Глава 2. Ордены, базары и цена

Уже стемнело и воздух медленно остывал, когда Гатон наконец вышел из трактира, пропахшего сухой пылью, потом и дешевым вином. Юг не был к нему приветлив, но не был и особо зол, хотя сегодняшняя встреча с тгерийским алхимиком пошатнула веру в любезность этих земель. 

Гатон поморщился, потер саднящую шею. Как же Югу быть любезным к северянам, если один из них мутит здесь и без того высыхающую воду. 

— Подожди, — окликнул его знакомый голос, и из залитого свечным светом зала выступила широкоплечая фигура.

— Да? — отозвался Гатон.

Алхимик — Борём Идаш из Тгерия, а Орден Гатон тщился вспомнить — удобнее перехватил дорожную сумку, поправил ремешок на руке, звякнул ножнами меча. Движение за движением, и это выглядело бы суетой, если б Гатон не умел видеть дальше носа. Впрочем, одернул он себя, видел бы он дальше носа, не вляпался бы в то, во что вляпался. 

— Собираешься идти ночью? — спросил Идаш, поравнявшись.

Гатон повел плечами.

— Днем слишком жарко.

— Это да, но мало кто из приезжих рискует соваться на дороги после темноты.

— Практика показывает, что и днем опасности не миновать. — Гатон искоса глянул на Идаша, с трудом сдерживающего улыбку. — У нас говорят, рожденный быть повешенным в речке не утонет.

— У нас тоже так говорят, но в реку лишний раз не лезут. 

Гатон хотел съязвить, что сложно полезть в то, чего нет, но вовремя вспомнил географию и прикусил язык. Сказал другое:

— Если господин алхимик желает составить компанию, то я не против.

— Желает, — подтвердил Идаш. — И я просил по имени.

— А я до сих пор не свыкся с этой мыслью и надеюсь на прощение.

Прощение. Слово отдалось в груди тянущей болью, тяжестью. 

Орден Небесного Прощения, врезанный в горы каменными домами, верандами из красного дерева, узорами, выбитыми на стенах, резко всплыл в памяти. Главный дом — Храм Покаяния — был собран из мрамора, нефрита и малахита, и каждый из трех залов оказывался истинным произведением искусства, хранящим в себе историю многих столетий, обрушившихся на Вранград и кровью, и болью, и снегом. Там, если верить словам наставников, покоился прах родителей Гатона, его брата, многих из друзей, не успевших сменить детские очелья из вышитых лент и латунных колокольчиков на серебряные взрослые. То ли склеп, то ли музей, то ли истинно храм — Гатон не решил, но ждал, когда сможет туда вернуться, и время давно начало обратный отсчет.

— Куда тебе нужно? — спросил Идаш, вероятно, уставший слушать тишину. — Что на Север, то я понял, но может, есть более точный маршрут?

— К границе с Центром, там в Ястрицу и дальше — во Вранград. 

Идаш кивнул, почесал щеку, тронутую пробившейся темно-русой щетиной.

Из них двоих Идаш больше походил на северянина. Волосы у него были стрижены по плечи и собраны в толстый низкий хвост, глаза будто мед, даже профиль — птичий, любимый у вранградских красавиц. Только кожа, покрытая ровным южным загаром, вряд ли сошла бы за эталон у подножия гор и точно не сошла бы — в горах.

— Не прими за дерзость, — начал Идаш, — но что ты делаешь так далеко от дома? Мы не против гостей, ни в коем случае, просто интересно.

Гатон усмехнулся, сверкнул глазами, поймав чужой взгляд.

— Вы не верите в историю о путешествиях?

— Не в твоем случае. Обычно путешественники ходят если не толпой, то парами, а ты один. Хотя… — он внимательно осмотрел Гатона и хитро улыбнулся. — Если ты всем всегда выкаешь, то понимаю, почему с тобой никто не пошел.

Гатон позволил себе рассмеяться, тихо, в кулак, что, возможно, было принято за кашель. 

Идаш ему нравился. Легкостью, непринужденностью беседы, колкостями, умом, вероятно, более гибким, чем у Гатона. Решительность тоже нравилась: Идаш привык принимать последствия поступков и встречал их уверенно, гордо, непоколебимо, хотя и умел загладить вину. 

— Я привыкаю. И я в изгнании.

Идаш нахмурил густые брови, открыл рот, чтобы спросить о знаке, который не отобрали, но Гатон, заправив длинную прядь за ухо, пояснил:

— В добровольном. Это часть нашего обряда инициации. В шестнадцать чародеи и чародейки получают взрослое очелье, а в восемнадцать должны выбрать возраст, в котором они уйдут из Ордена на год, но обязательно должны вернуться к двадцати одному году. Я ушел без малого в двадцать, и через пару месяцев истекает срок моего странствия.

