенно переставали шуметь и расходились по домам и отелям. Девушка, сделав последний глоток воды, еле поднялась, удерживаясь за стены и за ступеньки, выкинула мусор и направилась к метро, нахождение которого она запомнила на карте. Хромая и едва ступая на больную ногу, Хё Рин шла по заполненным запахами, звуками, светом и ощущениями улицам, принимающим всех желающих в свои объятия, притягивающих своей неугасающей энергией, которую черпали жители Сеула.

Если бы не колено, которое доводило Хё Рин до головокружения и до состояния, когда хочется выть, она могла бы сказать, что отлично справляется с новой социальной ролью человека без определённого места жительства. Девушка подбадривала себя шутками над собой и над своим положением, мечтами о том, что скоро исполнит все свои желания. Нужно всего лишь подождать, побыть изгоем какое-то время, но продолжать прикладывать все усилия, чтобы добиться высот.

Если начать романтизировать свою жизнь и рассматривать её с точки зрения сопливого сериала, появится мотивация работать и развиваться, ведь в итоге все герои мелодрам оказываются в лучшем месте. Главное – не потерять огонёк, заставляющий идти. Не потерять желание жить.

Хё Рин медленно шагала вдоль магазинчиков, которые ровным рядом располагались перед длинным опустелым метро. Только что от станции отъехала со скрежетом электричка, захлопнувшая скрипящие двери перед лицами провожающих и уезжающих, уносящая пассажиров куда-то вдаль. Девушка, сложив руки на груди, остановилась у длинной колонны, поддерживающей белый потолок, опираясь о неё спиной и пытаясь снять напряжение с колена. До лавочек оставалось несколько метров, но она чувствовала, если не остановится – обязательно упадёт. Кажется, настало время довериться ощущениям.

–Госпожа, - к ней подошёл мужчина в элегантном, идеально выглаженном сером костюме, с восхитительной укладкой, с чемоданом в руке.

«Если со мной хотят познакомиться, когда я нахожу в таком виде, значит, не всё потеряно,» – подумала Хё Рин, приподняв бровь.

–Вы не желаете сыграть со мной в одну игру? - Спросил он, доставая из внутреннего кармана пиджака два квадратных конверта синего и красного цветов. –Если Вы выиграйте я плачу Вам 100.000 вон. Соотвественно, если выиграю я, платите Вы. - Асимметричное лицо собеседника слегка напрягло её. –Прошу прощения, у меня нет денег. - Сказала Хё Рин, отталкиваясь от колонны и желая уйти от очередного жулика, желающего нажиться на азартных людях. –Вы сделаете первый ход. - Он, ярко улыбаясь, следил за тем, как девушка поджимает губы. –Попробуйте, может быть, удача на Вашей стороне. - Мужчина перевёл взгляд на конвертики. –Сегодня она точно не со мной. - Хё Рин покачала головой и махнула дрожащей рукой. –Вам ведь нужны деньги, госпожа. - Он снова посмотрел на девушку, затем перевёл взгляд на её больное колено. –В этом мире не так просто выжить без них. –Я не хочу быть кому-то должной. - Сказала Хё Рин. –Вы должны самой себе. - Произнёс мужчина. –Думаете, Ваш организм поблагодарит Вас за то, что Вы проведёте ночь в этом месте и не поможете себе? - Он повернул голову в сторону. –Мы не свободны, пока думаем о свободе.

Хё Рин замерла, от удивления она раскрыла бы рот, но сдержала эту эмоцию. Она смотрела на незнакомца в шикарном костюме и не могла понять, почему он сказал то, что её тревожило.

–Кто Вы? - Задала вопрос девушка, затаив дыхание. –Обычный человек, желающий помочь тем, кто попал в непростую ситуацию.

Мужчина встал напротив Хё Рин и покрутил конвертами, глядя на девушку, чья голова пропустила сотню мыслей за этот миг.

