Глава третья.

Кэсс ощущала неловкость того молчания, пока они с Теодором шли до гостиной Слизерина. Она не привыкла выставлять свои чувства напоказ и речь шла не только о слезах. Кассиопея старалась никакие эмоции не показывать на публике, и причин было несколько. Первая — она не хотела, чтобы кто-то знал, что она чувствует. Вторая — нежелание показывать свои слабости. Третья — воспитание, не позволяющее, например, громко смеяться в общественном месте или плакать. Сегодня вечером впервые за долгое время Кэсс показала себя на глазах многих людей — поссорилась с братом, а ведь их считали почти неразлучными. Теперь взгляды и перешёптывания точно будут преследовать Малфоев по пятам. Хорошо, что их Кассиопея не боялась.

До гостиной, как уже говорилось выше, Теодор и Кассиопея добрались молча. Она тихо шагала впереди, глядя в карманное зеркальце и устраняя следы слёз на лице с помощью косметической магии, которой её научила мама. Тео почти неслышно, походя со стороны на угрюмого телохранителя, шёл позади. Он то и дело оглядывался по сторонам по просьбе Кэсс, следя, чтобы в поле их зрения не было людей. Меньше всего сейчас им хотелось внимания посторонних.

Остановившись посреди пустующей гостиной, Тео и Кэсс отвернули друг от друга взгляды и смущённо потупили их в пол. Очевидно, они оба чувствовали неловкость. Кассиопея отмерла первая:

— Я, наверное, пойду… — тихо пробормотала она. — Увидимся! — не дожидаясь его ответа, махнула рукой Малфой и скрылась в коридоре женских спален. Теодор так и остался стоять посреди гостиной, глядя ей вслед и слушая отдаляющийся стук каблуков, пока не услышал хлопок её двери. После этого вечера границы их ранее вражеских отношений с Кассиопеей размылись, Нотт чувствовал смятение и странную пустоту от её ухода. Почему-то хотелось провести с ней побольше времени, чем пол часа, которые он обнимал её и успокаивал, внутренне сотрясаясь от одного вида её слёз.

— Спокойной ночи… — бессвязно шепнул он, зная, что Кэсс его уже не слышит. Раздумывая о чём-то своём, Тео вошёл в комнату, которую делил ещё с Драко, Блейзом, Крэббом и Гойлом, и упал на свою кровать. Нотт закинул руки за голову и уставился в потолок, прокручивая в голове отдельные моменты, когда он был рядом с Кассиопеей.

***

Кассиопея в своей комнате также, как и Нотт, бездумно смотрела в потолок и думала. В этом они были похожи — каждое изменение эмоций нужно обмозговать, желательно в одиночестве. Но долго лежать она себе не позволила — она тщательно смыла макияж, расчесала волосы и переоделась в пижаму, а только потом снова улеглась. Кэсс уже засыпала, слыша, как тихо шепчутся Пэнси и Дафна о её ссоре с Драко, когда в комнату постучала староста их факультета.

— Девочки, встаём, всех собирают в Большом зале. Это срочно, выходите прямо сейчас! — совершенно серьёзно сообщила она и вышла, стучась в дверь другой комнаты. Сонная Кэсс, протирая глаза кулаком, переглянулась с соседками и, кутаясь в шёлковую зелёную спальную рубашку, накинутую поверх чёрного топа, вышла из комнаты в гостиную и двинулась за толпой недовольных и ничего не понимающих слизеринцев в Большой зал. Кэсс ощущала странную тревогу, а заметив среди сонных студентов потрёпанного Драко, эта тревога только усилилась.

По разговорам гриффиндорцев в Большом зале Кассиопея поняла: в замок пробрался Сириус Блэк, спугнул Полную даму и раскромсал в клочья её портрет. Ей стало страшно — сумасшедший Блэк не остановится ни перед чем и доберётся до Поттера. А если он покалечит кого-то другого из студентов по ошибке? А если этот кто-то окажется племянником Блэка — например, Драко? В Азкабане волшебники сходят с ума и это почти точно, что он не в своём уме.

