Глава 2

Мэйлин подхватила подол своего розового ханьфу и бросилась к воротам, в которые уже входил её младший и любимый брат. Девушка всегда радовалась приходу родственников из города и, бросив все дела бросалась к ним, чтобы встретить, обнять и расспросить о происходящем в городе. Всё-таки она не так часто бывала в городе, вернее будет сказать вообще не бывает, ведь отец с детства строго настрого запрещает ей покидать стены поместья, ссылаясь на то, что в городе много опасностей для девушки, и девушка никогда не обижалась на отца, так как знает, что он волнуется и переживает за неё. Однако ей всё же было интересно узнавать происходящее в городе, поэтому она всегда бежала к пришедшим родственникам из города. И вот сейчас, заметив появившегося в воротах Чжан Чэнлина, единственная роза дома Блестящего озера на мгновение остановилась и, отдышавшись, подошла к нему, крепко накрепко обнимая.

Младший брат, стоит сказать, занимал в жизни Мэйлин особое место. Так как старшие братья давно выросли и занимались тем, что готовились занять своё место в доме Блестящего озера. Чжан Чэнфэн готовился стать следующим главой дома Блестящего озера, а Чжан Чэнлуань ― начальником его личной стражи, и Чжан Чэнлин был по сути один. Хоть Мэйлин и настояла на том, чтобы обучаться наравне со старшими братьями, но отец строго настрого запрещал ей быть частью политики, поэтому, когда старшие братья были заняты политическими делами, она проводила время с младшим братом под присмотром Лифен, без которой она никогда не выходит из своих покоев и поместья. И всех, конечно, удивляло, что единственный цветок дома Блестящего озера смогла найти общий язык с братьями, ведь обычно девушки проводят время с девушками, а Мэйлин отличалась от большинства девушек. Её умению находить общий язык с братьями, а если говорить честно, со всеми мужчинами, приходящими к ним в гости, могла позавидовать каждая девушка. И Мэйлин её отличие от других девушек нравилось, ведь ей не нужно кому-то потакать или слушаться. Также такую свободу в действиях ей давало её происхождение, которым она, безусловно гордилась. 

Чжан Чэнлин, явно не ожидавший такой реакции на своё возвращение, опешил, но спустя несколько секунд обнял сестру в ответ. Подошедшая Лифен, слегка улыбнулась, приветствуя слугу юного господина, улыбнувшегося ей в ответ, а когда младший наследник дома Блестящего озера отстранился, поклонилась. Юноша кивнул девушке и, повернувшись к Ся У, приказал отдать сестре сладости, которые он (Чжан Чэнлин) купил для неё. Приказ юноши был незамедлительно исполнен и радость Мэйлин была сильной, что она чуть не забыла поблагодарить брата. Тот в свою очередь улыбнулся ― с детства её улыбка вызывала у него улыбка и могла успокоить, когда ему было плохо. Так что единственная сестра занимала особое место в жизни Чжан Чэнлина, как в прочем-то и в жизни их старших братьев.

― Пожалуйста, А-Ли, ― произнёс юноша, назвав сестру так, как всегда любил называть. Ему нравилось называть девушку именно так, ведь ему кажется, что такое уменьшительно-ласкательное имя лучше всего описывает родственную любовь к девушке, ― Я знаю, как сильно ты любишь матигао*, шаньчжагао** и танхулу***, и был просто обязан порадовать любимую и единственную сестру. 

Единственная наследница дома Блестящего озера улыбнулась. Она прекрасно видела, насколько сильно её любят братья и отец. Этот дом, утопающий в зелени и окружённый водой, всегда наполнял её сердце теплом и Мэйлин понимала, что для своей семьи она была не просто дочерью, а центром их мира, и это осознание дарило ей ощущение безопасности и счастья. И она, будучи, будущим мастером боевых искусств, так же понимала, что, кроме неё, некому защитить братьев, ведь её отец в обучении старших братьев уделяет большее внимание внутренней политики, считая, что после казни Жун Сюаня, больше никто и ничто не будет угрожать миру, а в-первую очередь их дому. Но Мэйлин не разделяла уверенности отца, поэтому и попросила его когда-то разрешить ей обучаться не так, как должна обучаться девушка, чем удивила тогда своего отца, явно не ожидавшего услышать такую просьбу из её уст, и он, как любящий и строгий родитель, немного повозмущался, но в конце концов согласился, понимая, что её просьба ― не каприз, а необходимость, ведь она с детства была упрямой и настойчивой, а также  доверяла своему чутью. И если она о чём-то просила, значит, она чувствовала опасность, а её чутью нужно доверять и Чжан Юйсэнь об этом прекрасно знал, поэтому не стал препятствовать любимой и единственной дочери, чему Мэйлин была очень рада.  

