6

На Рождество все огромное семейство Уизли собиралось в Норе. В детстве Поттер любил старый дом. Его бестолковое устройство, его огромную кухню и крохотные комнатушки, его протекающую, несмотря на волшебные заплаты, крышу, упыря на чердаке, постоянный запах пригоревшей яичницы и ванильного пудинга. Потом, когда старая Нора сгорела после нападения Пожирателей, Артур и Молли построили новый дом. Но, вполне ожидаемо, он стал копией предыдущего. Первым делом они посчитали всех членов своего семейства, чтобы всем хватило комнат, но семейство росло, и вот к дому снова стали лепиться пристройки. Внуки, приезжая на каникулы к бабушке и деду, тоже способствовали тому, что дом все меньше и меньше походил на нормальный приличный коттедж. Возле задней двери опять образовалась гора резиновых сапог, посреди кухни возникла толстая дубовая подпорка, спасающая потолок от обрушения после смелого кулинарного эксперимента Джейми Поттера и Розы Уизли в лето после второго курса Хогвартса, на лестнице со второго на третий этаж пришлось укрепить перила (в них врезался Алби, решивший опробовать подаренную дядей Джорджем метлу). Возможно, именно поэтому Нора и теперь продолжала нравиться Гарри. На ужин Молли снова порадовала немного недожаренной индейкой и пересоленным соусом, но почему-то, не иначе чары, ее стряпня все равно была неимоверно вкусной. На гостиную наложили заклинание расширения пространства, чтобы все могли уместиться за длиннющим столом со стоящими впритык блюдами и тарелками с разнообразными кушаньями. Над столом парили сотни горящих свечей, а в углу сияла огоньками разлапистая ель. Стоял такой шум, что Гарри удивлялся, как Джинни ухитряется болтать с Чарли, сидевшим напротив. Он даже себя едва слышал в общем гомоне. 

Короче, ужин прошел как обычно. На ночь Гарри предложил своей семье отправиться домой, но все дружно воспротивились. Джинни хотела еще побыть рядом с братом, который нечасто выбирался в гости из Румынии, а дети явно замышляли что-то коварное, судя по перемигиванию с отпрысками Рона и Гермионы. Гарри смирился.

Чете Поттеров выделили спаленку размером со стенной шкаф между первым и вторым этажами. Гарри не был уверен, что она находилась там раньше, и не удивился бы, если б узнал, что ее наколдовали буквально двадцать минут назад. Джинни забежала туда только чтобы снять нарядную мантию и снова спустилась вниз, к Чарли. Старший брат по-прежнему оставался для нее лучшим другом, непререкаемым авторитетом и главным советчиком по всем вопросам. К сожалению обоих, работа нечасто позволяла Чарли выбираться в Англию, а Джинни держала дома семья, да и перемещения портключом, единственно возможные с острова на материк, она переносила плохо. Они писали друг другу длиннющие письма, но это ведь совсем не то, что личное общение. Поэтому Гарри вполне понимал желание жены подольше посидеть с братом. Он лежал и смотрел в крохотное окошко на серо-коричневые блеклые тучи, бегущие по угольно-черному небу. Изредка в прорехах облачного фронта мигали точечки звезд. Гарри думал о том, что первое января наступит через семь дней. Он не знал, что тогда произойдет, и как ему себя вести с наглым и таким сексуальным мальчишкой. И как случилось, что этот юный красавчик вдруг запал не на кого-нибудь, а на старого (ну ладно, не очень-то и старого, но, тем не менее, старше него в два с лишним раза), не самого обаятельного на свете аврора в очках минус восемь. За что вдруг Поттеру привалило такое счастье? И главное, что ему с этим счастьем делать, имея жену, детей, солидную репутацию и славу всемагического героя? В этот момент Гарри как никогда хотелось иметь, как Чарли у Джинни, человека, с которым можно поговорить обо всем, даже о самом тайном. Перед сном он незаметно наложил на карман защитные чары, чтобы открытка ненароком не вывалилась или кто-нибудь (Джинни) не обнаружил ее нечаянно. Ночью ему снился Скорпиус.

Расслабившись от того, что не надо на дежурство, Гарри проспал до обеда. Когда он встал, выяснилось, что в гости прибыли Томасы, Брауны, Лонгботтомы и Финнеганы. Дом трещал по швам и дрожал от ужаса всеми пристройками. Молодежь кучковалась в комнатах наверху, женщины сплетничали на кухне, успевая следить за кастрюлями и сковородками, мужчины собрались в гостиной, обсуждая политику, экономику и (в основном) споря о квиддиче. Гарри потоптался там некоторое время, поболтал с бывшими одноклассниками о нововведениях в министерстве, обсудил с Роном последние неудачи «Палящих пушек», выслушал обычные жалобы на Гермиону, на непослушных детей, которые пошли неизвестно в кого и отца совсем не уважают, на Джорджа, который совсем не умеет вести бухгалтерию (и если магазин еще не прогорел, то это целиком заслуга Рона), покивал головой, а потом накинул старую зимнюю мантию Артура Уизли и сбежал в сад.

На южном побережье Англии было даже еще теплее, чем в Лондоне. Гарри прошагал по тропинке вдоль закутанных в солому ягодных кустов, мимо черного зеркала пруда, через ряд столетних корявых яблонь с лиловыми стволами и вышел к низкой каменной изгороди. 