— Мы тщательно обыщем весь замок, — объявил Дамблдор, а МакГонагалл и Флитвик тем временем запирали все входы в Большой зал. — Боюсь, всем вам эту ночь безопасности ради придется провести здесь. Старосты факультетов будут по очереди охранять дверь в холл. За главных остаются старосты школы — отделения девочек и отделения мальчиков. Обо всех происшествиях немедленно сообщать мне. — Директор повернулся к Перси, и тот важно выпятил грудь. — С донесениями посылайте привидений. — Дамблдор немного подумал и добавил:

— Да, вам еще вот что нужно.

Он легонько взмахнул волшебной палочкой, длинные столы, взлетев, выстроились у стен, взмахнул снова, и весь пол устлали пухлые фиолетовые спальные мешки.

— Спокойной ночи, — пожелал профессор, закрывая за собой дверь.

Зал загалдел, обсуждая произошедшее с Полной дамой. Кассиопея, не замечая рядом знакомых слизеринцев, залезла в спальный мешок в углу зала и вся сжалась, пытаясь унять свою тревогу и спокойно уснуть. Руки у неё мелко дрожали, а сердце, кажется, стучало так громко, что слышали все.

— Кэсс, ты в порядке? — шёпотом спросил Драко, которого она не заметила, когда ложилась. Оказалось, он всё это время был с ней рядом — то ли следил, то ли просто оберегал.

— Да, — тихо ответила Кассиопея, затаив дыхание — что ещё скажет ей Драко?

— Слушай, ты прости меня. Я не хотел на тебя злиться и не считаю, что ты должна подражать мне. Ты отдельный человек, но мне сложно это принять. Просто пойми меня и вспомни, что с детства мы были бок о бок, а теперь ты отдаляешься от меня. Я волнуюсь, Кэсс, потому что боюсь окончательно потерять тебя.

— Драко, ты не потеряешь меня в любом случае. Ты мне тоже дорог, но нам пора уже сепарироваться друг от друга. Мы всё такие же брат и сестра, просто у тебя свой путь, а у меня свой. Но какими бы не были разными наши пути, мы должны держаться вместе, а не огрызаться друг на друга из-за ерунды. Согласен? — отвечала Кассиопея, повернувшись к брату лицом. Драко не раздумывая кивнул, на что сестра облегчённо улыбнулась и придвинулась к нему ближе.

Кэсс удобно устроилась на груди у брата, обнимая его одной рукой и подложив вторую под щёку. Драко старался не шелохнуться и почти не дышал, обхватив сестру за талию. Его ссора с сестрой тяготила не меньше, чем Кэсс. Только ради двух людей он мог переступить свою гордость и извиниться — ради матери и Кассиопеи. Только перед ними он мог искренне попросить прощения, почувствовать свою вину и по-настоящему раскаяться. Это было очень несвойственно Драко и, к тому же, крайне редко.

Теодор был рад, что Кассиопея помирилась с Малфоем, но он всё ещё чувствовал свою вину перед ней. И только поэтому он принял тяжёлое для себя решение — нельзя привязываться к Кэсс, чтобы не рушить её отношения с братом. Он отвадит её холодом и злыми шутками, всё будет как раньше и всё — только чтобы она была со своей семьей. У Нотта такой семьи никогда не было, так пусть будет хотя бы у Кэсс. Так Тео и уснул с мыслями о том, что ему будет очень сложно снова грубить девушке, к которой за такое малое время он успел привязаться.

Приближалось время первого матча по квиддичу, который должен был состояться с Гриффиндором. Погода стояла крайне гадкая, и Драко решил воспользоваться своим больным положением, сказав, что играть не может. Теперь Гриффиндору придётся провести первый матч в году с Пуффендуем и, сколько бы не было недовольства у грифов, ничего предъявить слизеринцам они не могли. Только рычали за спиной и гневно метали молнии из глаз. К таким взглядам слизеринцы давно привыкли.

