Правда под дождем

Прошло три года. Чан У уже был подростком, любознательным и внимательным. В один из дождливых вечеров он услышал, как мать и отец разговаривают в гостиной. Сухо вернулся лишь месяц назад, и между родителями всё ещё витала осторожная тишина.— Я всё ещё виню себя за молчание, — тихо сказал Сухо. — Но тогда мне казалось, что это единственный способ выжить.— Ты не представляешь, через что я прошла, — ответила Да Хён с лёгкой горечью, но без злости. — Но главное — ты вернулся.Чан У, стоявший за дверью, замер. В его голове пронеслись все годы ожидания, письма, которые он складывал в коробку. Он открыл дверь и вышел к родителям.— Вы... скрывали от меня правду? — его голос дрожал. — Папа, ты ведь не был за границей?Сухо поднялся и подошёл к сыну, взгляд его был полон вины.— Нет, Чан У. Я... я не уехал работать. После нападения я попал в место, где люди жили вместе, помогая друг другу. Я думал, что ненадолго останусь там, чтобы прийти в себя. Но время ушло, а я не знал, как вернуться и всё объяснить.Чан У почувствовал, как ком подступает к горлу.— Ты мог хотя бы написать... Ты же знал, как мы тебя ждали.Да Хён подошла и обняла сына сзади, её руки были тёплыми и дрожащими.— Мы оба совершили ошибки, — сказала она. — Я тоже не знала, как тебе рассказать правду, боялась разрушить твою надежду.Сухо шагнул ближе и осторожно положил руки на плечи сына.— Я понимаю, если ты злишься на меня. Но я здесь. И я хочу всё исправить.Чан У посмотрел на отца сквозь слёзы. В его взгляде смешались боль, гнев и облегчение.— Я... злюсь. Но больше я рад, что ты дома. Я просто хочу, чтобы мы снова были семьёй.Сухо прижал его к себе. Да Хён обняла их обоих. Дождь за окном шумел всё громче, но теперь этот звук казался Чан У не грустным, а успокаивающим — как напоминание о том, что даже после долгих бурь можно найти путь к дому.