–Сыграем? - Спросил он. –Я не знаю правил. - Хё Рин с недоверием заглянула в его глаза. –Всё просто. - Мужчина, одёрнув пиджак, очаровательно улыбнулся. –Эта игра называется «ттакджи». Ваша задача состоит в том, чтобы ударом своей ттакчи, – мужчина указал на конвертик, –перевернуть другую ттакчи, которая будет лежать на земле.

Хё Рин задумалась, и вербовщик, заметивший это, наблюдал за спокойным выражением лица девушки, чей взгляд был направлен на две фигурки в его руке. В её поступке не было никакой логики, она действовало согласно чувствам.

–Давайте сыграем. - Сказала девушка, посмотрев на заинтересованного мужчину. –Замечательно. - Его улыбка стала ещё шире. –Выбирайте. - Он ближе поднёс конвертики к Хё Рин, и та выбрала красный.

Вербовщик кивнул и кинул голубую ттакчи на плитку. Девушка, посмотрев в потолок, надеялась, что у неё достаточно навыков, чтобы перевернуть несчастный конвертик. Она перевела утомлённый взгляд на мужчину, который провёл рукой по воздуху, словно элегантно пригласил присоединиться к игре. Хё Рин наклонилась настолько, насколько могла, подняла руку, сделала вдох и кинула красный конвертик на выдохе.

Тот самый волнительный до дрожи момент, когда всё вокруг замедляется и дыхание останавливается. Красный конвертик упал. Голубая ттакчи подпрыгнула и перевернулась, ложась рядом. Она закрыла глаза и тяжело выдохнула, затем проследила за партией соперника. Ему не удалось перевернуть конвертик.

–Поздравляю, госпожа. - Сказал мужчина и, открыв чемодан, наполненный деньгами, протянул мне 100.000 вон, улыбаясь. –Вы играете со всеми? - Спросила Хё Рин неуверенно, забирая купюры. –Только с теми, в ком уверен. - Он подмигнул. –Второй раунд?

«Нет,» – пронеслось мимолётное слово в голове.

–С радостью. - Ответила девушка, следя за тем, как он поднимает красную ттакчи и вручает её Хё Рин. –Благодарю.

Всё произошло настолько быстро и неосознанно, что ей казалось, кто-то показал ей фокус с перемоткой времени.

–Вы проиграли. - Огласил результат вербовщик. –Вы должны мне 100.000 вон.

Девушка, перебирающая пальцами валюту, смотрела на деньги как на последнюю надежду: они могли бы помочь ей и продлить её существование. Купюры быстро попали в её руки и так же скоро собирались ускользнуть от неё.

–Вы можете отплатить мне своим телом.

Фраза, словно отрезвляющая пощёчина, мгновенно оказала воздействие на Хё Рин. Она больше не колебалась – протянула деньги, глядя в спокойное лицо мужчины. Его взгляд говорил о том, что всё будет хорошо. Обворожительная улыбка подбадривала и придавала сил.

–Вы можете получить пощёчину и оставить деньги себе. - Предложил вербовщик, не спеша брать купюры из дрожащих, расцарапанных рук. –Забирайте, господин. - Настаивала девушка. –Важнее свободы – сохранить честь и достоинство. –Вы говорите так, потому что ещё не осознали ту степень бедности , в которой Вы оказались. - Он забрал деньги и сунул их в карман. –Уверен, если бы я встретил Вас позже, Вы по-другому реагировали на это. - Мужчина улыбнулся. –Вы ошибаетесь. - Покачала головой Хё Рин. –Докажите. - Он протянул ей ттакчи, которую та взяла без лишних слов и сделала точно так же, как в первый раз.

Она бросила сильнее, в её жилах кипела кровь от накатившей внезапно злости. Никто не имеет права думать о ней, как о слабой девушке, которая не способна постоять за себя. Голубая ттакчи перевернулась, и Хё Рин, гордившаяся собой, с вызовом посмотрела на мужчину, в его глазах тоже горел огонёк.

–Ничья. - Сказал он, проследив за тем, как перевернулся красный конвертик. –Следовательно, никто ничего не должен. Предлагаю заключительный раунд. –Хорошо. - По спине пробежал холодок, словно кто-то снял с неё пальто и поднял на улицу. –Последний раз. - Согласилась она, принимая конвертик.