После того вечера что-то изменилось. Кассиопея не понимала, что произошло, но Нотт стал вести себя как раньше — снова стал грубить, обзываться и охладел. Вновь он смотрел на неё свысока и презрительно усмехался, если ему вдруг приходилось с ней говорить. Кэсс же очередной раз разочаровалась. Она снова ошиблась, она не была нужна Нотту… Он просто нашёл себе компанию на один вечер. Хуже всего было только то, что он видел её слёзы, знал её слабости. Кассиопея стала грустить — она выглядела очень печально, под глазами залегли тёмные круги, которые успешно скрывала магией, а ещё потускнела. Драко отлично понимал, что с ней произошло, из-за кого его сестра стала выглядеть как призрак и испытывал сильнейшее желание задушить Нотта голыми руками. К слову, у него было желание и даже возможность, но даже здесь Кэсс ему возразила:

— Драко, не трогай Нотта. Я оказалась слишком доверчива, но он ни в чём не виноват. Ты понял? — совершенно серьёзно, каким тоном она теперь говорила всегда, предупредила Кассиопея. Даже без угроз было понятно, что если Драко захочет что-то сделать Теодору — он тут же отхватит от сестры. И Драко её верность и добродушие сильно раздражали. В такие моменты Кэсс не терпела возражений и спорить с ней было бесполезно, пытаться поговорить — тем более. Каждый раз, как Драко пытался заговорить с ней об этом, Кассиопея уверяла, что у неё всё в порядке, а ему не стоит волноваться. А ведь Драко правда хотел ей помочь. Каждый день видеть сестру безжизненной и пустой было для него больнее всего.

— Кэсс, я тебя прошу, перестань его выгораживать! — вспылил Драко. Кассиопея исподлобья глянула на него, а затем ускорила шаг. Она знала, что будет следовать за этими словами и в прокручивании этого разговора в сотый раз она не видела смысла.

Был урок Защиты от Тёмных искусств. В классе слизеринцы с удивлением встретили не Люпина, а их декана, но возражать никто не стал, чему Снейп явно был рад. Остальные факультеты приняли его не так радушно, но ему было всё равно.

— Профессору Люпину нездоровится, его заменяю я. — соизволил объясниться Снейп. Ученики тихо загалдели, обсуждая, что же могло случиться с преподавателем. — В журнале у профессора Люпина, к сожалению, не записаны темы, которые вы прошли… Поэтому сегодня мы будем изучать оборотней. Откройте учебник на странице триста девяносто четыре. — с ноткой укоризны продолжал Снейп. Своим слизеринцам ему не нужно было демонстрировать ненависть к Люпину — они и так всё понимали. — Кто мне скажет, чем оборотень отличается от обычного волка?

Класс замолчал, некоторые подняли руки. В их числе была и Кассиопея.

— Пожалуйста, мисс Малфой. — разрешил говорить Снейп.

— Оборотень отличается от волка хотя бы тем, что он намного крупнее. Шерсть у него облезлая, конечности более длинные и мощные, морда вытянутее. — отвечала Кэсс, встав со своего места. Профессор почти неуловимо кивал головой, подтверждая её слова.

— Верно. Десять очков Слизерину.

В остальном урок проходил спокойно. Слизеринцы конспектировали параграф об оборотнях, пока Снейп продолжал ходить по рядам и критиковать записи учеников, сделанные на уроках Люпина.

— Домашнее задание к понедельнику: написать два свитка о том, как распознать и обезвредить оборотня. Давно пора взять вас в руки.

Настал день матча. На улице царил хаос — ливень и порывы ветра грозились сбить игроков с мётел, но гриффиндорцы не унывали. Матч Кассиопея сочла за отличный повод побыть одной — всё равно слизеринцы разбредутся кто куда, а другие факультеты за исключением некоторых будут на поле. Сама Кэсс, в отличие от своего брата, квиддич не очень любила. Она надела удобный спортивный костюм и пошла в библиотеку. Этот день она решила посвятить домашнему заданию, а затем пойти прогуляться. Плохая погода её не останавливала.

Кассиопея сидела за дальним столом в библиотеке, но уроки на ум не шли. Она думала о Нотте. Почему он так поступил? Сблизился с ней только за тем, чтобы снова стать врагом. Хотел показать Кэсс, что она недостойна такого, как он? Другого объяснения она себе не представляла. В таком случае поступок Теодора казался уж слишком жестоким даже для него. После дня, проведённого с ним наедине Кассиопея не могла поверить, что он может так поступить. Видимо, она действительно слишком доверчива. И как бы Малфой не хотелось думать, что она больше не станет так оступаться, в душе ей было очень больно. Она правда не достойна нормального отношения к себе? Кассиопея, может, и бывает слишком хладнокровна на вид, но это же не значит, что она совсем ничего не чувствует! Это же не значит, что она не человек и не может испытывать обиду…