Она ежедневно тренировалась под строгим взглядом мастера, который, к слову, уделял внимание не только боевым навыкам, но и умению сдерживать плохие эмоции, ведь правильный бой — это не просто физическое столкновение, но и тонкое взаимодействие ума и духа. Ван Вейж проводил много времени, объясняя Мэйлин, что именно эмоции могут стать её величайшим другом или заклятым врагом. «Когда ты знаешь себя, — говорил он, — ты можешь контролировать, что происходит вокруг. Умей затушить пламя гнева, иначе оно испепелит всё на своём пути». Для единственной наследницы дома Блестящего озера каждое слово мастера — священная мантра, помогающая ей сдерживать её неконтролируемый гнев, который с детства разгорался при малейшем раздражении. И уже как несколько лет девушка при любых обстоятельствах спокойна, как тростниковый лист, что удивляло, но в тоже время радовало её родственников, привыкших видеть её неконтролируемый гнев.

Погрузившись в свои мысли, брюнетка даже не заметила, как Лифен коснулась её плеча, пытаясь обратить её внимание на младшего брата. И лишь раздавшийся голос брата вернул девушку в реальность:

         — Представляешь, я сегодня в городе встретил интересного попрошайку, который принял вино из рук прекрасной девушки по имени А-Сян, а деньги из моих рук не принял, — в голосе юноши была слышна обида, что вызвало у Мэйлин улыбку, — Затем я стал свидетелем драки между этим попрошайкой и А-Сян, которую прервал человек с чёрными волосами, янтарными глазами в белом одеянии и с белым веером. После ухода этого человека и А-Сян я дал этому попрошайке свой жетон, чтобы он погостил у нас.

Мэйлин подняла брови в удивлении, пытаясь осмыслить рассказ брата. Она не могла представить, как попрошайка мог вызвать такую бурю эмоций у её младшего брата, который всегда был довольно сдержанным. Однако такая самовольность брата вызвала у неё злость, которую она тут же сдержала, глубоко вздохнув.

— Ты хоть понимаешь, что на это скажет отец? — Спросила она, стараясь удержать голос на уровне спокойствия. Внутри неё бушевали чувства: недовольство, забота, но и любопытство. Младший брат, всегда следовавший правилам, вдруг проявил такую смелость, чего она от него не ожидала. — Отец не одобрит твоей самовольности и может возбужденно отреагировать. Ты понимаешь, что он может разозлиться, если увидит попрошайку у нас дома? 

— Сестра, наш отец как-то сказал, что за пределами дома наша опора — друзья. Нужно помогать тем, кого встретил! — Напомнил юноша, — И я просто последовал этому наставлению. 

Мэйлин закусила губу, чувствуя, как слова брата проникают в её сознание, вызывая всё больше противоречивых эмоций. Она знала, что отец говорил о дружбе и поддержке, но это не оправдывало рискованного поступка брата. В голове у неё возник образ их строгого родителя, способного устроить бурю из-за малейших нарушений правил, но в то же время девушка не могла игнорировать искренность в голосе брата. Его энтузиазм, хоть и неразумный, был заразителен, и она чувствовала, как что-то внутри неё начинает качаться. Возможно, он действительно прав. Так ли уж плохо проявить сочувствие к человеку, оказавшемуся в сложной ситуации?