Девушка едва могла стоять: колено жгло с такой силой, что ей казалось, как на кожу кто-то положил раскалённый металл. Она покачивалась от слабости, накатившей на неё после того, как адреналин перестал бродить по венам и придавать дополнительные силы. Хё Рин кинула конвертик, но он, ударившись несколько раз о плитку, даже не коснулся второй ттакчи. Она отшатнулась, понимая, что проиграла. Девушка проиграла не в игре. Хё Рин проиграла себе. Хё Рин проиграла себя. Она проследила за броском вербовщиком: он не перевернул красный конвертик.

–Какая жалость, снова ничья. - Сказал мужчина и посмотрел на побледневшую девушку. –Не стоило так переживать, госпожа, ведь никто не пострадал из-за Вашего проигрыша. Вас никто не убил. –Вы умеете подбадривать людей. - Саркастично произнесла Хё Рин, отходя к колонне и глядя на прибывшую электричку, которая, скрипя колёсами, распахнула двери и выпустила толпу уставших людей, разбредшихся по метро. –Возьмите. - Мужчина протянул ей визитку, на которой были нарисованы геометрические фигуры. –Позвоните, если хотите заработать. –Но у меня даже нет... - начала она, но рядом с ней никого уже не было, –телефона. - Договорила девушка, и эти слова утонули в пустоте.

Она перевернула визитку, где был указан номер телефона, а затем положила её в карман пальто. Хё Рин, хромая, дошла до мягкой лавочки и опустилась на неё, вытягивая уставшие, ноющие ноги. Ей предстояла тяжёлая ночь. Колено не успокаивалось ни на минуту, даже контроль мыслей и концентрация на чём-то другом не помогали избавиться от острой боли, которая, как казалось девушке, дробила кость и задевала связки. Она откинулась назад, распуская длинные рыжие волосы, которыми она могла укрыться, касаясь спиной холодной стены, сильнее укуталась в пальто и прижала к груди шляпу. Хё Рин впервые ночевала в общественном месте. Воспоминания о тёплой, уютной постели, о единственном месте, где она могла часами лежать, уткнувшись носом в подушку или глядя в разрисованный потолок, заставили её вздрогнуть и съёжиться. Хё Рин начали атаковать неприятные моменты прошлого, которые вынудили её покинуть Францию. Как бы девушка ни сопротивлялась, они всё сильнее и сильнее наносили удар в голову и в сердце, заставляя Хё Рин кусать губы и плакать. Этой ночью она затопит метро не выплаканными за много лет слезами.

–Госпожа! - Услышала Хё Рин сквозь сон, но голос, тревожащий её, доносился так, словно она находилась под водой или в куполе, едва пропускающим громкие звуки. –Госпожа! - Тут она ощутила, как кто-то толкнул её в плечо, и разлепила веки.

Свет ударил в глаза, и Хё Рин, стараясь подняться на локте, поморщилась.

–Она живая? - Спросил кто-то вдалеке.

Девушка озиралась по сторонам, но едва могла увидеть людей и понять, что происходит: её зрение было затуманено, как будто в глазах поселились тени, в ушах звенело, словно кто-то включил неработающий телевизионный канал, показывающий разноцветные полосы, во рту пересохло. Хё Рин заметила, что лежала на лавочке, хотя изначально засыпала в сидячем положении. Она приподнялась, не чувствуя одной руки, на которой провела короткую ночь.

–Очередная пьяница. - Бросил кто-то в толпе, наблюдающий за ней. –Гнать таких нужно. Какой пример они показывают подрастающему поколению? –Мы показываем, что умеем бороться за жизнь. - Сказала Хё Рин севшим голосом и посмотрела на девушку в осеннем платье, которая с осуждением разглядывала человека без определённого места жительства. –А Вы хотите вырастить эгоистов и тиранов, которые будут с отвращением и ненавистью относиться ко всем, кто будет отличаться от них самих? Только помните, что и Вы когда-то станете недееспособным человеком.

