Глава 35

— Не могу поверить, что ты обедала с Брайном.Ава смотрит, как он идёт с важным видом по коридору, и качает головой. Мы направляемся в другую сторону, к классу физики.— С Брайсом, — поправляю я. — А что? Он милый.— Если только любишь грызунов, — вмешивается  Мурмаер. — Как думаешь, с такими торчащими зубищами, ему не тяжело жевать?— Я знаю, что он тебе не нравится, но по крайней мере постарайся не грубить.Я воздерживаюсь от замечания, что мы сами обсуждали наши менее чем идеальные зубы. Последние несколько недель были ужасными. Мы с Мурмаером всё ещё друзья — в теории — но вернулась стена, ещё больше и крепче чем после Дня благодарения. Она такая огромная, что ощущается физически, и её присутствие не даёт нам стать ближе.— А зачем? — В его голосе просыпаются подозрительные нотки: — Вы что ли встречаетесь?— Да, мы назначили первое свидание, стоило Брайсу предложить выйти за него замуж. Пожалуйста. Мы просто друзья.Ава усмехается:— Брайс хочет быть не просто другом.— Эй, не напомнишь, что нам задали по литературе? — спрашиваю я.— Менятельница темы, величают Оливию, — отвечает Несса. Но дружелюбно.В последнее время нам стало легче общаться.— Я не меняю тему. Просто не расслышала, что нам задали.— Странно, — подначивает Мурмаер. — Я же собственными глазами видел, как ты записала задание. — Правда?— Да, — отвечает он.Это вызов.— Ой, да ладно, ребят, — разнимает нас Ава.Друзья устали от ссор, хотя и не знают деталей нашей текущей ситуации. Что мне больше нравится.— Лив, нам задали написать сравнительное эссе по двум рассказам из «Кухни». Забыла?Конечно нет. Я очень ждала этого сочинения. Мы только что закончили изучать творчество Банана Ёсимото, японской писательницы и моей любимицы на данный момент. Обе её истории о душевной боли и потери, но они пронизаны... простотой и романтикой. Не могу не думать о творчество своего отца.Он тоже пишет о любви и смерти. Но в его книгах одна сопливая мелодрама, Ёсимото же описывает процесс выздоровления. Её героини тоже страдают, но возвращаются к жизни. Учатся любить заново. Её истории сложнее, но и более уважаемы. Героини страдают в начале и середине, но не в конце. Это положительный опыт.Отошлю отцу копию. А счастливые концы выделю красным цветом.— Эм, — привлекает к себе внимание Мурмаер. — Может, поработаем над эссе вместе? Сегодня вечером?Он пытается вести себя как друг, но это приносит только боль. Он продолжает пытаться, а я продолжаю его отшивать.— Не знаю, — отвечаю я. — Мне нужно снять мерки на свадебное платье.На лице Мурмаера мелькает разочарование, но по какой-то причине это не приносит мне должного чувства удовлетворения. Аргх, отлично.— Конечно, — говорю я. — Мне... нормально.— Да, и мне нужно одолжить у тебя тетрадь по математике, — вмешивается Ава. — Я не всё успела записать. Вычисления сегодня просто не шли мне в голову.— Ой! — восклицает Мурмаер, словно он только что заметил Авани. — Да. Можешь взять тетрадь. Когда присоединишься к нам.Несса усмехается, но ничего не говорит.Мурмаер поворачивается ко мне.— Так тебе понравилась книга?— Очень. — Между нами появляется неловкость. — А тебе? Мурмаер задумывается на секунду.— Больше всего мне понравилось имя автора, — наконец произносит он. — Банана.— Ты неправильно произносишь, — отвечаю я. Он нежно меня подталкивает.— Я всё равно люблю его больше всего.