Слово за слово в своей голове Кассиопея уже выстроила целый монолог, в котором рассуждала о двух вещах: в чём могла быть виновата она сама и каковы были мотивы Нотта. От последних мыслей, слишком мрачных, чтобы оставаться равнодушной, она даже пустила слёзы, но сразу одёрнула себя: в прошлый раз после её слабости Теодор, видимо, понял, что она не способна держать себя в руках, посчитал её слабачкой, поэтому и отдалился. От этого объяснения почему-то стало ещё хуже, чем было до этого. Кассиопея спрятала лицо, уперевшись лбом о гладкую поверхность стола, и совсем не заметила, как на место напротив неё кто-то сел.

— Ты чего, Кэсс? — спросил Драко, не удивившись, найдя сестру именно в библиотеке. Только вчера она говорила ему, что не имеет желания смотреть на игру и пойдет делать домашку. Однако Драко обеспокоился, увидев, что она снова подавлена, да и поза, в которой она сидела, тоже не добавляла уверенности в том, что с ней всё нормально.

— Всё хорошо, просто устала немного. — попыталась оправдаться Кэсс, но голос её дрогнул на первом же слове, дав понять, что она плакала.

— Ага, вижу и очень верю. — с сарказмом ответил Драко на её откровенную ложь. Он пересел на место рядом с сестрой и положил руку ей на спину, ласково поглаживая через ткань спортивной кофты. — Опять ты за своё. Расскажи мне всё как есть и тебе станет легче. Ты мне веришь?

— Верю… — шепнула Кассиопея, зажмурившись, чтобы сдержать новый поток горьких слёз от его слов. — Драко, я же правда думала, что он решил наладить со мной общение. Сначала я тоже не верила, но… он убедил меня, что его намерения чисты. Только зачем? Я не понимаю, зачем нужно было напрягаться, чтобы потом снова стать моим врагом? Драко, ты же живёшь с ним в одной комнате, может, ты сможешь мне объяснить, почему так происходит? Разве я не заслуживаю человеческого отношения к себе?

— Ох, Кэсс… — сочувствующе протянул Драко, заключив сестру в объятия. Кассиопея обняла его поперёк торса, облокотившись лбом об его плечо, а он, увеличивая телесный контакт, потёрся щекой об её волосы. — Я не могу отвечать за него, но одно знаю точно: Нотт просто мерзавец, который не стоит того, чтобы ты расстраивалась. Ты не виновата в том, что он придурок. Ты заслуживаешь всего на этом свете и ещё больше. Прости меня, Кэсс, я виноват, не уберёг тебя…

— Кто уж точно не виноват, так это ты. Я сама сказала тебе, чтобы ты не касался моей жизни. — шмыгнув носом, нахмурилась Кэсс, отстраняясь от него. Драко усмехнулся, вытирая слёзы с её щеки большим пальцем.

— Ну и ладно. Успокаивайся давай. Хочешь, вместе домашку поделаем? Или может сходить погулять, ты же хотела? — предложил он. Драко не упустил возможности сменить тему, чтобы отвлечь сестру от грустных мыслей и переключить её сознание на что-то другое. Далёкое от дурацкого Нотта и его не менее дурацкого поведения.

— Ты же ненавидишь такую погоду? — усомнилась Кассиопея, тепло улыбнувшись. Драко давно не видел, как она улыбается.

— Ради тебя могу и потерпеть. — покачав головой, совершенно искренне заявил Драко. Кэсс рассмеялась.

— Драко, я так тебя люблю! — призналась она, накинувшись на него с объятиями. Драко, тоже рассмеявшись, обхватил сестру за талию, чтобы установить равновесие и не упасть со стула. Где-то неподалёку послышалось шиканье мадам Пинс.

— Тишина в библиотеке!