Девушка и сама удивилась своему словарному запасу. Это всё благодаря частой практике корейского языка и начитанности.

–Какая хамка! - Воскликнула незнакомка, разворачиваясь. –Такая правда не всем нравится, не так ли? - Усмехнулась Хё Рин и, окончательно приходя в себя, посмотрела на мужчины в форме полицейского, который, согнувшись, следил за ней. –Я что-то нарушила, господин? - Спросила она, заводя разговор. –Предоставьте документы, удостоверяющие Вашу личность. - Попросил он, выпрямляясь и поправляя головной убор. –Прошу. - Хё Рин, пробегая ватными руками по карманам пальто, достала паспорт и протянула его офицеру. –Госпожа Ли Хё Рин. - Проговорил он задумчиво. –Почему Вы ночевали в метро?–Я перепутала время приезда моего молодого человека. - Сказала девушка, поднимаясь. –Я ждала его всю ночь, но уснула. - Пожала Хё Рин плечами, забирая паспорт, который вернул ей полицейский. –Вам нужна помощь? - Спросил мужчина, кивнув.

Хё Рин говорила настолько убедительно, что ей поверил бы сам судья. Но это была очевидная ложь, на которую не купился даже обычный полицейский. Он не особо хотел донимать бездомную и бедную бродягу, тратить на неё драгоценное время, поэтому всего лишь задавал формальные вопросы.

–Нет, благодарю. - Хё Рин улыбнулась и махнула рукой. –Куда Вы направляетесь? - Спросил офицер, следящий за тем, как она, хромая, отходит. –А Вы хотите пригласить меня на свидание? - Девушка остановилась и обернулась: на лице её играла ухмылка. –Вы ведёте себя неподобающим образом, госпожа. - Он сделал пару шагов навстречу. –Я имею право выписать Вам штраф за неподчинение сотруднику полиции. - Мужчина достал телефон. –Прошу прощения, господин, я думала, Вы закончили допрос. - Девушка полностью развернулась, вставая напротив и складывая руки на груди. –Откуда Вы? - Спросил полицейский.–Из Сан Мун-Дона, конечно. - Ответила то, что пришло первое в голову. –Кем являются Ваши родители? –У меня нет родителей. - Она не отводила от него уставший взгляд. –Что Вы делаете здесь? –Я ответила Вам, что ожидаю молодого человека, который, вероятно, должен приехать вечером. - Девушка тяжело вздохнула: разговор утомлял, а колено давало о себе знать. –По какому адресу Вы проживаете? –Желаете прислать букетов цветов? - Усмехнулась Хё Рин, покачав головой. –«Госпожа Ли Хё Рин отказывается давать показания...» - Громко произнёс мужчина, печатая что-то в телефоне. –Во-первых, дача показаний осуществляется при допросе. Во-вторых, согласно статье 12 Конституции ни одно лицо не может быть арестовано, задержано, обыскано, подвержено допросу за исключением случаев, предусмотренных законом. Во-третьих, я не получила каких-либо оснований для проведения допроса.

Полицейский нахмурился, смотря с непониманием на девушку, которая сверлила его неодобрительным взглядом. –Хорошо. - Задумчиво произнёс он, что-то печатая в телефоне. –Спасибо, что зафиксировали мои слова. Я могу идти? –Больше я Вас не задерживаю, госпожа. –Хорошего дня. - Помахала Хё Рин. –Выход из метро находится в другой стороне. - Сказал громко мужчина. –Я не могу посетить общественную уборную? - Спросила так же громко девушка, оборачиваясь. –Покажите пункт в законодательстве, который запрещает мне это сделать! –Прошу прощения. - Виновато опустил голову полицейский и сделал шаг назад.

Хё Рин не ответила. Светлая дамская комната была наполнена ароматом духов и сухих продуктов для макияжа. Видимо, недавно здесь женщина, стоя напротив зеркала, поправляла макияж и наносила стойкий парфюм на своё тело, разбрызгивая жидкость по всему помещению. Хё Рин, воспользовавшись общественным туалетом, умыла лицо тёплой водой, смешанной с мылом, которое находилось в дозаторе, висящем на стене, прополоскала рот, вытерла с кожи грязь, оставленную вчерашним днём.