                                         * * *— Олифант, что ты написала в девятом номере? — шепчет Брайс.У нас неожиданная контрольная, и идёт она у меня не очень хорошо. Спряжение глаголов — не мой конёк. С существительными я справляюсь — лодка, шнурки, радуга.Ле бату, ле ласэ, л'арк-эн-сиэль. Но глаголы? Если бы только можно было всегдаиспользовать настоящее время.Я вчера хожу в магазин за молоком!Прошлым вечером он катается на автобусе два часа!Неделю назад я пою твоему коту на пляже!Убеждаюсь, что профессор Гиллет отвлечена, и только потом шепчу Брайсу:— Без понятия.На самом деле я знаю ответ. Просто ненавижу жульничать. Он показывает шестьпальцев, но я качаю головой. Я «не знаю» ответ и на это предложение.— Номер шесть? — шипит он, решив, что я могла его не понять.— Месье Холл!Мадам Гиллет направляется прямо к нам, и Брайс напрягается. Она вырывает контрольную у него из рук, и не нужно знать французского, чтобы понять, о чём она говорит. Его поймали с поличным.— И вы, мадмуазель Олифант. Она вырывает и мой листок. Это нечестно!— Но...— Я не одобряю списывание.Она хмурится так злобно, что хочется заползти под парту.Профессор идёт к учительскому столу.— Что за чёрт?! — шепчет Брайс.Я шикаю на него, и профессор резко разворачивается.— Месье! Мадмуазель! Казется, я язно дала панять, что во время кантрорьной разгаворы запрещены.— Простите, профессор, — говорю я, пока Брайс протестует, что он ничего не спрашивал. Это тупо, потому что его было слышно на весь класс.И тогда... профессор Гиллет прогоняет нас с контрольной.Не могу поверить. Меня никогда не прогоняли с уроков. Нам сказали ждать доокончания занятий в коридоре, но у Брайса другие планы. Он уходит от двери на цыпочках и машет мне следовать за ним.— Пошли, поговорим у лестницы.Но я не хочу уходить. Мы и так создали много проблем.— Она никогда не узнает. Мы вернёмся до окончания часа, — говорит он. — Обещаю.Брайс подмигивает. Качаю головой, но всё-таки иду за ним. Почему я не могу отказать милым парням? Ожидаю, что он остановится у лестницы, но он спускается. Мы выходим на улицу.— Так лучше? — спрашивает он. — Кому захочется сидеть в четырёх стенах втакой день?Это вымораживает. Я бы предпочла быть на занятиях, но прикусываю язык. Мысидим на холодной скамейке, и Брайс треплется то ли о сноуборде, то ли о лыжах. Неважно. Я его не слушаю. Беспокоюсь, позволит ли профессор Гиллет переписать мне контрольную. Беспокоюсь, не выглянет ли она в коридор. Беспокоюсь, что создам себе больше проблем.— Знаешь, я, эм, как бы рад, что нас выставили.— Ась? — Я обращаю на него внимание. — Почему?Он улыбается.— Я ещё никогда не был с тобой наедине.И затем – вот просто так — Брайс наклоняется, и мы целуемся.Я. Целую. Брайса Холла.И это... мило.На нас падает тень, и я отрываюсь от поцелуя, который становится более жадным. — Чёрт, мы не услышали звонок? — спрашивает Брайс.— Нет, — отвечает Мурмаер. — У вас ещё есть пять минут на лобызания. Отшатываюсь в унижении.— Что ты здесь делаешь?За Мурмаером стоит Авани со стопкой газет. Ава усмехается.— Мы должны задать вам тот же вопрос. Мы здесь по поручению профессора Хансена.— О!— При-и-ивет, Брайс, — здоровается Ава.Он кивает в ответ, но смотрит на Мурмаера, чьё лицо холодно и неприступно.— Забейте! Можете вернуться к тому... чем занимались. — Глаза Авани сияют, когдаона хватает Мурмаера за руку. — До встречи, Лив! Пока, Брайс!Мурмаер засовывает руки в карманы. Он уходит, так и не посмотрев мне в глаза, и у меня в душе всё переворачивается.— Что за проблемы у этого парня? — жалуется Брайс. — У кого? Пэйтона?Я удивлена, что машинально назвала его по имени.— Пэйтона? — Он поднимает брови. — Я думал, его зовут Мурмаер.Я хочу спросить: «Тогда почему ты зовёшь его тем парнем?». Но это будет грубо. Пожимаю плечами.— Кстати, а почему ты по нему не сохнешь? Все девчонки вокруг него вертятся, хотя я не вижу, что в нём такого особенного.— Он забавный, — отвечаю я. — И очень милый.Милый. А Мурмаеру я сказала, что милый – Брайс. Да что со мной? Словно их можно сравнивать. Однако Брайс выглядит раздражённым, и мне неприятно. Нечестно вот так сравнивать Мурмаера с Брайсом. Не после того как мы поцеловались.Брайс засовывает руки в карманы.— Надо возвращаться.Мы шлёпаем наверх, и я представляю, как нас поджидает профессор Гиллет: дым вырывается из её ноздрей точно у разъярённой драконихи. Но коридор пуст. Заглядываю в окно класса и вижу, что профессор заканчивает лекцию. Она замечает меня и кивает.Не могу поверить.Брайс был прав. Она не узнала, что мы уходили.