Глава 8. Мекет действует

Запрос так и остался без ответа.

Битых три минуты я глядел на пустой монитор с алой мигающей точкой в левом нижнем углу и не желал признавать очевидное – меня таки послали. И если бы не внезапный вызов брата с требованием подняться наверх, я, быть может, так и остался бы смотреть в одну точку до самого утра. «Ртуть» к тому моменту успела совершить обратный скачок в реальное пространство вблизи Кодда Секундус.

– Ты даже не предупреждаешь, чтоб держались, – посетовал я, вваливаясь в рубку и потирая ушибленное предплечье. Тассия уже примотала себя ремнями к креслу. Вид у нее был немного расстроенный, если, конечно, расстроенным может выглядеть респиратор.

– Не до предупреждений мне щас! – бросил Мекет.

Я это понял, как только глянул в иллюминатор, а оценив зрелище, своим глазам не поверил.

– Что происходит?!

– Любимый вопрос? – едко поинтересовался братец, с силой сжимая штурвал и вытягивая его на себя. – Мы в дерьме, вот что!

Язык так и чесался ответить, что мы оттуда и не выбирались, но увиденное заставило все слова застрять глубоко в глотке. Дыхание сперло, волосы встали дыбом. На орбите творился форменный ужас!

Три линейных крейсера исполинскими чудищами нависали над осколками планеты и, распахнув орудийные люки, самозабвенно уничтожали колонию техносфер. Разносили на части, будто малое дитя муравейник, безжалостно стирали в пыль вместе с тысячами местных жителей!

И мы на всех парах неслись в самый эпицентр бойни!

– Поворачивай! – прошипел я, сжав спинку пилотского кресла так сильно, что даже пальцы побелели.

– Нет! – возразил брат с какой-то нечеловеческой решимостью. – Я хочу разобраться. Там столько народу сейчас гибнет, и мы обязаны понять, из-за чего.

Подобный альтруизм был Мекету не свойственен, и я хотел ему об этом напомнить, но не мог вытерпеть внезапную боль. Отчаяние и ужас, страдания сжигаемых в пламени коддас захлестнули меня черной и горькой, как пепел, волной. Тени вокруг, казалось, просто взбесились, и это тонкой иглой вонзилось в самый центр сердца, где в ящике обитало чудовище. Что тут сейчас начнется!

Ощущения вылились в крик:

– Поворачивай!!!

– Делай, как он сказал, Динальт, – вдруг выросла рядом шаманка и на удивление крепкими пальцами отцепила мою руку от кресла. – Все равно им уже не помочь, как, собственно, и вашей сделке. Теперь мы всего лишь ненужные свидетели беспредела. Если заметят, нам уже не уйти.

Но брат не спешил, а его лицо мрачнело. Он сверился с приборами, затем отрешенно проговорил:

– Поздно. Они заметили.

– Да кто они-то?!

– Понятия не имею!

Едва он это сказал, из встроенного в консоль интеркома посыпались рваные приказы, отдаваемые странным механическим голосом:

– Неопознанное судно, немедленно снижайте скорость! Вы в зоне проведения карательной операции. Ложитесь в дрейф и перешлите свои ИД-данные для проверки. В случае отказа будет открыт огонь на поражение.

– Ага, ждите, – мрачно пообещал Мекет, продолжая вести «Ртуть» прямиком к боевым монстрам, отдаленно напоминавшим акаши Риомма только более монструозные на вид и в черной расцветке. На само сообщение он при этом откликаться и не подумал.

Меня все еще колотило, и острые спазмы периодически стягивали внутренности в маленький холодный ком. Тень рвалась на свободу, и только чудом удавалось удержать ее под замком.

– Заставь зверя утихнуть, Риши. Для него сейчас не время и не место, – проговорила шаманка, оттащив меня к пассажирским креслам.

Продолжая пребывать в пограничном безумию состоянии, я почти не обратил на это внимания.

– Карательная операция?! Кто здесь кого и за что карает?

Брат только раздраженно передернул плечами:

– Привяжите-ка себя лучше к чему-нибудь.

– Что ты собираешься делать?

– Понять, ради чего это все.

– Ты что, самоубийца?!

– Я – тот, кого лишили, пожалуй, самой важной сделки его жизни, и не собираюсь это так просто оставлять.

– Как пафосно сказано, – заметила шаманка. – А без этого можно?

