3 глава

Том стоял в темноте. За дверью не было ни звука. Глухая, всепоглощающая тишина разливалась по коридору, растекалась липкими волнами по его коже, проникала под ногти, забивалась в уши, в горло, в легкие.

Он не мог дышать.

Он не мог думать.

Где-то в глубине сознания что-то царапалось, рвалось наружу, неумолимо скреблось, как зверь в клетке. Билл…Томас зажмурился.

"Он не хочет тебя.""Ты для него— болезнь.""Ты— его тюрьма."

Нет.

Это неправда.

Он знал это.

Знал… знал… знал…

Но что, если нет?

Что, если Билл действительно больше его не любит? Что, если внутри него уже нет страха? Что, если он теперь видит в нем только чудовище?

Том скрипнул зубами.

— Нет, — выдохнул он, сжав ладони в кулаки.

Ему нужно было войти обратно. Нужно было все исправить. Нужно было заставить Билла понять. Ведь брат ничего не понял, правда? Он был упрямым. Таким, каким был всегда. И Томас слишком мягко с ним обращался. Его пальцы легли на дверную ручку.

"Не сейчас.""Подожди.""Пусть он почувствует себя одиноким."

Он стиснул зубы.

— Он уже одинокий.

"Нет.""Он еще не сломался.""Но скоро сломается."

Томас глубоко вдохнул. Он отдернул руку и сделал шаг назад. Внутри что-то горело, разливалось раскаленным железом по груди, плавилось, будто кожа вот-вот начнет пузыриться от жара.

Гнев.

Обжигающий, клокочущий, черный.

Он развернулся и пошел прочь.

Голоса шли следом, нашептывая ядом в уши, обвиваясь вокруг шеи змеиными кольцами.

"Он заставляет тебя страдать.""Он делает тебе больно.""Он отталкивает тебя.""А ты ведь любишь его."

Любишь.

Любишь.

Любишь.

***

Билл сидел в темноте, не двигаясь. Его дыхание было тихим, почти незаметным, как у запертого в клетке зверька, который боится даже пошевелиться, чтобы не привлечь внимание хищника. Томас ушел.Но это не означало, что он ушел навсегда.Он вернется.

Билл знал это.

Пальцы сжали простыню.

Дрожь пробежала по телу, холодным лезвием скользнула по позвоночнику. Он чувствовал его даже сейчас. Томми был где-то рядом. Стоило закрыть глаза — и вот он уже здесь. Горячее дыхание у виска. Голос, сочащийся чем-то липким, ядовитым. Шелковый ужас, вплетенный в каждое слово. Билл открыл глаза. Нельзя засыпать. Нельзя показывать слабость. Он знал, что Томас этого ждет. Знал, что брат хочет его сломать. Потому что Томас не умеет иначе. Он не понимает «нет».Не понимает «не хочу».

Только — «мой».

Только — «всегда рядом».

Только — «без меня ты никто».

Билл глубоко вдохнул.

Он должен был вырваться.

Пока еще не поздно.

***

Том ходил по комнате взад-вперед, скрестив руки на груди. Темнота сгущалась вокруг, липла к коже. Внутри все кипело. Нужно было что-то сделать. Он не мог просто сидеть и ждать. Не мог терпеть эту тишину. Билл молчал слишком долго. Слишком. Долго.

"Ты нужен ему.""Просто покажи, как сильно ты его любишь.""Тогда он поймет."

Да.

Да.

Томас медленно улыбнулся. Голоса были правы.Как всегда. Он шагнул к двери. К двери, за которой был его Билл.

Один.

Испуганный.

Его.

Только его.

Навсегда.

Дверь открылась медленно, с легким скрипом. Томас почти не дышал, будто боялся спугнуть что-то хрупкое, невидимое. Полоска света из коридора прорезала темноту комнаты, вытягивая из нее тени, как тонкие пальцы, тянущиеся к нему. Билл все еще сидел на кровати, свернувшись, уткнувшись лицом в колени.

Такой маленький.

Такой беззащитный.

Такой… его.

Томас сделал шаг внутрь, позволяя темноте сомкнуться за спиной. Комната была наполнена тихим, глухим дыханием. Его собственное сердце гулко билось в ребрах, сотрясая грудную клетку.

"Смотри на него.""Какой он нежный, тонкий.""Ты чувствуешь? Ты можешь почти ощутить, какой он теплый."

Томас медленно закрыл дверь. Голоса были правы. Как всегда. Он сделал еще один шаг. Билл вздрогнул, но не поднял головы. Еще шаг. Темнота становилась плотнее. Еще шаг. Тепло его тела уже почти ощущалось. Томас опустился перед кроватью, не отрывая взгляда от этой дрожащей фигуры.

— Билли… — Его голос был мягким, почти умоляющим. — Ты ведь знаешь, как я тебя люблю?

Билл сжался.