–И что мне делать дальше? - Спросила она себя.

Хё Рин оперлась о столешницу и посмотрела в зеркало. С бледного лица, на котором выступили веснушки (их девушка маскировала тональным средством), скатывались прохладные капли и падали в раковину.

Девушка, касаясь холодными ладонями своей кожи, рассматривала изменения, произошедшие с ней за сутки. Белки глаз покраснели, как будто Хё Рин плакала год, появились тёмные круги на прозрачной коже, острые скулы приобрели чёткие очертания, щёки впали, губы распухли. Возможно, это плод больного воображения. Вероятно, ей всего лишь показалось: она ведь не могла потерять пару килограмм за сутки.

Хё Рин мимолётом взглянула на шляпу, которая лежала на краю.

–Это оригинальная вещь, я могла бы продать её и выручить неплохие деньги. И это кольцо. - Девушка посмотрела на единственное украшение на её руке. –Но оно напоминает мне о матери. - Хё Рин взглянула на уставшее отражение, желающее поскорее избавиться от последствий тяжёлого переезда.

Она повесила пальто на крючок, осматривая себя в платье, похожем на лохмотья, с разных сторон, кружась вокруг и поглядывая в зеркало. Ей было противно видеть себя такой. Девушке было трудно сдерживаться от того, чтобы скривиться, сделать выражение лицо таким, как будто она только съела несколько лимонов. Хё Рин ощущала себя грязной, ей казалось, она стала липкой, масляной, жирной, пыльной, неприятной, обрызганной невесть чем, неприятно пахнущей. Девушка бы с радостью сбросила кожу, если бы это было возможно.

Хё Рин посмотрела на дверь, потом на отражение, снова перевела взгляд на выход из комнаты, а затем защёлкнула замок, чтобы никто не вошёл в дамскую. Она быстро скинула с себя платье, оставаясь в нижнем белье, стянула порванные колготки, от которых осталось только название, и бросила их в урну. Одно колено было счёсано в кровь, на нём гордо красовался синяк, на втором, на больном, не было видимых повреждений, возможно, эту часть тела спас качественный наколенник. Руки и локти тоже были счёсаны, кое-где образовались синяки, ссадины и царапины.

Девушка собрала длинные рыжие волосы в пучок, включила воду. Она сжала челюсти, делая глубокие вдохи и выдохи, а затем несколько раз, царапая себя ногтями, помыла кожу мылом и водой, чтобы избавиться от неприятного запаха и от грязи, смешанной с капельками собственной крови, вытерлась бумагой, взятой заранее из кабинки. Ранки жгло, царапины щипали, но это не могло сравниться с болью в колене, к которой Хё Рин не могла привыкнуть. Всё это время ей мешали мысли, перебегавшие из одного отдела мозга в другой, сменявшие одну за другой, но когда девушка успокоилась, мания чистоты исчезала, она почувствовала себя наполовину человеком, то все ощущения захлестнули её с новой силой. Хё Рин едва сдерживала слёзы от режущей боли, удерживаясь за столешницу и натягивая на еле двигающееся тело платье.

Она резко обернулась, когда кто-то потянул за ручку. Дверь издала грохот, словно собиралась распахнуться, но не сделала этого. Хё Рин, схватив пальто и шляпу, забежала в кабинку, стараясь издавать как можно меньше звуков. Хё Рин, замерев, прислушалась: за тяжёлой дверью раздавались громкие голоса, топот, стуки и ворчание. Её сердце выскакивало из груди, она почти не дышала, отойдя к задней стенке кабинки и прижавшись к ней.

Кто-то с остервенением схватился за ручку и потянул. Замок щёлкнул, но ничего не произошло. Чья-то большая, сильная рука ударила по двери, которая не подчинялась воле человека. Хё Рин дрожала от леденящего страха, заменившего боль в колене, от сковывающего холода, охватывающего всё тело. Она опомнилась, когда у двери, казалось, собралась толпа недовольных. Девушка быстро накинула пальто, завязывая его, и надела шляпу. Хё Рин слышала гул голосов, жалующихся на безобразие.