– Нет! – рявкнул Мекет, перещелкнул несколько кнопок и на полную врубил форсаж.

Нас с Тассией вдавило в кресла, а сама «Ртуть» рванула вперед с низкого старта.

Динамики тем временем бились в истерике, талдыча одно и то же:

– Неопознанное судно, ложитесь в дрейф или будете уничтожены! У вас десять сек...

– Заткнись, – прошипел Мекет, оборвав связь.

Впереди тройка чернобрюхих гигантов, напоминавших хищных рыбин, уже завершила свое грязное дело и почти синхронно разворачивалась, готовя широкие объятья к встрече с нами.

– М-мы что, идем в атаку? – слегка заплетающимся языком спросил я.

Брат промолчал. Тогда я перевел взгляд на шаманку, но у той был такой вид, будто вот-вот хлопнется в обморок. С небольшим запозданием я вспомнил, что она не слишком хорошо переносит космические полеты. Что ж, нелегко бедняжке придется.

Тем временем вражеские корабли быстро увеличивались в размерах. Еще несколько мгновений – и их обтекаемые туши практически целиком заполонили весь обзорный иллюминатор.

– Да уж, риоммцы не поскупилась, – процедила шаманка, неизвестно к кому обращаясь. – Столько усилий и все ради какой-то чахоточной станции. Не чересчур ли?

– Не похоже это на риоммцев, вот что, – заметил в ответ брат. – Нутром чую, здесь что-то нечисто.

– Может, старания твоего приятеля стали причиной, – предположил я, вцепившись в подлокотники, словно те были мамой родной. Ментальная волна отчаяния и ужаса схлынула, дав понять, что живых не осталось.

– Думаешь, Д'юма виноват?

– По-моему, это самое очевидное объяснение. Иначе ради чего это все? Что, если имперские шпионы все-таки добрались до него? Быть может... знаешь ведь, как говорят?..

– Мне наплевать, как говорят, – отрезал Мекет. – Главное, что я не собираюсь это так оставлять!

– А что ты можешь?

– Увидим.

Резкий вопль бортового ИскИна сообщил, что нас взяли на прицел. Я подумал, если хотя бы один звездолет выстрелит по «Ртути», наши останки невозможно будет опознать даже с помощью молекулярного биосканера. Радужная перспектива, ничего не скажешь.

– А чего это они истребители не выпускают? – с видимым трудом заставила себя проговорить шаманка.

– Ради нас что ли? – с недоброй усмешкой качнул головой Мекет. – Слишком мелкая рыбешка. К тому же, им интересно, что мы здесь забыли. Сейчас постараются прощупать сверху донизу, а уж когда ничего интересного не найдут...

– Что тогда? – на полном серьезе спросила она.

Я с некоторым сочувствием посмотрел на Тассию Руэ.

– Надо ли объяснять?

Немного жутковатый звук ее дыхания сделался шумным, как кипящий на открытом огне чайник.

– О!

– Вот тебе и «о», – фыркнул Мекет, черт знает зачем, меняя положение рук на штурвале. – А теперь приготовьтесь.

– К чему?! – хором спросили мы.

Лицо брата, на секунду повернувшегося к нам, отражало просто нечеловеческий азарт.

– Сейчас я заставлю их нагадить в штаны.

Мне стало жутко не по себе. И это в условиях, когда нас на составные части готовились разнести три боевых звездолета! Было от чего и самому обделаться. Какие уж тут попытки выспросить у брата, что он имел в виду.

Тех, кто был на борту ведущего крейсера, этот вопрос, видимо, тоже не особо заботил, так как, вдоволь налюбовавшись маневрами «Ртути», они наконец открыли по нам огонь.

«Это конец!» – пронеслось у меня в голове, когда одна из плазменных молний чиркнула по поверхности, заставив «Ртуть» яростно содрогнуться и едва не сойти с дистанции.

– Ничего, – выдохнул Мекет. При этом голос у него был весьма напряженный. – Пару таких залпов щит еще выдержит.

– Спасибо, успокоили, – прошипела шаманка.

Мекет не стал ей отвечать, сосредоточившись на маневрировании.

Пока стрелял только один крейсер, шансы выжить еще оставались, но вот как только в бой вступят его компаньоны...