Дальше простирались темные поля. Пузатые мрачные тучи деловито бежали с запада на восток. Поттер запахнул мантию и устроился на верхушке ограды. Здесь было просторно и спокойно. Он сидел, бездумно глядя, как на горизонте серая земля сливается с серым небом. «Семь дней», – подумал он и достал открытку из внутреннего кармана.

– Привет, – раздалось за спиной. Гарри вздрогнул и сунул руку с карточкой под мантию. – Я тебе не помешал? – спросил Чарли Уизли, перебираясь через изгородь. – Нет, что ты! – уверил его Поттер. – Если хочешь, присаживайся.– Спасибо, присяду, – сказал Чарли. – В прошлом году сломал ногу, теперь долго ходить не могу: ноет. Он повозился, устраиваясь на неровных камнях, и повернулся к Поттеру.– Шумно там в доме, правда? – он кивнул через плечо.– Ага, – подтвердил Гарри.– Я их всех люблю, но долго выдержать не в состоянии, – Чарли улыбнулся. – Смотрю, тебе тоже отдых понадобился.Поттер виновато развел руками.– А вообще как жизнь? – Гарри неловко было просто сидеть молча, но что еще спросить, он не знал.– Да ничего, нормально. А у тебя?– Тоже все хорошо. Разговор угас, едва начавшись. Потихоньку сгущались сумерки. Чарли привстал, плотнее укутываясь в мантию. – У тебя есть кто-нибудь? – внезапно спросил он.– Что?! – от неожиданности Гарри вскочил, открытка выпала в жухлую траву. Чарльз наклонился, подобрал ее и отдал Поттеру, даже не делая попытки посмотреть, что на ней.– Джинни думает, что у тебя мог кто-то появиться, – сказал он. – Но она не против.– Что? – тупо повторил Гарри. Чарли говорил какие-то вещи, которые никак не хотели укладываться в голове.– Она знает, что тебе нравятся парни. Давно знает.Гарри закрыл глаза. Ему хотелось, чтобы этого разговора не было, этого дня не было, а лучше самому исчезнуть с лица земли, чтобы не слышать того, что говорит Чарли, и не сгорать от мучительного стыда.– С чего ты это взял? – выдавил он.– Ну, ты ведь в курсе, мы с Джинни всегда были ближе, чем с остальными. У нас друг от друга секретов нет.– Ясно, – просипел Гарри. Сдавленное горло отказывалось производить звуки.– Да ты не паникуй. Она только со мной об этом говорила. Больше никто не знает. И не узнает.Гарри потер лицо ладонями и медленно выдохнул. Он физически ощущал, как вот прямо сейчас вся его прошлая жизнь летит ко всем чертям.– В юности Джинни тебя сильно любила, потому и женила на себе, хоть я и отговаривал. А потом угасло все, успокоилось. Не обижайся, но ты ей сейчас скорее как друг, брат, если хочешь.Гарри молчал, и Чарли продолжил:– В том, что ты любишь парней, ничего страшного нет. Уж поверь мне.Впервые за время разговора Гарри поднял на него глаза и вдруг понял – Чарли знает, о чем говорит.– Так тебе... тоже?Чарльз улыбнулся и пожал плечами. – А Молли до сих пор переживает, отчего ты не женишься, – Поттера разобрал смех, но это было скорее нервное.– А мы с Норманом поженились. Слетали в Канаду и расписались, – хмыкнул Чарли. – Норман? Ааа, тот парень, что встречал нас в Бухаресте, твой «сосед по квартире»?– Точно, – кивнул Уизли. – Он потом на меня дулся, что я не рассказал вам правду. Но я подумал, что дети еще слишком маленькие, чтобы понять. Еще растрепали бы всем... А Джинни и так знала.– А мне почему не сказал?Чарли вздохнул виновато.– Да что-то не решился. Неловко было. Хотел, но за все время, пока вы были у нас в гостях, так повода и не представилось.– Ну, лучше поздно, чем никогда, – усмехнулся Гарри. Он чувствовал себя странно. Будто висел на метле в сотне футов над квиддичным полем. Страх и восторг, пустота и свобода. Но рядом товарищ по команде, который подхватит и не даст упасть.– Точно, – кивнул Чарли, отвечая одновременно и на слова, и на мысли.Они еще помолчали, но это молчание было спокойным, не напрягающим.– Ты все-таки поговори с Джинни. Она переживает, что ты одинок. Если у тебя кто-то есть, она будет только рада.– Я сам пока не знаю, есть или нет, – сознался Поттер. – Он еще мальчишка совсем, моему Альбусу ровесник. – Девятнадцать? – прикинул Чарльз. – Нормально, уже понимает, что к чему. Главное, чтобы все взаимно было. С этим порядок? – Вроде бы... – замялся Гарри. – Вот, открытку мне написал. Не признание, но что-то типа того. – Ну и отлично.К ним стремительно подлетела крупная сова, сбросила на землю огненно-красный конверт и улетела.– Ой, мама вопиллер прислала... Кажется, мы с тобой заболтались, и нас там потеряли, – Чарли осторожно подобрал письмо. – А с Джинни все-таки поговори. Пять... четыре... три... два... Закрывай уши!