— И где же ты был весь этот год? — спросил Идаш.

— Мало где, если так посмотреть, — Гатон пожал плечами. — Сначала долго сидел в окрестностях Вранграда, боясь уйти далеко от гор. Потом побродил по Северу. Двинулся южнее, в Центр, поработал лекарем в Ястрице, а вы — ты, извини — знаешь, какие несчастные попадают туда в лазареты.

Кто ж не знает, подумал про себя Гатон. Запад и Восток прожили в мире меньше дней, чем пальцев на одной руке, и по кромке Центральной границы разбросаны кочующие — или серые, кому как угодно – земли, переходящие то одной стороне, то другой, то сразу обеим, то вообще никому. Чародеи Востока и Запада, как многие думают, давно сгинули, и одна надежда на алхимиков, если те вообще еще остались. Поэтому некоторых больных — тяжело больных, кого добивает еще и долгая, сложная дорога, — семьи привозят в Центр, а там прямой путь в столицу, где все желающие и могущие лечат тех, на кого почти что махнули рукой.

Идаш рядом вздохнул, перехватил удобнее сумку. 

— Знаю. Все знают. Скажу больше, время назад, когда еще учился, отправился в Ястрицу и насмотрелся. Выдержал меньше месяца — и меня отпустили. Мнительный был в свои тринадцать, сейчас бы сидел до победного и по дороге ловил бы несчастных, но тогда…

— Я выдержал два, — сказал Гатон внахлест. — Два месяца. И мне хватило с головой. 

Недолго они шли молча. Горели фонари вдоль дороги, окна домов в обнесенных заборами дворах. Из трактиров и таверн слышались смех, ругань и пьяные песни, выливающиеся вместе с помоями и водой на улицу.

— Куда после Ястрицы? — вернулся к разговору Идаш.

Гатон вздохнул, усмехнулся.

Нигде-то он толком не был. Ничего-то он толком не видел.

— Никуда особо, — признался. — Ходил по Центру — по деревням больше — выкручивался из передряг, случайно оказался в кочующих землях, но быстро перешел границу. Недавно сунулся на Юг, но понял, что пора возвращаться. А теперь…

— Что теперь? — тихо, будто боясь спугнуть, переспросил Идаш.

— Теперь думаю задержаться. Разумеется, если тебя не смутит моя компания.

Идаш широко улыбнулся, цокнул языком.

— Нисколько. А с чего такое решение?

Северный чародей, который позорит имя если не всего Севера, то одного из Орденов. Гатон сколько ни старался, не мог припомнить, чтобы кого-то из его знакомых за последние годы прогоняли прочь, не помнил и преступлений, за которое могли бы так наказать, но если этот чародей ходит в темно-синем и если владеет магией, Гатон не может не вмешаться.

— Скажу так, — начал он уклончиво, — дело принципа и чести. А тебе явно не помешает помощь.

— Не помешает, — согласился Идаш. 

Дорога извивалась по городу змеей, цеплялась за хвост другой, помельче, складывалась в перекресток с третьей, побольше, сплеталась в клубок с несколькими узкими проулками. Юг походил на растянувшуюся во все стороны деревню, чьи дворы наспех наставлены между плешивых лесов и кукурузных полей. Гатон не мог не признать: здесь было по-своему, по-простому красиво, и оспаривать эту мысль решится только тот, кто никогда не был на Юге. 

— Прости мое невежество, — подал он голос, — но я не знаю название твоего Ордена. По рукояти меча понял, что ты из Тгерия, но кроме знаменитых трех базаров не помню ничего.

Идаш сощурился, в свете фонарей его лицо сделалось еще мягче, медовее, нежнее. Очерченная густой тенью квадратная челюсть двинулась, блеснули зубы, спрятались под растянутыми в улыбке губами.

— Орден Серы и Меча. Главный дом — Соляная Пещера. — Мотнув головой и смахнув русые пряди, продолжил: — Предупреждая твой вопрос: нет, это не настоящая пещера, нет, соль там не рассыпана. И нет, я не знаю, почему так называется. Наверное, они захотели побольше алхимических знаков запихнуть в один символ. 

Он достал из кармана знак — золотой круг с треугольником и крестом, чем-то напоминавший непонятную руну — повертел его в пальцах, показывая Гатону и огням ночного города, спрятал снова. 

— Алхимики стекаются в Тгерий, — медленно проговорил Гатон. — Вероятно, чтобы примкнуть к вашему Ордену?