– Ну и чего ты намереваешься добиться? – не выдержав, прицепился я к брату. Сил спокойно наблюдать за тем, как нас тащат прямо в распахнутую пасть огромного монстра, практически не осталось. Каждый метр космического пространства, который мы преодолели в целости и сохранности, казался чем-то вроде выигрыша в лотерею, и это заставляло Тень дико беситься. Принявшая форму чутья, она подсказывала, что скоро везение закончится. И как Мекет будет выкручиваться тогда?

Но тут он бросил:

– Намереваюсь ударить по ним в лоб.

– Чего?! – взвизгнула шаманка.

Я тоже открыл рот, чтобы возмутиться, но потом быстро захлопнул его обратно: до меня наконец дошло!

– Мы станем невидимкой?

– Надо же, как быстро догадался, – искренне, как мне хотелось думать, восхитился брат.

Я нервно похихикал в ответ. Не так уж и сложно было разгадать его тактику. Тем более, если знаешь, на что способна малышка «Ртуть». Тем не менее, меня беспокоило вот что:

– А смысл теперь прятаться? Они ведь знают, что мы здесь. Думаешь, увидят, как мы пропали с радаров и хором решат, будто почудилось?

– Ты меня конченым дебилом не считай, ладно?

– Тогда, как?..

– Просто доверься мне, Мозголом. И все. Просто доверься.

Усидеть на месте, когда ты словно жирная мишень в детском тире, да еще и молча, казалось просто непосильной задачей. Слишком велико было напряжение, и оно давило на меня со всех сторон, точно пресс. Снаружи бушевали фейерверки, а маленькую «Ртуть» мотыляло из стороны в сторону, как одержимую.

Впрочем, одержимой она и была.

Бесом, по имени Мекет.

– А теперь смертельный номер! – по-дурацки объявил он, совершив еще один захватывающий дух вираж, чудом миновав стрелявший почти в упор турболазер, и на волосок разминувшись с башней капитанского мостика.

Точно маленькая серебристая пулька, наш кораблик просвистел мимо крейсера и, укрывшись за вуалью невидимости, быстро затерялся среди вращающихся останков космической станции.

– Это было неподражаемо, – заметил брат, вяло направляя «Ртуть» мимо дрейфующих обломков. Он выглядел абсолютно довольным собой и не волновался за состояние пассажиров.

– Это было безумие! – прокаркала шаманка. – Чистейшее безумие! И как только меня угораздило с вами связаться?!

– Меня это тоже интересует, знаешь ли, – ехидно парировал Мекет. – Чего ты все время за нами таскаешься?

Ответ напрашивался сам собою, однако никто не высказал его вслух. Уж не знаю, что заставило Мекета промолчать, лично меня беспокоило другое: несмотря на суматоху вокруг, я не мог отделаться от мысли, что здесь есть что-то еще. Разум интуитивно перебирал варианты, однако выбрать подходящий никак не удавалось.

– Зачем мы тут спрятались? – спросил я, обращаясь к брату, и когда ответа не последовало, повторил свой вопрос: – Мекет, зачем мы здесь спрятались? Что ты хочешь найти?

– Я уже сказал тебе, – отрезал он и наверняка сам понял, что меня такой ответ не устроит.

– Это неправда, – возразил я, чувствуя необъяснимую, но стойкую уверенность в собственной правоте. – Ты чего-то недоговариваешь, как всегда. Оставаясь здесь, среди обломков, ты никак не узнаешь, почему эти корабли так поступили с коддас, но только больше внимания к себе привлечешь. Вопрос: зачем? Не потому ли, что ты веришь, будто Д'юма каким-то образом выжил?

Мекет не ответил, но потому, как напряглись его плечи, я догадался, что попал в цель.

Это расстроило и даже разозлило. Значит, мы опять вернулись к недомолвкам и тайным замыслам, которые мне не следует знать?

Поборов головокружение, я поднялся с кресла и встал с братом рядом. Не знаю, зачем. Возможно для того, чтобы позлить. Шаманка все еще приходила в себя после крутых виражей.

– Ты не отвяжешься, да? – обреченно спросил Мекет.

Я заглянул ему в лицо. Глубоких морщин заметно прибавилось, как и седины в волосах. До меня вдруг дошло, что я прежде и не замечал, насколько постарел и осунулся мой брат. А ведь я, кажется, всегда считал его почти неуязвимым. Открытие обратного, сделало момент неловким. Я отвернулся, уставившись на космический мусор за иллюминатором.