— Раз ты так уверен в своей правоте, — медленно произнесла Мэйлин, пытаясь уловить, чем этот разговор может закончиться, — Я на твоей стороне и не скажу об этом отцу, но впредь, всегда о думай о последствиях, прежде чем что-то совершать. — Чжан Чэнлин улыбнулся, тем самым говоря о том, что в следующий раз сначала будет думать, а уже потом — совершать опрометчивые поступки, что вновь вызвало у Мэйлин улыбку, — А теперь пойдём, навестим матушку, а заодно ты отдашь ей сладости, которые купил для неё. 

Чжан Чэнлин весело кивнул, выхватил из рук своего слуги и, взяв сестру за руку, побежал к шатру матушки. Единственная роза дома Блестящего озера даже не сопротивлялась, ведь сама хотела вновь навестить матушку — несмотря на то, что навещала её несколько минут назад. 

*** 

Вэнь Кэсин, облачённый в ярко-красное ханьфу, властной походкой прошествовал к большому валуну с красивым деревом, а все перед кем он проходил, склонялись в поклоне, что говорило о власти, ведь его настоящее имя — Чжэнь Янь [甄衍 — истинное лицо] и он повелитель Долины призраков, в которой он сейчас и находился, и в этом месте его власть была безоговорочной. Каждый шаг его мощного тела отзывался эхом в тишине долины, как будто сама земля подчинялась этому величественному существу. Дерево, к которому он подошёл, было символом жизни в этом мрачном месте, и его густая бордовая крона простиралась к небесам, словно искала защиты от мрачных теней, бродящих рядом. 

И прежде чем продолжить, стоит сказать, что мужчина упорно скрывал свою настоящую сущность от жителей Юэчжоу, ведь его истинная природа была связана с тёмными силами, которые могли внести панику и хаос в мир людей. Вэнь Кэсин был не просто повелителем Долины призраков, он был также святым хранителем её тайн. Он знал, что с каждым из своих шагов порождает трепет и страх в сердцах обитателей долины, и именно это придавало ему власть. Неслучайно его имя произносили с благоговением и трепетом, так как за его спиной стояли не только призраки, но и тёмные сущности, на которых он умело владел. Вэнь Кэсин управляет Долиной призраков, используя свою непредсказуемость и садистичность — он вёл себя спокойно, когда убивал, и получал удовольствие от того, как другие призраки боялись его, а за свою верность призраки получали возможность «перевоплотиться» и забыть о своих прошлых деяниях, для чего ни пили «отвар Мэн-по», который помогал им забыть свою прежнюю жизнь перед новым воплощением на земле, но всё это ему приходилось скрывать от простых жителей Юэчжоу. Однако труднее всего ему приходилось скрывать свои садистские наклонности, который при виде капли крови рвались наружу и напоминали о том, кто он на самом деле, но он настойчиво сдерживал свои инстинкты, понимая, что любое проявление истинной сущности может разрушить хрупкое равновесие, которое он создал в Долине. Он был не просто жестоким правителем мрачной Долины призраков, но и человеком, способным использовать различные приёмы, чтобы сбить с толку окружающих и скрыть свои истинные намеренья. В каждом его шаге ощущалась власть, и даже тени, которые сгустились вокруг него, казались подчинёнными этому величественному существу, а каждый взгляд, обращённый на него, был полон страха, но в то же время и почтения, и именно это сочетание даровало ему невероятную силу. И единственным человеком, знающим его тайну и так же скрывающим такую же тайну, является Гу Сян — пурпурный призрак и его названная сестра, которую он ласково называет А-Сян и которая сейчас ожидает его на сампане****, стоящей около Цинъя, так что нужно скорее разобраться с тем, зачем он объявился здесь. 

Он стоял рядом с деревом, чьи корни были окружены водой бирюзового цвета, а бордовые листья, переливаясь на ветру, издавали успокаивающий шепот, который казался игрой света и тени; и гонгами жёлто-коричневого цвета. Его взгляд заставлял каждого призрака, стоящего внизу, дрожать, что было видно невооружённым взглядом и вызывало у Вэнь Кэсина улыбку. И если сказать честно, сейчас только от них зависело умрёт кто-то ещё в Долине или нет.