Идан хмыкнул, вздохнул, будто таких вопросов слышит в день по связке и устал отвечать.

— Ты упоминал базары. Что о них знаешь?

— Знаю, что их три, — отмахнулся Гатон. 

— Негусто. 

Пока Идаш перебирал пальцами по воздуху, точно это было необходимой мерой в подборе слов, Гатон позволил себе задержать взгляд на одежде, подчеркивающей крепость тела. Много оранжевого и красного, как если бы все цвета солнца разобрали на нити и сшили платье, называемое на Юге кафтаном. Идаш шел свободно, не сгибаясь от жары, и Гатон решил, что ткань очень легкая, пропускающая воздух и нисколько не сковывающая движений. 

— Наши базары — истинная легенда. Во-первых, их правда три, но я сомневаюсь, что на ту же Северную столицу найдется всего один. 

Гатон кивнул. Действительно, Вранград был большим и одного рынка ему бы точно не хватило. 

— Во-вторых, — продолжал Идаш, сворачивая в узкий проулок, — каждый из них занят чем-то конкретным. Приведу пример: на первом базаре ты купишь шелковое платье для жены, сладость для малыша и выпить что покрепче для себя.

— У меня нет жены и ребенка и я не пью, — со смешком перебил Гатон.

Идаш цокнул языком и улыбнулся через плечо.

— Вот я и знаю тебя чуть лучше. 

Изящный ход, пусть Гатон и сказал бы все это ответом на прямой вопрос. Однако Идаш продолжал, не останавливаясь на мелочах.

— На второй как раз и стекаются алхимики: там есть все от ртути до соли, от железа до ржавчины. Как на первом базаре покупают фрукты, так на втором в мешочки сыплют золотую пыль.

Гатон представил ряды лавок, за которыми вместо льна режут большими ножницами серебряные пластины, и округлил глаза. Да, ради этого стоило тащиться через всю страну, но Гатон такой везучий, что не дошел до Тгерия, а уже нашел задачку посложнее. 

— А что же третий? — осторожно спросил он.

Идаш, будто только того и ждал, приосанился, повел рукой, как уличный рассказчик. 

— Чем знаменита наша столица?

— А чем не знаменита? — усмехнулся Гатон, но покорно принялся перечислять: — Фруктами, алхимиками, воинами, живописью, песнями…

— Этим богат весь Юг, — хохотнул Идаш. — Именно Тгерий чем известен? Кроме того, что носит имя животного, которого там не водилось.

Гатон изумленно поднял брови.

— Тигров в Тгерии не было?

Идаш всплеснул руками.

— Об этом каждый ребенок у нас знает! Когда-то жил здесь богатый купец и привез он дочке в приданое тигра. Очевидно, так уж любил будущего зятя. На всем Юге диковинки интереснее не было, вот все и съезжались поглазеть. Начали называть Тигриным Городом, а там недалеко и до Тгерия. И ты ушел от вопроса. 

Последнее должно было звучать раздосадованно, однако Идаш улыбался и щурил глаза, как довольный жизнью кот, и Гатон не нашел ничего уместнее, чем виновато пожать плечами.

— Многие тонкости Юга северянам непонятны, — любимый и беспроигрышный ход — уничижительная вежливость — срабатывать не спешил.

— Это не тонкость, это полусказка.

— Из полусказок знаю только солнечные мечи, но…

— Угадал! — вскрикнул Идаш. — Третий базар отведен ювелирам и кузнецам. И те и другие давно обросли едва ли не колдовскими способностями — на чужих словах, разумеется. Но их рук дела — лучшее, что видело наше государство. Нет у наших девушек ни одной шпильки, неспособной убить тонким носиком с ядом, и слишком мало гостей, видевших солнечный металл своими глазами. 

— Почему же так? — Гатон завороженно смотрел на Идаша, ловя каждый жест и каждое сказанное слово. 

Они шли по полутемным улицам, слишком оживленным для ночи, привычной Гатону. Южане в многих смыслах напоминали ему котов: ночными бдениями, вечной сонливостью, переходящей в резвость, игривым нравом, в мгновение сменяющимся жестокостью, нескрываемой лаской, свободой, искренностью. Последнее он ценил особенно: южане совершенно бесстрашно — или безрассудно, тут уж как рассудить — плевали в лицо неприятелям и целовались с друзьями. На контрасте с холодной вежливостью северян, их приветливость и честность немного пугали, но Гатон быстро свыкся, хотя все еще не терпел прикосновений посторонних.

Идаш почесал подбородок, искоса, с мягкой смешинкой посмотрел на Гатона.

— Не все уходили живыми.