– Я просто хочу знать, что ты задумал.

– Этого хочешь не только ты, Риши, – заметила со своего кресла шаманка. – Однако твой брат поразительно ловко умудряется противостоять любому психозондажу.

Мы с Мекетом одновременно развернулись к огианке. Но в ответ на наши вопросительно-изумленные мины, она лишь самодовольно пропела:

– Не делай такой вид, Динальт. Уж ты-то должен был знать, что я обязательно проверю.

Убийственный взгляд брата даже меня заставил вздрогнуть.

– Когда-нибудь ты все же переступишь порог моего терпения.

Самообладание шаманки, однако, оставалось непробиваемым. Или же ее все это сильно забавляло.

– Жду этого дня с нетерпением, хоть и сомневаюсь, что он наступит так скоро, как ты обещаешь.– Она даже осмелилась отлепиться от кресла. И куда только все страхи подевались?

Зачем Тассия встала, я не понимал ровно до тех пор, пока не увидел, как взметнулась ее правая рука и указала за пределы иллюминатора, где практически у самого носа «Ртути» завис спасательный шлюп. Завис условно, разумеется, потому как ничто в космосе не остается неподвижным, но степени моего удивления это не уменьшило.

– Это ж надо... – выдохнул я, а после обратился к Мекету: – Так ты этого ждал? Ты знал, что так будет? Откуда ты знал, что так будет?

– Перехватил сигнал перед тем, как мы выскочили из гипера, – нехотя бросил он.

Меня это, конечно же, не устроило, и я засыпал его новой порцией вопросов:

– Думаешь, в шлюпке Д'юма? Почему его не разнесло при взрыве станции? И почему те корабли точно так же не перехватили этот сигнал? Они просто обязаны были зачистить сектор.

– Ты прям разбираешься, – фыркнул братец, заставив ИскИн высчитать траекторию дрейфа капсулы и инициировать процесс стыковки. Несмотря на то, что все еще оставалась невидимой для всех возможных способов обнаружения, «Ртуть» посылала шлюпу шифрованные указания о дальнейших маневрах. Выглядело это довольно рутинно, хоть сама ситуация и казалась до ужаса напрягающей.

– А что, если это ловушка? – вдруг осенило меня. – Корабли-то по-прежнему здесь.

Но Мекет был абсолютно уверен в своей правоте.

– Да не ловушка это, – отрезал он. – И хватит болтать. Лучше спустись и проследи за стыковкой.

Исполнять приказ не сильно-то хотелось, но еще меньше – просто сидеть и ждать, когда те, кто стрелял по нам, сообразят, как их провели, и возобновят свою охоту. Нет никаких сомнений, что сейчас таинственные и черные, как сам космос, корабли заняты сканированием каждой пяди пространства в зоне взрыва техносфер, и как только заметят, что какая-то маленькая капсула пришвартовалась к чему-то невидимому, тут же примутся палить из всех орудий. Так что лучше было поспешить.

Благо Мекет постарался, чтобы все системы «Ртути» были автоматизированы и над ними не приходилось особо трястись. Оказавшись в шлюзовом отсеке, мне оставалось только ждать подтверждения, что стыковка произведена. Остальное – сплошные пустяки: встретить Д'юму, избавиться от его капсулы, затем препроводить в рубку и настоять на том, чтобы поскорей смыться из системы. Ну что в этом сложного?

Однако без сюрпризов не обошлось.

Первым из них стало абсолютно выбившее меня из колеи поведение маленького контрабандиста, взбешенного тем, что мы, по его словам, не очень-то спешили со спасением. При этом выглядел он, будто загнанная силикатная свинья: такой же взмыленный, грязный и вонючий. Каких-то видимых ранений на нем заметно не было, но орал так, словно его едва не растерзали.

– Чего уставился, молокосос?! А ну веди меня к своему косорукому братцу!

Слегка оторопев от подобного приветствия, я быстро взял себя в руки и, не двигаясь с места, предупредил:

– Полегче. Не то отправлю обратно в свободный полет. И может даже без капсулы.

Угроза, к удивлению, подействовала. Хотя, быть может, он просто вспомнил, с кем говорит. И это я не к тому, что Д'юма мог каким-то образом меня испугаться. Просто вспомнил о тех словах, которыми он умасливал мой слух при нашей первой встрече.