— Вы нашли мой лазурный амулет, украденный Повешенным? — Властно обратился он к толпе призраков, собравшихся перед ним. Его голос звучал, как гром среди спокойного моря, заставляя окружающих ещё больше сжаться в страхе. Каждое слово, произнесенное им, было пронизано неподдельной мощью, как будто сама сущность долины отзывалась на его приказ.

Призраки, как наигранные марионетки, начали нервно, озабоченно переглядываться, пока один из них, худой и достаточно красивый призрак, облачённый в чёрное ханьфу и чёрный необычный головной убор с белыми символами, не шагнул вперёд, трясясь от страха и волнения — Хэй Учан [黑无常 — чёрное непостоянство], Чёрный призрак. 

— Нет, владыка, — проговорил он с запинкой, пытаясь унять дрожь в голосе. — Мы... Мы искали, но не нашли вашего амулета. Повешенный исчез, и никто из нас не знает, где его искать. Очень сожалеем, владыка. 

Вэнь Кэсин шагнул вперёд и со всей силы раздавил два грецких ореха, которые держал в руках, и прожёг Чёрного призрака испепеляющим взглядом, отчего тот склонил голову. Остальные призраки понимали, что раз их правитель раздавил грецкие орехи, значит, ещё немного и он убьёт Чёрного призрака за эти слова. Вот только если все были уверены, что гнев правителя падёт исключительно на Хэй Учана, то Бай Учан [白无常 — белое непостоянство] — белый призрак, старший брат Хэй Учана, прекрасно понимал, гнев повелителя падёт на всех, поэтому решил хотя бы попытаться сменить гнев правителя на милость, шагнув вперёд.

— Однако я, владыка, — призрак поклонился, — Слышал, что ваш лазурный амулет находиться у дома Блестящего озера. — Произнёс он, стараясь говорить уверенно, несмотря на подступающий страх. Завязки его белого головного убора развязались и колыхались в разные стороны, словно подчеркивая его настойчивость и желание угодить. 

Вэнь Кэсин тут же обратил на него внимание, и его спокойствие внезапно стало ещё более угрожающим.

— У дома Блестящего озера? — повторил он, взвешивая каждое слово, как бы оценивая, действительно ли это может быть правдой.

— Да, владыка. — Бай Учан кивнул, говоря, что это правда, — Я слышал, что дом Блестящего озера когда-то давно состоял в альянсе Пяти озёр и победил злодея Жун Сюаня на тёмной горе, — взгляд Вэнь Кэсина стал удивлённым, — А после этой победы остался лазурный амулет, который попал к вам и который у вас украл Повешенный. Вероятнее всего, дом Блестящего озера забрал этот амулет, чтобы напомнить всем о давней победе. 

Мужчина некоторое время смотрел на белого призрака, его глаза, как никогда, светились пониманием — он оценивал его слова, пытаясь определить, не лжёт ли он из страха за свою жизнь.

— Это прекрасно. — Наконец произнёс Кэсин, а в голосе его уже не было ветра гнева, только холодная решимость, — Пусть три тысячи демонов с тёмной горы немедленно выбираются из своих нор и отправляются в дом Блестящего озера и при помощи пыток выведают у членов это дома, где мой лазурный амулет, а если те ничего не скажут, демоны знают, что делать.

Призраки сразу же склонились в поклоне, повторяя то, что его приказ будет исполнен в лучшем виде, что вызвало у удаляющегося Вэнь Кэсина довольную улыбку. 

***

Мэйлин вместе со старшим братом, Чжан Чэнфэном [張成峰 — совершенный пик], находилась в покоях отца, внимательно слушая его рассказ о победе над Жун Сюанем на тёмной горе. Чжан Чэнфэна тоже слушал родителя, но не так внимательно, как единственная сестра, ведь ему было не особо интересно слушать о прошлом, его больше волновал вопрос о том, сможет ли он, когда станет главой их дома добиться таких же высот, как его отец, или увидит только тени былых побед? 