— А купить?

— Чужаку? — вежливое “гость” опустилось, стерлось из речи, вырезалось острым лезвием. — Солнечный клинок? Не все южане могут его купить: то денег нет, то нужных связей. У тгерийцев больше шансов, но и так нужно быть достойным. Знаете, как изгоняют алхимиков моего Ордена?

Гатон почти успел отрицательно помотать головой, но Идаш прервал жестом и себя, и его. 

— Извини. Заболтался. 

— Я бы предпочел послушать, — попытался вернуться к разговору Гатон.

— Я тоже, — парировал Идаш. — Во Вранграде, если я правильно помню, только один чародейский Орден. Знаю, что в горах, и больше ничего. 

Гатон рассмеялся в ладонь. 

— Ты уже знаешь немало. 

— И этого все равно недостаточно. 

Небо медленно начинало сереть, и Гатон знал, что скоро оно разгорится красной зарей, вспыхнет, будто костер, разбрасывающий гаснущие искры звезд. Хотелось спать, но нужно было идти и к полудню отыскать какой-никакой постоялый двор, а разговор помогал не дремать на ходу. 

— Орден Небесного Прощения, главный дом — Храм Покаяния. 

— За что вы каетесь перед небесами? — со смешком поинтересовался Идаш.

— Да за все подряд, наверное, — отшутился Гатон. — Если честно, это наша не-соляная не-пещера. 

Идаш расхохотался в голос — резко, громко, заливисто, и редкие прохожие прикрывали улыбки ладонями, хотя некоторые смеялись тоже. Как Гатон, старательно делающий вид, что подавился воздухом. 

— Сначала я думал, — сказал Идаш, отдышавшись, — что ты скучный и немногословный. 

— Мы квиты: я считал тебя пьяницей. А еще у меня шок не прошел.

— Многое объясняет. 

Поднималась розовая заря, очерчивая контуры домов, один за одним исчезали огни в окнах, но фонари еще горели и никто не спешил их гасить. 

Идаш, зевнув, снова нарушил молчание: 

— Ты показал какую-то серебряную цепочку, когда я попросил знак. Что это?

— Очелье, — напомнил Гатон.

— Взрослое, если я правильно понял. 

Кивок. Молчание. 

Наверное, Гатон не лучший собеседник, особенно когда хочет спать, но Идаш слишком великодушен, чтобы отступить.

— Почему не носишь?

— Потому что путается в волосах, — Гатон дернул черную прядь, пропустил всю длину между двух пальцев. — В Ордене дома так построены, чтобы было мало ветра. И многие павильоны связаны общим двором, так что можно даже на улицу толком не выходить.

Идаш покачал головой, цокнул.

— Звучит как золотая клетка. 

Может, так и есть, но Гатону было там хорошо, намного лучше, чем тратить чары на поддержание температуры тела и прятаться от жгучего солнца. Вероятно, он молчал слишком долго, и Идаш продолжил спрашивать:

— Так зачем вам очелья?

— Не поверишь, но чтоб звенеть, — он улыбнулся, глядя на теряющую прозрачность линию горизонта. — Нас учат очень тихо ходить, чтоб не тревожить покой гор и людей. Чтобы не раздражать. А очелья звоном предупреждают о приближении своих.

Идаш по-птичьи склонил к плечу голову.

— Тогда зачем ходить тихо?

— Чтобы не раздражать, — спокойно ответит Гатон.

Идаш пробубнел что-то про глупость правила, но Гатон его не расслышал за гулом в ушах. Вот тебе и поддержание температуры. За все нужно платить — закон справедливого обмена, о котором вспоминают, когда говорят об алхимиках, и забывают, если речь заходит о чародеях. Многие убеждены: чародею достаточно просто быть, чтобы магия перекраивала мир по его прихоти, и они правы лишь в том, что это возможно, но каждый жест, каждая искра колдовства имеет цену. 

Гатон устал. Так устал, что ноги отказывались нести его дальше. Он остановился, пошатнулся и умолил тело не падать — хотя бы не здесь, не сейчас.

— Постоялый двор уже близко, — прошелестел Идаш у него над ухом. 

В нос ударил резкий запах спирта с травами, осел на корне языка жгучей терпкостью. 

— Полегчало? — спросил Идаш, придерживающий Гатона под руку. 

Полегчало — и он кивнул, выпрямляясь. 

— Третьи сутки без сна, — выдохнул, сглатывая вязкую слюну. — И постоянное колдовство. А мы не самые сильные люди в стране. 

— Но и не самые слабые. 

Идаш потащил его вперед, и Гатон пошел, покорный его воле.