Тихо прыснув, близнецы переглянулись и, собрав вещи Кассиопеи, быстро сбежали от мадам Пинс. Малфои бежали по опустевшим коридорам Хогвартса, смеясь, прямо как в детстве, когда они дурачились в Малфой-мэноре, выбешивая строгие картины предков. Только с семьёй они могли расслабиться и забыть про манеры. Даже будучи против такого недостойного поведения, Нарцисса и Люциус сами принимали участие в играх детей и валяли дурака вместе с ними. Люди, которые уверенно убеждали, что дети в семье Малфоев не имели детства, были в корне неправы. В обществе Кассиопея и Драко вели себя как самые послушные и примерные дети, казалось, не знающие, что такое смех. А вот у себя дома в Малфой-мэноре, бегая за белыми павлинами отца и взлетая ввысь на волшебных качелях эти же самые дети забывали о любых манерах и правилах. Они были не несчастны, а уникальны — их детство было особенным, но никак не грустным и лишённым всяких радостей.

— Оставь сумку в комнате и возьми мантию! Кто придёт последним тот вонючий слизняк! — крикнул ей вслед Драко, рассмеявшись, и сорвался с места. Кассиопея даже немного уступила, зная, что комната Драко находится чуть дальше по коридору, да и искать мантию в своём бардаке ему будет намного труднее, чем ей. Она влетела в пустую комнату, где только кот Миллисенты дёрнулся от резкого появления девушки, бросила на свою кровать сумку и оттуда же схватила мантию. Казалось, Кэсс заранее знала, что ей придётся соревноваться с братом и заранее достала мантию из шкафа. На ходу натягивая её, Кассиопея проверила наличие палочки в кармане и ускорилась.

Совершенно по-детски показав язык брату, который пришёл в гостиную позже на минуту тридцать семь секунд, Кассиопея довольно усмехнулась.

— Так не честно! — возмутился Драко, нахмурившись. Проигрывать, особенно своей сестре, он не любил.

— Всё честно, братик. Просто нужно держать свои вещи в порядке. — парировала Кассиопея, сложив руки на груди. Своей маленькой победой она была более чем довольна. Настроение постепенно повышалось, она начинала забывать о Нотте. Пусть Кэсс ещё многое не обдумала — сейчас, пока она рядом с братом, хотелось не грустить и рефлексировать, а дурачиться и наслаждаться общением. А расстраиваться Драко ей всё равно не даст.

— Знал бы, что ты такая зануда — не устраивал бы соревнование. — пробурчал Драко, хватая сестру за руку и выводя из гостиной.

— Не будь букой, Драко! Сам же предложил прогуляться. — подмигнула Кассиопея.

— Ладно! Не могу долго злиться на мою любимую сестрёнку! — со смехом прорычал Драко, зажав Кэсс в тиски рук и запустив пятерню в её идеально уложенные волосы, порядком попортив причёску.

— Эй! — возмущённо вскрикнула Кассиопея. Пытка сменилась быстро: Драко перестал терзать её волосы и прошёлся пальцами по рёбрам, щекоча сестру до смерти. Он, конечно же, знал, что она очень боится щекотки и умело этим пользовался. Следующим ходом Драко без труда закинул сопротивляющуюся Кэсс на плечо, спровоцировав её визги. Кассиопея застучала сжатыми в кулаки ладонями по спине брата, совершенно не по-аристократически матерясь на него и выкрикивая проклятия. На её протесты Драко смеялся и специально неровно шёл, наклоняясь то вперёд, то назад, грозясь упасть самому и уронить её. — Драко, отпусти меня! — просила она, хватаясь за брата, чтобы не сорваться и не полететь вниз.