А вот Мэйлин с замиранием сердца слушала рассказ отца, представляя себе каждое слово как часть великой истории, которая оживала в её воображении. Ей нравились рассказы отца о героизме и преданности, о битвах и победах, которые сформировали их род, и она всегда с большим интересом, о том, как однажды ей самой предстоит стать частью  великих событий, ибо девушка мечтает не о власти, как многие девушки её возраста — она мечтает о приключениях, славе и признании. Она верила, что однажды сможет стать не просто сторонней наблюдательницей, а активной участницей судьбоносных моментов и она знала, что для этого ей нужно много учиться и тренироваться. Каждый день, проводимый в покоях отца, был для неё возможностью впитывать знания о стратегии и тактике, о том, как стать тем, кто ведёт людей к победе. Иногда, когда отец завершал свой рассказ, она задавала вопросы, пытаясь понять, как мыслит истинный лидер.

И сейчас, когда отец закончил свой рассказ, было не исключением. Единственная наследница шагнула вперёд, чтобы задать интересующие её вопросы, но мужчина, остановившийся у карты мира, остановил её жестом, тем самым говоря о том, что её не закончил свой рассказ, и Мэйлин покорно замолчала. Глава дома Блестящего озера же несколько секунд рассматривал карту, а затем, повернувшись к детям, заговорил: 

      — Стекались к морю пять озёр. Кто сильнее всех из нас. — Напомнил Чжан Юйсэнь [张玉森 — тёмная яшма] детям первые строчки древней песни, — Наш дом давно не вмешивался в мирские дела и если кто-то желает встать во главе Цзянху, мы можем пожелать ему лишь удачи. 

Мэйлин, ощущая нарастающее волнение, не могла удержаться от мысли, что это не просто слова. Это был знак. Она знала, что её семья была не в силах наблюдать за происходящими изменениями, как старые ветры, приносящие шторм. В душе она почерпнула стремление: именно сейчас, когда их дом покинул арену, пришло время изменить это. 

Взгляды сестры разделял и Чжан Чэнфэн, который наконец-то обратил своё внимание на отца и, шагнув вперёд, юноша решил кое-что сказать.

— Но отец, — глава дома Блестящего озера повернулся лицом к сыну, — За последнее время это песня претерпела сильные изменения — слова стали подозрительными: сверкнёт осколок синевой, заплачут призраки в горах.

— Что? — Удивлённо воскликнула Мэйлин, на что получила кивок головы, свидетельствующий о том, что это правда, и, сжав рукоять меча, перевела взгляд на отец, — Неужели это песня намекает на лазурный...

— Мэйлин, остерегись! — Перебил дочь Чжан Юйсэнь и девушка виновато опустила голову, — И ты тоже, Чжан Чэнфэн! — Старший наследник повторил действие сестры.

Чжан Юйсэнь же подошёл к выходу из покоев, с волнением глядя вдаль. Чэнфэна и Мэйлин переглянулись, понимая, что, несмотря на то, что отец заставил их молчать об изменениях в песне, он знает, это правда и боится столкнуться с этой правдой лицом к лицу. И в их силах помочь отцу попытаться предотвратить эту угрозу. 

— Отец, — нарушил тишину Чжан Чэнфэн, шагнув вперёд, — В этом году ваш соученик Дэн лично пригласил вас отпраздновать середину осени вместе с альянсом, — ладони юноши сжались в кулаки, — Так почему бы нам не навестить дядюшку Гао в Юоани? 

Однако ответа на его вопрос не последовало, ибо взгляд главы дома Блестящего озера был направлен на появившегося здесь вместе со слугой странного человека с чёрными волосами, собранными в аккуратный хвост и чёрной бородой, облачённого в синее ханьфу, на поясе которого висел сосуд для вина. Этот человек что-то спросил у слуги и, получив, положительный ответ, кивнул мужчине в знак приветствия. Чжан Юйсэнь, будучи добрым человеком, тоже поприветствовал незваного гостя и когда тот удалился, вопросительно посмотрел на сына и дочь. 

— Это ещё кто? — Строго спросил мужчина, сосредоточив взгляд на единственной дочери.

Чжан Чэнфэн тут же вопросительно посмотрел на единственную сестру, которая даже не дрогнула от строго взгляда отца, и переведя взгляд на него кивнула, что сильно удивило юношу, ведь он думал, что больше никто не знает о поступке младшего брата, а теперь выясняется, что об этом знает ещё и единственная сестра.