–Эй! Помогите! - Крикнула она, стуча в дверь. –Кто-нибудь! - Девушка говорила на английском, её голос дрожал. –Там кто-то есть. - Услышала корейский Хё Рин за дверью. –Помогите! Я не могу отсюда выйти! - Просила девушка, почти со всей силы била по двери ладонью. –Она не местная. - Переговаривались люди. –Это что-то похожее на английский. –Чёрт бы её побрал! Что она там делает? –Пожалуйста. - Со слезами говорила Хё Рин. –Что она говорит? –Похоже, ей нужна помощь. - Сказала какая-то девушка вдалеке. –Что случилось? - Она переключилась на английский. –Помогите, я не могу отсюда выйти. Я зашла в уборную, и дверь за мной захлопнулась. Я не знаю, как открыть её снова. - Хё Рин говорила с надрывом, умоляюще. –Что она говорит? - Какой-то недовольный голос раздался рядом. –Не знает, как открыть дверь. - Девушка, которая обратилась к Хё Рин, переводила её слова. –Может, замок защёлкнулся? - Спросил кто-то. –Такое бывает. –Какую нужно иметь силу, чтобы так закрыть дверь? - Пробурчала женщина. –Госпожа, посмотрите на щеколду и поверните её в сторону раковины несколько раз. - Посоветовала спасительница, и Хё Рин сделала так, как ей сказали.

Дверь радостно скрипнула и отворилась. На незнакомку смотрели 4 дамы, лица их выражали разные чувства: и осуждение, и растерянность, и непонимание, облегчение. Они, оглядев её сверху вниз, вошли в комнату.

–Спасибо за помощь. - Сказала Хё Рин, кланяясь и уступая им место. –В следующий раз не хлопайте так сильно. - Посоветовала, кивнув, девушка, коснувшаяся ручки кабинет.

Хё Рин улыбнулась, вытирая слёзы, которые были вызваны не столько стрессовой ситуацией, сколько невыносимой болью.

–Может быть, кто-нибудь хочет купить шляпу? - Она указала на головной убор. –Ц, опять эти юродивые. - Процедила женщина на корейском около зеркала. –Иди отсюда, попрошайка! - Она махнула рукой, указывая за дверь. –Ц, опять эти грубиянки. - Покачала головой Хё Рин и произнесла эту фразу на корейском, отчего незнакомка впала в ступор и, поднеся к губам помаду, замерла. –Чтобы сделать губы пухлее, с ними надо родиться. - Она, ухмыльнувшись, указала на косметическое средство в руке женщины и вышла.

За сутки в Корее Хё Рин успела лишиться денег, познакомиться с милыми детьми, упасть, порвать платье, поплакать, вспомнить прошлое, выспаться на лавочке в метро, оказаться на грани заключения в тюрьме, помыться в общественном туалете, несколько раз солгать, нагрубить местной жительнице. Если так будет продолжаться, у неё есть все шансы стать авторитетом среди бедняков. Осталось порыться в мусорке и достать новую одежду.

Хё Рин шла очень медленно, каждое движение причиняло ей невыносимую боль. Она едва опиралась на больную ногу, но даже такая походка доставляла мучения. Солнце ярко светило в небе, отчего Хё Рин пришлось сощурить глаза и на пару секунд закрыть их руками. Время близилось к обеду, город жил, жужжал, бежал и дышал. Девушка достала карту, на которой всё ещё можно было различить улицы и районы. Она, осматриваясь, пыталась определить своё место нахождение. Указатели, знаки, дома, дороги, названия магазинов и кафе пролетали мимо неё и смешивались в ещё не работающей голове. Она, переводя дыхание, снова огляделась, перевела задумчивый взгляд на карту и нашла метро, откуда только что вышла. Ей предстояло пройти километр, чтобы добраться до ближайшего рынка.