***

Без нее плохо. Теодор понял это ещё в первый день после своеобразного «бойкота», когда увидел ее непонимающе-разочарованный взгляд в его сторону. Он помнил, как ещё вчера она рыдала у него на плече, его рубашка все ещё в разводах туши и розового блеска для губ, а сам он, казалось, пропитался ненавязчивым ароматом ванили и карамели. До этого все утверждали, что Кассиопея Малфой пахнет холодом и высокомерием, а Тео лишь убедился, что люди могут ошибаться и делают это часто. Кэсси не снежная королева. Может, с виду она и правда кажется такой, но стоит попробовать копнуть глубже и ты поймёшь, что она, возможно, милее многих демонстрирующих свою добродетель. Она открывается не всем, вернее было бы сказать, что никому. А ему открылась. Теодор чувствовал себя последним мерзавцем, пытаясь сыграть рядом с ней в безразличие. Особенно когда видел ее серые, как грозовое небо, глаза — в них смешалось непонимание и горечь. Он незаметно за ней наблюдал и ненавидел себя ещё больше, видя, как она тускнеет. Серые глаза все чаще стекленеют, будто не видят ничего вокруг, под ними залегали темные круги, которые, пусть и были скрыты косметическими чарами, Теодор видел отлично. Ее отстранённый вид с ужасом напоминал Нотту время, когда его мать умирала. Примерно за неделю до ее смерти ещё ничего не смысливший Тео заметил, что мама похудела и осунулась, ее улыбка, адресованная только сыну, не счастливая, а болезненная, словно выдавленная из последних сил. Она очень много спала и проводила все свободное время с семьёй. Она знала, что умирает, но не успела предупредить маленького пятилетнего сынишку. Скорее всего, и не стала бы — он бы все равно не понял. Маленький Тео, как его называла только мама, вырос и до сих пор помнил ее последнюю улыбку и последний, прощальный взгляд карих глаз. Именно из-за глаз его всё время сравнивали с умершей матерью. В остальном Теодор был копией отца — кудрявыми черными волосами, чертами лица и долговязостью. Тео хотел быть похожим на свою мать и ненавидел своего отца. Только получилось все не так, как он хотел.

Нотт уже давно понял, что в этой жизни не все получается так, как он хотел. А он правда хотел только одного — чтобы его мама была жива. После смерти любимой жены Нотт-старший отдалился от сына, оставив его на попечение домовых эльфов, которые и занимались впоследствии его воспитанием. С тех пор Нотт-старший вдовец, и сколько бы вокруг него не вились девицы, которые были не прочь стать его женой, он нёс траур и менять образ жизни не собирался. Порой обиженный на него Теодор думал, что было бы даже лучше, если бы отец женился, однако свои мысли ему не высказывал. Как только Теодор поступил в Хогвартс, он бывал в своем доме только на летних каникулах. Если получалось скоротать несколько недель или даже месяц в поместье Паркинсонов, куда каждое лето его приглашала Пэнси — он не упускал шанса. В пустом Нотт-мэноре проводить время Теодор категорически не желал. Там все пропиталось скорбью по умершие хозяйке дома и не было места радости.

Тео совсем недавно понял, что он не может быть один — поэтому любит Хогвартс, где всегда есть с кем поговорить, поэтому каждое лето проводит в поместье Паркинсонов и ненавидит свой дом, в котором смех и веселые голоса слышали последний раз очень-очень давно, когда была жива и счастлива миссис Нотт. Поэтому ненавидит молчаливого отца. Теодор вообще понял, что видел его в последний раз ещё первого сентября перед выездом на вокзал Кингс-Кросс. И, как ни странно, никакого дела до этого ему не было. Всего за день он успел привязаться к Кассиопее Малфой, которую всю свою сознательную жизнь ненавидел. Это было так странно… Тео никогда не ощущал к кому-либо такой привязанности, как к ней. Он любил Пэнси, но как подругу, а это было что-то иное. И новое. И, если уж говорить честно, немного страшное. Потому что неизвестные вещи очень пугают. Как ты можешь быть уверенным в чем-либо, если ты этого совсем не знаешь? Теодор не знал даже самого себя, что уж говорить о чужих чувствах, но одно он понимал (или думал, что понимал) точно — теперь Кассиопея его возненавидит, а Драко за сестру придушит его ночью подушкой. И сделает правильно. Будь у Тео сестра, он бы любого ее обидчика скинул с Астрономической башни, а тут он сам был этим обидчиком и не понимал, почему он всё ещё жив и здоров. Хотя, если он достаточно узнал Кэсс, она бы не позволила своему брату причинять ему вред. Такая она была моралистка — верила в то, что жизнь человека накажет сама. Только во всяком случае она приложит к этому руку, просто немного позже. Теодор уже ждал этого удара под дых от нее и даже обрадовался бы ему, ведь считал, что он этого добился сам. Пусть и с лучшими пожеланиями. Как можно сделать кому-то плохо во благо ему? Тео не знал, но в своем решении он придерживался только одной мысли: он хочет, чтобы Кассиопея улыбалась и, как он убедился недавно, ссоры с братом заканчиваются для нее истерикой, а не смехом. Ссоры, которые произошли из-за него, Теодора. Единственным решением тогда Нотт видел просто сделать так, чтобы Кэсс забыла про него. Был вариант даже сделать для нее что-то такое, чтобы она возненавидела Тео, но он понимал, что теперь не сможет ей навредить. Косые взгляды и пренебрежительные комментарии — это другое, но тоже даётся Тео тяжело. Особенно когда он видит разочарованный взгляд серых-серых глаз и вспоминает тот вечер, когда она рыдала у него на плече. Он не стирал ту рубашку, на которой отпечатались тушь и ее запах. Этот аромат он точно запомнит надолго — уже пару дней карамель и ваниль преследовали его носовые пазухи даже когда Кассиопеи не было рядом, словно каждый угол замка Хогвартс пропах ей.