— Это... — Начала Мэйлин и тут же осеклась, не зная, что говорить дальше и Чэнфэн решил спасти ситуацию:

           — У него был жетон Чэнлина, отец, — глава дома Блестящего озера перевёл взгляд на старшего сына, — Наверное, он пришёл просить денег и уж не знаю, где наш младший брат встретил его, но мы решили не портить ему веселье и разместили гостя. — Последние слова юноша произнёс за них обоих, что вызвало у Мэйлин улыбку. 

Чжан Юйсэнь окинул строгим взглядом старшего сына и единственную дочь. Ему не нравилось, что они потакают капризам младшего брата, в то время как Чжан Чэнлуань избегает общения с Чэнлином, но мужчина понимал, что сила их дома в единстве и он не сможет изменить характеры старшего сына и средней, единственной дочери, поэтому не стал их отчитывать, хотя с лёгкостью мог бы это сделать, но наказывать, а уж тем более отчитывать детей не в его характере. 

— Чжан Чэнфэн ты должен заботиться о младших и о единственной сестре, — мужчина перевёл взгляд на единственную дочь, — А ты, Мэйлин, как будущий мастер боевых искусств и как самый близкий человек для Чэнлина, должна помогать Чэнфэну и допускать подобных выходок, — единственная наследница дома Блестящего озера вновь опустила голову, а Чэнфэн положил ей руку на плечо, тем самым говоря, что он рядом, — Отныне не выпускайте Чэнлина и других младших с острова. 

Чжан Чэнфэн и Мэйлин покорно кивают.

***

Мужчина средних лет с голубыми глазами и чёрными волосами, собранными на темень в тугой пучок и приглаженными на висках, надо лбом и на затылке, облачённый в голубое ханьфу, к поясу которого был прикреплён меч в коричневых ножнах, стоял на отдалённой части тренировочного поля, ожидая свою ученицу — это был Ван Вейж [王伟志— владыка с великими стремлениями], друг Чжан Юйсэня и учитель Мэйлин, которую он и ожидал, но девушка никак не появлялась. И мужчина, как и всегда, спокойно ждал, не устраивая панику и не проявляя нетерпения, ведь понимал, что в-первую очередь обучает девушку, а вечно опаздывать — часть женской природы, которую никто не в силах изменить. Да и тем более если бы эти опоздания мешали обучению, он, конечно же, каждый раз возмущался, но опоздания ничуть не мешали  девушке обучаться: она схватывала всё на лету, что не могло ни радовать и Ван Вейж знал: в каждой её задержке скрыто стремление к самосовершенствованию, которое лишь подогревало его уважение к ученице. Он часто вспоминал собственные трудности на пути к мастерству, и понимал, что каждое опоздание — это шанс для Мэйлин найти новые решения, понять свои слабости и стать сильнее, поэтому мужчина не возмущался, как другие мастера, сейчас отчитывающие своих учеников, молча ожидая свою юную ученицу, зациклив свой взор на деревьях.

Наконец, раздался стук небольшой подошвы по земле, и Ван Вейж обернулся и его лицо озарила лёгкая улыбка, когда он увидел, как Мэйлин, слегка запыхавшаяся, стремительно направляется к нему, сжимая рукоять своего меча, прикреплённого к её поясу. Она была облачена в чёрное ханьфу, которое она одевала исключительно на тренировки, тем самым напоминая остальным мастерам и их ученикам кто она, и из-за того, что не хотела запачкать другие ханьфу, которые были ей так дороги.

Брюнетка подошла ближе и, отдышавшись, произнесла:

          — Извините за опоздание, шифу, — она вытерла пот со лба, — Я читала в библиотеке интересную книгу и не заметила, как пролетело время.