"Он такой красивый, когда боится.""Разве можно бояться тебя, Томас?""Он должен радоваться, что ты здесь."

— Билли, посмотри на меня.

Брат не пошевелился.

Томас наклонился ближе, до боли в пальцах сжимая простыню.

— Ты ведь мой, правда?

Билл замер.

Молчание.

Густое, тяжелое, липкое, как кровь на пальцах.

Томас выдохнул, закрывая глаза.

"Он твой.""Каждый его вдох принадлежит тебе.""Ты можешь взять, что захочешь."

Он протянул руку. Коснулся. Билл дернулся, но Томас крепко схватил его запястье.

Теплая кожа.

Гладкая.

Нежная.

Голоса наполнились восторгом.

"Ты чувствуешь это?""Разве он не идеален?""Ты ведь хочешь его?"

Да.

Билл пытался отдернуть руку, но Томас не позволил. Он медленно, с трепетом, с наслаждением провел пальцами по его коже, будто исследовал что-то священное. Губы дрогнули в улыбке.

— Ты мой.

Он наклонился ближе, вдохнув запах его волос. Билл резко повернул голову, глаза широко распахнулись в темноте. Взгляд был наполнен…

Отвращением.

Не страхом.

Не покорностью.

Не любовью.

Только…

Глухим, болезненным отвращением.

Томас застыл.

"Смотри, что ты наделал.""Он тебя ненавидит.""Он тебя больше не хочет."

Нет.

Нет.

Грудь словно стянуло ледяными цепями.Он медленно отпустил Билла, словно боялся, что тот его обожжет.Это было утверждением.

Билл сжал пальцы на простыне.

— Не молчи, Билли, — голос Тома был мягким, тягучим, как теплый мед. — Мне не нравится, когда ты молчишь.

Тишина.

— Мне не нравится, когда ты отталкиваешь меня.

Его пальцы сжались на плече брата.

Слишком сильно.

Слишком властно.

— Я не отталкиваю… — голос Билла дрогнул, превратился в жалкий шепот.

Томас усмехнулся.

— Нет?

Его рука скользнула по руке Билла, скользнула по запястью, затем резким, рывком потянула его на себя.

Билл не успел отреагировать.

Все произошло слишком быстро.

Его спина ударилась о матрас, а Томас навис сверху, впиваясь в него взглядом.

— Тогда почему ты меня избегаешь?

Билл не ответил.

Грудь брата прижималась к нему, дыхание сливалось в одно.

Томас не двигался, не отстранялся.

Просто смотрел.

Разглядывал.

Каждую линию.

Каждый изгиб.

Каждый намек на страх в его глазах.

"Какой он хрупкий.""Какой он красивый.""Как он дрожит.""Как ты его хочешь."

Голоса ласкали сознание, растекаясь по нему вязким жаром.

— Ты мой, — Томас склонился ниже, почти касаясь губами его щеки. — Всегда был моим.

Билл задержал дыхание.

— Том… пожалуйста…

— Пожалуйста что?

— Отпусти меня.

Эти слова вспороли кожу.

Словно лезвие.

Голоса взорвались.

"Он тебя отвергает.""Он не хочет быть с тобой.""Исправь это, Томас. Исправь."

Гнев.

Сырой, необузданный, хищный. Томас схватил его запястья, прижимая к кровати. Билл дернулся, но Томас был сильнее.

— Почему ты так со мной? — его голос был глухим, ломким. — Почему ты заставляешь меня делать тебе больно?

Билл отвернул голову.

Отвращение.

Томас стиснул зубы.

— Посмотри на меня.

Билл сжал веки.

— Посмотри. На. Меня.

Он заставил его.

Просто взял и сжал пальцами его подбородок, заставляя повернуться к себе. Глаза Билла горели.

Не страхом.

Не любовью.

Только ненавистью.

Этого хватило.

Томас разжал пальцы.

Отпустил его.

И просто смотрел.

Он дышал часто, прерывисто.

"Как же ты его любишь.""Как же ты его ненавидишь."

Он поднялся. И в следующий миг Билл почувствовал…

Что-то теплое.

Плотное, горячее, обволакивающее.

Объятия.

Руки Томаса крепко, слишком крепко сомкнулись вокруг него, прижимая к груди.

— Ты не можешь уйти от меня, Билли, — голос Тома был тихим, ломким. — Никогда.

Он прижался щекой к его волосам, вдыхая запах.

— Ты моя половина. Моя душа.

Пальцы скользнули по его спине, по шее, по затылку.

— Я не могу без тебя.

Билл не шевелился.

Только дышал.

Только слушал.

Только чувствовал это ужасающее, болезненное тепло, которое он ненавидел больше всего на свете.

Голоса смеялись.

И Томас улыбался.

Потому что он знал:

Билл никуда не денется.

-----звёздочки 🙏🏿