— Нотт ты идёшь? Решил опоздать на шествие по унижению Поттера? Уверен, что Диггори его порвёт — ты видал, какой он здоровенный? — сыпал бессмысленными вопросами Блейз, оборачивая вокруг шеи черный в зелёную полоску шарф Слизерина. Погода на улице, по мнению сына солнечной Италии, была неважная, но «это не должно помешать нам посмотреть на провал Гриффиндора!» Блейз не был настолько придирчив к факультету грифов, но по настоятельной просьбе Драко пошёл поболеть за их проигрыш. Похоже, он немного увлёкся — вовсю сыпал мелкими оскорблениями и ядовито смеялся. Не отвечая ни на один его вопрос, Тео усмехнулся.

— Малфой тебе совсем мозги промыл? Кстати, где он?

— Он пошёл за Кэсс, сказал, что сегодня будет поднимать ее настрой. — с еле уловимой укоризненной ноткой ответил ему Блейз. Он был единственным в своей семье, где большую часть жил только с матерью-вдовой, и Кассиопея для него стала что-то вроде младшей сестры, которую по случайности родила другая женщина. Не сказать, что они хорошо общались, но помочь ей Забини всегда был готов. Взять даже, например, случай, когда Драко упекли в Мунго, а Кассиопею окружили со своими вопросами любопытствующие ученики — Блейз помогал ей искать окольные пути к кабинетам и отгонял назойливых студентов. Так что он тоже был не против прочитать Нотту лекцию о том, что это ужасный поступок — дать девочке шанс на общение, а потом резко его забрать. Тео думал, что Блейз тоже считает его мерзавцем. Он и сам себя таким считал…

По дороге на стадион, удерживая на себе тёплое пальто, которое норовило слететь из-за ветра, Теодор заметил возле озера две белобрысые макушки — с безудержным хохотом, слышимым даже сквозь порывы бури, Кассиопея бежала от Драко, держа в руке его шарф и развевая его на ветру, как флаг. Она широко улыбалась и ловко перепрыгивала через лужи, хоть и вовсе не смотрела под ноги, грозясь упасть прямо в грязь. Лицо Драко выглядело смеющимся и раздражённым одновременно — он был рад обществу сестры, но очень недоволен погодой. Теодор клялся, что ни разу не видел сдержанных близнецов Малфоев такими — совсем несерьёзными, которые как малые дети бегали друг за другом и не опасались, что их кто-то увидит.

— Ты чего залип? — спросил Блейз, заметив, что Нотт отстал на пару шагов. Тео тряхнул головой, ветер подхватил кудрявые пряди, чёлка упала на глаза, мешая обзору. Нужно сосредоточиться на чём-то другом — например, на Блейзе, который наступил в лужу и набрал полные ботинки воды, или на своих волосах, в которых занесённые ветром мелкие веточки уже чуть не выкололи ему глаза.

— Да так… — отмахнулся Теодор, доставая палочку и заклинанием высушивая ботинок Блейза. Свою палочку Забини оставил в комнате, наивно полагая, что она ему не пригодится.

— Спасибо!

***

Близнецы вернулись в гостиную часа через три или четыре — вымокшие до нитки, местами грязные, но очень-очень счастливые. В своих проблемах Кассиопея и Драко забыли, что давно не проводили друг с другом время, и этот день был важен для них. Кэсс, хоть и на время, забыла о своих переживаниях, а Драко вдоволь налюбовался на улыбку сестры, которую так долго не видел.