— Не нужно и оправдываться Мэйлин, — спокойно ответил он, — Единственной наследнице такого великого дома, как дома Блестящего озера и будущему мастеру это не пристало. — Девушка  опустила глаза вниз, — Самое важное, что ты пришла и мы можем начать тренировку, — единственная наследница дома Блестящего озера кивнула и достала меч из ножен, вызывая у мужчины ещё большую улыбку, — Сегодня мы отработаем технику меча, сосредоточившись на гибкости и скорости.

Мэйлин, почувствовав прилив решимости, крепче сжала рукоять меча и подготовилась к тренировке. Ван Вейж медленно подошёл к ней, его голос звучал мягко, но с ясной авторитетностью:

            — Начнём с базовых движений. Помни, что скорость и точность — твои главные союзники. Не спеши, ощущай каждое движение, как будто оно — часть живой сущности.

Она кивнула, внимая его словам, и сделала первый выпад. Меч плавно скользнул через воздух, и Ван Вейж невольно восхитился её прогрессом. Его голос продолжал звучать, помогая ей освоить ритм:

       — Теперь попробуй добавить элемент неожиданности — применяй манёвры, чтобы дезориентировать противника. 

Мэйлин, сосредоточившись, приняла его советы к сердцу. Она сделала несколько быстрых движений, сочетая силу и грацию, её меч будто танцевал в воздухе. Ван Вейж наблюдал, пониманием наполняя свои глаза, когда она с каждым новым ударом становилась всё более уверенной в своих силах. Он знал, что с каждым занятием она не только училась, но и трансформировалась в настоящую воительницу.

— Отлично, — поддерживал он её, — Теперь добавь шаги в сторону, чтобы сбить с толку предполагаемого противника, — единственная наследница дома Блестящего озера замерла на месте и с испугом посмотрела на учителя. Она боялась, что сможет задеть остальных учеников. Видя это, Ван Вейж коснулся плеча девушки, — Не бойся экспериментировать с линиями атаки.

Она поддалась его указаниям, изменив свои движения, и вскоре начала видеть, как её меч, казалось, сам выстраивает маршруты атаки. Восторг от достижений переполнил её душу, и с каждым новым движением она всё глубже ощущала связь с этой древней практикой.

Время, проведённое на тренировке, пролетело как один миг, наполняя пространство энергией исконного стремления к мастерству. Ван Вейж испытывал гордость за свою ученицу: её настойчивость и жажда знаний вдохновляли даже его. 

***

Мэйлин глубоко вздохнула, остановившись напротив дверей, которые, как она знает, ведёт в покои её среднего брата, Чжан Чэнлуаня, который с детства был тихим и скромным юношей, и обществу людей предпочитал общество книг, из-за чего его сверстники смеялись над ним, ведь негоже мужчине проводить время с томами. Но Мэйлин всегда защищала и оберегала брата, так как всегда знала, что брат отличается от других юношей и, возможно, в будущем станет великим мыслителем и философом, а пока он тихий и скромный юноша, к которому девушка пришла, чтобы, как и в детстве, поговорить с ним по душам, ведь в последнее время совсем забыла о таких душевных разговорах со средним братом, и девушке хотелось освежить эти воспоминания, а также подарить брату книгу, которую захватила с собой, когда направлялась к этим дверям, и которую сейчас держала одной рукой за спиной, а другой — легонько постучала по деревянным дверям и через мгновения те раздвигаются и перед брюнеткой предстаёт Чэнлуань, облачённый в белоснежное ханьфу. 

— Сестра, — Произнёс Чжан Чэнлуань [张乘鸾 — поддерживать красоту и элегантность], лучезарно улыбнувшись, — Рад тебя видеть, но чем я обязан твоему визиту? 

— Неужели мне нужны причины, чтобы навестить брата? — Вопросом на вопросом ответила девушке, на что юноша покачал головой, говоря, что никаких причин для подобного визита у неё нет, вызывая у брюнетки улыбку, — В таком случае, могу я войти? 