С удовольствием услышав, как его губастый рот захлопывается со смачным и коротким «чпок», я кивком указал в сторону лифта:

– Вам туда.

Просеменив мимо меня на своих копытцах, контрабандист молча загрузился в кабинку и скрылся за ее створками. Я же занялся наблюдением за процессом расстыковки, и, пока «Ртуть» освобождалась от капсулы, думал о том, что, быть может, нам вообще не стоило сюда прилетать. Ни сейчас, ни тогда.

Как только дело было сделано, я поспешил обратно в рубку, но едва оказался внутри лифта, почувствовал мощный толчок. И это явно не был шальной осколок, случайно столкнувшийся с «Ртутью». По нам все-таки стреляли!

– Что, конец прикрытию? – выпалил я, врываясь в кокпит.

– Сядь! – рыкнул Мекет. Объясняться он был не намерен и прилагал все усилия, чтобы выбраться из поля осколков.

Я сделал, как было велено. Д'юма, разумеется, уже успел закрепиться на одном из сидений и не прекращал грязно ругаться, заставляя сидевшую рядом с ним шаманку буквально выть от досады.

– Во имя Теней, заткните его кто-нибудь или я с ума сойду!

Никто не обратил на нее внимания, равно как и на матюги Д'юмы. Над приборной панелью парила световая диорама, в реальном времени отображавшая заданный участок пространства, и вся она была усыпана ярко-красными огоньками. Крейсеры выпустили истребители! Теперь-то за нас взялись всерьез, понял я, чувствуя, как сердце ухает вниз с трамплина.

– Создатель, сколько их там! – охнул Д'юма в перерыве между руганью. Сейчас он выглядел начисто лишенным какого бы то ни было чванства, и, если честно, я его понимал. Умудриться пережить бомбардировку, а потом вновь оказаться на прицеле у целого полчища злющих, точно параксанские огнеосы, истребителей? После такого и сердце отказать может!

Тем временем Мекет выжимал все, что можно из «Ртути», стремясь вывести ее из зоны поражения и совершить гиперпрыжок. Вслед нам тучей сверкающих стрел летели плазменные заряды. Некоторые проскальзывали мимо, некоторые врезались в останки техносфер, испаряясь вместе с ними в небольших взрывах, но кое-каким выстрелам все же удавалось достичь цели. И если бы не более-менее мощный дефлектор и все еще активированный режим невидимки, наши трупы пополнили бы список вражеских побед.

Бескрайний космос любого заставлял чувствовать себя ничтожным, но когда ты превращаешься в добычу нескольких десятков боевых машин, эта фобия вырастает до поистине шизофренических размеров. А в голове кровавой подсветкой только одна мысль: «Я не хочу умирать!». Не здесь! Не сейчас! Никогда! И только одно не позволяло окончательно удариться в панику – осознание, эхом доносящееся с самого дна гравитационного колодца моего естества. Могучая, как стихия, и невозмутимая, будто космос, Тень.

Которая бессмертна.

И сквозь ее волнующий шепот, я слышал в голове голос наставницы. Я не понимал слов, но чувствовал, что она довольна. Довольна мной и тем, что новая ступень взаимопонимания наконец-то достигнута. Теперь я еще чуточку меньше я и больше сама Тень.

– Почему мы до сих пор не в гиперпространстве? – Тассия задала вопрос, и только повернув к ней голову, я смог удостовериться, что это действительно так. А тот голос в голове? Едва ли просто иллюзия.

– Пока еще рано, – буркнул Мекет.

Оставаясь сосредоточенным на собственных мыслях, я, тем не менее, уловил спад напряжения в его тоне. Так-так, братец опять что-то замыслил.

– Что значит рано, Динальт?! – вспыхнул Д'юма, неистово ерзая в собственном кресле. – Я хотел, чтоб ты вывез меня отсюда живым! Я не думал, что ты станешь в салки с этими уродами играть!

– Ты все еще можешь выйти и подождать другое такси, – предложил Мекет, закручивая бочку.

Не окажись на корабле встроенных компенсаторов, боюсь, все стены «Ртути» оказались бы заляпаны содержимым трех желудков...

Интересно, а как блюют огиане?

– Не забывай, чем я для тебя важен, – напомнил пухлый контрабандист, после нескольких неудачных попыток отдышаться.

