Вот и познакомились

Но если что-то пошло не так, то дальше будет только хуже. Мощности переместителя не хватило на двоих, и мужчину с девушкой забросило в такое место, что даже сам Гейрт не сразу понял, где они находятся. Вокруг были деревья, никаких троп или чего-то подобного, а голая девица в его плаще совсем не добавляла оптимизма. И вот чего теперь делать?

Оглядевшись и пытаясь спокойно оценить обстановку, Гейрт подумал, что неплохо было бы сориентироваться по карте куда они попали. А для этого нужно сначала найти место, где можно было бы остановиться. Он перехватил девушку поудобнее и пошел вперед, приглядев довольно ровную опушку, подходящую для привала. Гейрт решил, что он, усыпив девицу, дотащит ее до корабля, сотрет ей память и отправит на все четыре стороны. Пусть идет куда хочет и делает что хочет. Память никогда к ней не вернется, а это значит, что она не найдет и своих родственничков, которые отправили ее на верную смерть и сможет начать новую жизнь. Конечно, проще всего было ее бросить и не возиться вообще. Ведь жители деревни явно принесли ее в жертву злому мне, подумалось ему. Эта местность была за ним, значит, все эти прелести в виде жертв и развешанных штук на елках — это ему подарочки.

Когда-то ему было все равно на этих людишек, но потом он заметил, что они стали исчезать. Пропадать. И не с кого стало собирать онгхус. Он попросил у начальства сменить ему место сбора, но в ответ было сказано, чтобы собирал что есть и отваливал. Тогда впервые он задумался о том, что убивать людей просто невыгодно. И чтобы доказать это, он вот уже пару лет старается обходиться без человеческих жертв. Его мало кто понимал и поддерживал, в других местах коллекторы не особенно заморачивались — два-три дома и вот уже полна коробочка, можно ехать домой. Но ресурсы истощались слишком быстро, и вскоре высшим пилотажем стало приносить много продукта без убийства людей.

Кинни показалось странным, что она не ощущает больше лютого холода. Так ведь быть не должно? Или когда совсем замерзаешь и тело пронзает тысячью колючих иголочек, оно совершенно перестает что-либо чувствовать? Но она же чувствовала, да, чувствовала тепло мягкой ткани, в которую ее закутали, и жуткую сухость во рту, словно не пила несколько дней. А значит, она живая, и тот незнакомый мужчина ей не привиделся от нехватки воздуха, как девушка сперва решила. Кто же он? Тот самый злой дух, что высасывает души? Ей стало так страшно, что отогревшееся было тело вновь сковало отчаянием и безысходностью, и сердечко в который раз подскочило в груди. Этот мужчина украл ее, и теперь куда-то несет. Зачем? Почему не заморозил ее там, забрав душу? Время будто бы застыло — минута, вторая, третья, Кинни пыталась изо всех сил прислушаться к тому, что происходит снаружи теплого «кокона», но кроме скрипа шагов по снегу и чужого шумного дыхания, так ничего больше и не смогла разобрать.

Выйдя на опушку, Гейрт решил, что нужно посмотреть, что там со свалившейся на его голову докукой. Зачем он забрал девчонку, он и сам не мог ответить на этот вопрос. Осталось тешить себя мыслью, что много проблем она ему не принесет. А тем временем девица пришла в себя, закутанная в его термоплащ, и теперь, высунув свой маленький, покрытый веснушками носишко, удивленно оглядывалась по сторонам. Встретившись с ним глазами, она ойкнула и вся скукожилась.

— Ты теперь меня убьешь? — неожиданно спросила она тихим, испуганным голосом, разглядывая мужчину. Кинни вопросительно изучала лицо своего спасителя. Спасителя ли? И словно пыталась что-то найти в нем и прочесть. Что-то понять для себя.

— Теперь — это когда? — скептически уточнил Гейрт, не глядя на нее. Девица не очень тяжелая, но идти с ней по лесу, волоча на своем горбу, было так себе идеей. Пусть уж лучше она идет своими ногами, так быстрее получится. Если удастся с ней договориться, конечно...

— Теперь, когда ты забрал меня с собой. Ты высосешь мою душу, и я умру, — бесхитростно пояснила девушка, а Гейрт только досадливо покачал головой.

— Нужна ты мне сто лет. Есть у меня дела и поважнее.

— А зачем же ты меня украл? — недоверие зазвенело в голосе. Рыжие бровки тонкими дугами приподнялись в удивлении. Дрожащие губы и перепуганный, полный ужаса взгляд Кинни, сосредоточившийся на мужчине. На его серых глазах, кривой ухмылке, на хмурившемся лице. Ей было так страшно, что даже не удивило, что этот необычный дух говорит с ней, и она его понимает. Волшебство, наверное...

— Хочешь вернуться обратно в деревню? Так я тебя и не держу. Ступай, — пожал плечами Гейрт.

Девица несколько секунд сверлила мужчину голубыми глазами, потом рванулась было из его рук да, запутавшись в длинных полах плаща, упала прямо в снег. Поднялась, отряхнула ладошки и снова сделала попытку убежать. Гейрт смотрел на нее и понимал, что влип окончательно. Вот ведь наказание — возись теперь с ней. Прав был босс, надо было бросать это еще тогда, когда в душе его проснулась жалость к этим недалеким существам. Не надо было их жалеть, они все равно не могут ничего сделать путного, кроме как выработать много онгхуса в момент своей смерти. Или радости, но тогда немного совсем. Вся эта возня из-за слабости. Слабым быть плохо...