Второй наследник дома Блестящего озера кивнул и отошёл в сторону, пропуская сестру внутрь, а затем задвинул за ней двери. Мэйлин же с улыбкой оглядела покои брата и её сердце наполнилось теплом. С детства здесь ничего не изменилось: в этих покоях было по прежнему тихо и спокойно, воздух наполняла легкая прохлада, а простое убранство покоев придавало им атмосферу спокойствия и уединения, вызывая у единственной наследнице дома Блестящего ещё большую улыбку. Её брат с детствам обустраивал свои покои скромно, ссылаясь на то, что будущему воину не пристало жить в роскоши, затмевая своего главу. И такая мудрость вызывала у Мэйлин восхищение. Она всегда считала, что Чэнлуань был особенным, обладая той самой внутренней силой и глубиной, которой зачастую недоставало другим. Его скромность и умение ценить простые радости жизни всегда вдохновляли её. 

Улыбнувшись своим воспоминаниям, брюнетка повернулась лицом к брату, который с интересом рассматривал картину окуня, висевшую над кроватью, и Мэйлин не особо хотелось отвлекать его, но всё-таки ей нужно было поговорить с ним, как раньше, поэтому она окликнула его:

           — Брат, — юноша обернулся, — У меня есть кое-что для тебя, — взгляд второго наследника дома Блестящего озера наполнился заинтересованностью. Он хотел скорее увидеть что же принесла ему его любимая и единственная сестра. Брюнетка же, вновь улыбнувшись, достала из-за спины небольшую книгу в красном переплёте с жёлтым драконом на корешке, — Это одно из произведений моего любимого автора, которое я перечитала уже много раз, и, думаю, тебе оно понравиться также, как и мне, ведь я знаю насколько сильно ты любишь философию.

Чэнлуань улыбнулся и взял книгу из рук девушки. Его радовало, что сестра за такое длительное время пришла к нему, так ещё и не с пустыми руками.

— Спасибо, сестра, — второй наследник дома Блестящего озера открыл книгу и начал перелистывать страницы, — Это очень мило с твоей стороны. 

— Просто я помню, как ты всегда зарывался в философию, когда над тобой издевались сверстники, — Чэнлуань резко захлопнул книгу, — Прости, что напомнила об этом, но я до сих пор вспоминанию наши разговоры после этих издевательств, — девушка улыбнулась, а на серьёзном лице юноши всплыла улыбка, — Надеюсь, и ты помнишь наши разговоры?

— Я не могу их не помнить, дорогая сестра, — ответил юноша, садясь на стул и указывая на кровать, — Они спасали меня от дурных мыслей, а когда эти душевных разговоры я, словно потерял часть себя, но я не виню тебя. Наш отец выбрал для каждого своего ребёнка свою роль в жизни. Вернее, только для нас сыновей, а ты сама сделала выбор и выбор этот достойный для единственной наследницы такого великого дома, как наш.

Мэйлин улыбнулась и, пройдя вперёд, села на кровать, на против брата.

— Тогда предлагаю восстановить нашу давнюю традицию, — предложила девушка, — Ведь не дело, чтобы брат и сестра были чужими друг для друга. Мы можем, как и в далёком детстве, обсуждать не только книги, но и то, что на душе.

— Это хорошая мысль, — согласился Чэнлуань, — В конце концов, по происшествию стольких лет нам есть что обсудить.

Брюнетка кивнула, соглашаясь со средним братом.

— В таком случае расскажи, что у тебя на душе, братец. — Она вновь улыбнулась.

Чэнлуань на секунду задумался, а затем, с лёгким вздохом, начал делиться своими мыслями о жизни; о стремлении к знаниям и о том, как трудно порой находить своё место в мире. Мэйлин внимательно слушала, порой задавая вопросы, порой просто позволяя брату выразить свои чувства.

Так, как когда-то в детстве, они погрузились в обсуждение, вновь обнаруживая радость общения и понимания друг друга.

Примечания:

*Матигао ― десерт готовят из муки водяного каштана, крупно порубленной мякоти водяного каштана, добавляя коричневый сахар и воду.

**Шаньчжагао ― мармелад из китайского боярышника, сахара и агар-агара.

***Танхулу ― нанизанные на длинные шпажки плоды китайского боярышника, китайские финики, кусочки клубники, банана или винограда, политые тонким слоем карамели.

****Сампан (от китайского «шам паи» — три доски) — собирательное название для различного вида дощатых плоскодонных лодок.