Но Мекет оставался невозмутим, а в его голосе отчетливо проявились нотки угрозы:

– Я помню. Но и ты не забудь. Когда выберемся отсюда, от расплаты не увильнешь.

Д'юма удержался от ответной колкости, и я понятия не имею, каких усилий ему это стоило. Судя по округлившимся глазам и плотно сжатым губам, предположу, что немалых.

Между тем, наша головокружительная гонка продолжалась, и конца ей не было видно. Новый удар заставил корабль заходить ходуном, а излишне нервных пассажиров – громче причитать. Не могу сказать, что совсем не разделял их тревог, поскольку чуть ли не физически ощущал каждый вражеский выстрел, неумолимо истончавший защитное поле «Ртути». Покров невидимости не пережил напора и все-таки вышел из строя. Еще пара-другая залпов – и нам конец.

С трудом заставив голос звучать ровно, я сказал:

– Мекет, правда, по-моему, ты заигрался. Надо уходить. Сейчас. Иначе будет поздно.

– Я знаю, Мозголом. Еще немного.

Я все пытался понять, чего именно он хочет добиться этими выкрутасами, и только когда заметил, что из гущи останков станции мы переместились в поле планетарных осколков, наконец догадался. Недра Кодда Секундус были богаты плазменными месторождениями, но когда планета взорвалась, никто не пытался высосать последние капли из астероидов, в которые она превратилась. Понятия не имею, что заставило риоммцев оставить ее в покое (проблески совести, быть может?), однако безжизненные каменные глыбы, до отказа наполненные взрывоопасным топливом, продолжили дрейфовать посреди космоса, подобно забытому гигантскому минному полю.

И Мекет, кажется, планировал это изменить.

– Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься превратить нас в самоубийц?

– Не дрейфь, Мозголом. Все под контролем. Я лишь хочу, чтоб они так думали, иначе просто не отстанут. Мы можем сигануть в гипер в любой момент, но эти твари объявят преследование. Лучше инсценировать нашу трагическую гибель и потом уже не шарахаться от каждой тени.

– От тени шарахаться тебе только и остается, – непонятно к чему вставила шаманка, а Д'юма поддержал ее фразой:

– Я вот уже вдоволь наинсценировался!

Но Мекета их мнение не волновало:

– А кто вас тут спрашивает?

Ответом ему было гробовое молчание.

– Вот и славненько!

Не знаю, каким чудом, но он все-таки заманил горстку истребителей противника в самую гущу астероидов. Те, видно, не особо заботились о собственной безопасности и ринулись за нами без размышлений. Двоих разорвало в первые же секунды. Еще трое висели на хвосте, тогда как с пяток оставшихся пошли курсом перехвата в облет взрывоопасной зоны.

– Уверен, что они не раскусят твой план? – спросил я, напряженно наблюдая за перемещениями преследователей через голограмму.

– Плевать, – отозвался брат. – Лишь бы в итоге поверили. А уж это я могу заставить сделать.

Спорить не пришлось. Особенно, когда одна из каменных глыб чиркнула по поверхности.

– Во имя Создателя!

– Тени меня спасите!

Кто из двоих кричал громче, я так и не понял. Но пока бешенная игра в догонялки продолжалась, решил, что мне все равно. Лишь бы финал был успешным. Все прочее казалось сущей ерундой.

Настал момент кульминации. Я понял это по тому, как напряглись плечи Мекета и как его руки крепче сжали штурвал.

Еще один здоровенный каменный кусок несся на нас прямо в лоб. Граница поля была видна, – рукой подать, и мы за ее пределами! – но хвост из трех машин-преследователей никуда не делся.

– Держитесь крепче, господа, – посоветовал братец.

Он увернулся от астероида поменьше, потом обогнул еще один встречный, и, как только громадина приблизилась почти вплотную, выпустил в нее две протонные ракеты.

Взрыв, раздавшийся снаружи, осветил рубку «Ртути», словно восходящее солнце, на несколько мгновений ослепив всех. Казалось, будто мы очутились на том свете. Да и как иначе? Ведь выжить после такого трюка – все равно, что стать персонажем нелепой космической байки. Кто в это поверит?

Корабль колошматило так, что начало казаться, будто мы и впрямь перемахнули на ту сторону. Рядом сидели ни живы, ни мертвы шаманка с контрабандистом. И только радостные мекетовские вопли говорили о том, что все удалось и мы, наконец, в спасительных объятьях гиперпространства.