— Далеко ушла? — спросил он Кинни, возникая прямо у нее на пути, подобно высокой преграде.

— Отпусти меня, пожалуйста... — лепечет девица, почти заикаясь то ли от страха, то ли от холода, и пытается попятиться.

— Повторяю, я тебя не держу. Иди, но тебе все равно не выжить в мороз в лесу, даже если я, как идиот, оставлю тебе плащ. Мне просто интересно, как далеко может зайти человеческая глупость!

— Что тебе от меня надо? Ты же зачем-то преследуешь меня? — почти в панике поинтересовалась Кинни, стараясь посильнее закутаться в теплую ткань плаща и переминаясь по сугробу босыми ступнями, пытаясь их хоть как-то согреть.

— Я предлагаю тебе прогуляться в одно место. Там я кое-что с тобой сделаю, и ты пойдешь куда хочешь.

— Ты меня... возьмешь силой? — ее глаза раскрылись от ужаса широко-широко.

Она сказала это так, что Гейрт даже сначала не сразу понял, о чем она вообще говорит. А когда до него дошло, он расхохотался так, что вспугнул уснувших и пригревшихся было птиц на кривом суку старого дерева. Кинни вздрогнула от его громкого, как ей казалось зловещего смеха, еще сильнее сжавшись в беззащитный комок, и не понимала, что могло так развеселить мужчину. Некоторые жители деревни говорили, что иногда для этого злой дух и забирает девушек. Она так сжала кулачки, что ее пальчики побелели. Растрепанные ветром рыжие волосы скрывали покрасневшее лицо от этого страшного человека, что навис над ней и глаза его выражали неодобрение. А самой Кинни вот-вот казалось, что она сейчас расплачется и сползет прямо в сугроб, посреди которого она так и топталась, позволив снегу впитать все свое отчаянье.

— Неплохая идея в тридцатиградусный мороз! Вообще-то, красавица, я у тебя не заметил прелестей, которые могли бы меня до такой степени привлечь! — насмешливо проговорил Гейрт, смерив ее с ног до головы прищуренным взглядом, отчего щеки Кинни вспыхнули еще сильнее. — Слушай. Ты не должна была меня видеть, а я не должен был снимать тебя с твоего насеста. Ясно? У меня могут быть проблемы. Мне проще тебя убить, но я не хочу этого делать. Я могу сделать так, что ты меня никогда не вспомнишь, но для этого придется добраться до одного места. Если согласишься пойти со мной добровольно, я клянусь тебе, что отпущу тебя в целости и сохранности. Вернешься к своим прекрасным людям, что привязали тебя к палке и будешь счастливо жить с ними до конца своих дней.

— Когда ты так говоришь, я ничего не понимаю. Ты что, издеваешься? Кто ты вообще такой? — забормотала Кинни, дрогнувшим от волнения голосом и, почему-то, у девушки вдруг сложилось такое ощущение, что он переступал через себя, пытаясь донести до нее эту информацию, вместо того, чтобы... убить. Он сказал, что не хочет ее убивать!

— Предлагаю для начала развести костер. И все-таки мне хотелось бы заручиться твоим принципиальным согласием. Ну что, пойдешь со мной?

Девица смотрела на него не отрываясь и, наконец, едва заметно кивнула. Идти Кинни и правда больше было некуда, ведь в деревню она вернуться сама не могла, да если бы и нашла дорогу обратно, дойдя по такому морозу, то, что будет ждать девушку рядом с теми людьми, которые повесили ее на столбе, ввергало в искренний ужас.

— Ладно, — глубоко вздохнул коллектор, — как тебя зовут?

— Кинни (по-кельтски «красота»), — смущенно ответила девица, сильнее кутаясь в чужой плащ. От холода бил озноб, который она никак не могла унять.

— Кинни, — фыркнул мужчина, но, поняв, что это не совсем правильная реакция, все же представился: — Меня зовут Гейрт (по-кельтски «старый, бывалый»). Раз уж нам какое-то время суждено провести вместе, лучше если мы будем знакомы.

Девица явно его оптимизма не разделяла, но предпочла благоразумно промолчать, исподтишка изучая отошедшего от нее мужчину. Уже стемнело, но от одежды мужчины исходил слабый красноватый свет, и, как ни странно, все вокруг было отлично видно. Но даже любопытство не смогло победить подозрения. Кто же он такой на самом деле? Откуда? Этот Гейрт странно одет и не менее странно разговаривает, непонятно и раздраженно, будто виня ее в чем-то. И сложно было вообще представить, зачем мужчина взял девушку с собой. Зачем приходил в их деревню? Очевидно, мужчина прибыл из далеких краев, о которых Кинни никогда не слышала, а только представляла. А еще мечтала, задумчиво вглядываясь куда-то туда — далеко. В небо. Мечтая, что может быть, там все же существует яркий мир, настоящий, совсем другой. Там, где хорошо. Где порой так хотелось оказаться, хотя бы на миг, сбегая из этого страшного мира, полного жестокости, зла и непонимания. Где она не будет чувствовать себя чужой и никому не нужной. А вдруг, он и правда существует там, в той странной и необъятной вселенной над головой, усыпанной миллионами больших и горящих огоньками звездочек, в которую она так часто смотрит своими огромными голубыми глазами, почти не моргая.