— Малфои, что это с вами стряслось? — ошеломлённо вопросила МакГонагалл, которая встретилась им по дороге к подземельям. Она была чем-то обеспокоена, и Кассиопея догадалась, что Гриффиндор явно не остался победителем в сегодняшнем матче.

— Мы попали под дождь, профессор МакГонагалл. — ответила Кэсс, лукаво подмигивая брату и тепло улыбаясь. Минерва недоверчиво прищурилась, но спрашивать больше ничего не стала.

— Загляните на всякий случай к мадам Помфри. Не хватало ещё, чтобы вы загремели в больничное крыло. Импервиус! — она взмахнула палочкой, высушив брата и сестру тёплым потоком воздуха. Кэсс и Драко, улыбнувшись ей, почти бегом сбежали в родные коридоры подземелья, перед этим, конечно, поблагодарив МакГонагалл.

— Ну и ну! — присвистнул Блейз, завидев завалившихся в гостиную Слизерина смеющихся Малфоев. — Конец света, не иначе — Драко с Кэсс улыбаются, а не скалятся.

Близнецы переглянулись и прыснули.

— Не наговаривай на нас, Блейзи, мы — сама доброта. — с улыбкой прищурилась на него Кассиопея. Настроение у неё было повышено, а значит, и окружающим она его не подпортит. Потому что хорошее настроение было у Кэсс редко.

— Конечно-конечно, я и не спорю. — отмахнулся Блейз, рассмеявшись.

— А что там с матчем? — спросил Драко.

— Проигрыш Гриффиндора. Поттера сбили с метлы дементоры и Диггори поймал снитч. Сейчас Поттер в больничном крыле.

— Оу, — удивился Драко. — Я, конечно, предполагал, что всё не очень хорошо — МакГонагалл такая смурная только что была — но не настолько же.

— Дементоры зашли на территорию? — поразилась Кассиопея. Эти существа, кожа от которых покрывалась мурашками, а тело холодело, нисколько ей не нравились, а то, что они могли заходить на территорию замка её пугало.

— Дамблдор был очень зол. — подтвердила Астория, пришедшая из ниоткуда и, видимо, слышавшая весь разговор. — Надеюсь, из-за этого хотя бы отзовут дементоров. Так жутко осознавать, что они находятся где-то рядом. — она поёжилась, присев на диван, и откинулась спиной на пухлые диванные подушки тёмно-зелёного цвета. Кэсс, уже без улыбки и с порядком побледневшим лицом, села с ней рядом и утянула за собой Драко, так и не отпуская его руки.

— Кассиопея, ладно Астория, но ты то чего такая паникёрша? В дементоре и то больше радости, чем в тебе — я уверен, что он ещё с тобой поделится! — язвительно подметил Теодор, рассмеявшись. Во время разговора Кассиопея совсем не заметила его, стоящего в стороне и только сейчас решившего вмешаться. Драко резко подорвался с места, но его одним движением остановила сестра. Малфой взглянул на неё — ранее смешливый взгляд остекленел, лицо вновь обрело равнодушное, даже холодное выражение. Она опустила голову, белобрысые пряди упали на глаза. Драко почти физически почувствовал, как в душе у Кассиопеи что-то обрывается, и вырвал свою ладонь из её слабой хватки.

— Ну всё, Нотт. Ты доигрался. — в гневе процедил он, выхватывая палочку. Слизеринцы тут же столпились плотным кольцом вокруг двух парней, предвкушая интересную схватку. Блейз, тяжело вздохнув, понимая, что если он не разнимет их сам, то разнимет профессор Снейп, растолкал зевак и устремился к ним.

— Ничем хорошим это не закончится. Кэсс, сидите здесь, вам там делать нечего. — угрюмо приказал Забини напоследок. Но когда это Кэсс хоть кого-нибудь слушала?

Кассиопея, глянув на испуганную Асторию, которая была полностью согласна с Блейзом, нахмурилась, нашла свою палочку в кармане мантии и, засучив рукава кофты, пошла вслед за ним. От одного её взгляда студенты расступались, явственно ощущая, что сейчас лезть к ней не стоит. Единственный за всё время хороший день закончился дракой. А может, ещё и не закончился…