Глава 15

Мурмаер пьян.Его лицо погребено между моими бёдрами. При благоприятных обстоятельствах это было бы довольно волнующе. Но учитывая, что он в минуте от рвоты, это менее чем привлекательно. Я передвигаю его голову на колени, в немного менее неловкое положение, и он стонет. Я впервые касаюсь его волос. Они мягкие, как у Джонни, когда он был совсем маленький.Джош и Мурмаер нарисовались пятнадцать минут назад, источая зловоние сигарет и алкоголя. Так как никто из них не курит, очевидно, что они были в баре.— Проcти. Он сказал з-з-з-зюда-а. — Джош тянет податливое тело друга в мою комнату. — Не за-атыкался ваще. Ваще. Ха-ха.Мурмаер бормочет на тяжёлом невнятном британском.— Мой папа у'лю-юдок. Я уб'ю его. Уб'ю. Я распалился...И тут его голова закатывается, и подбородок смачно падает на грудь. Я веду его к своей кровати, поддерживая сбоку.Джош разглядывает фотографию Джона на моей стене.— Ваще, — говорит он.— А-а-а-а-р-ргх, он жопа. Я серьёзно. — Мурмаер расширяет глаза для усиления.— Я знаю, знаю.Даже притом, что я не знала.— Может, хватит? — огрызаюсь я на Джоша. Он стоит на моей кровати, вжимая нос в фотографию Джона. — С ним всё в порядке?— Его мама умирает. С ним не в-в-всё-ё ф порядке. — Джош оступается и тянется за моим телефоном. — Скажи Нессе, что я звякну.— Его мама не ты-сам-знаешь-что. Как ты можешь такое говорить? — Я поворачиваюсь к Мурмаеру. — С ней всё будет хорошо. С ней всё хорошо, слышишь?Мурмаер отрыгивает.— Боже.Я не готова к такой ситуации.— Рак. — Он склоняет голову. — У неё не может быть рака.— Неесса, э-э-это я, — говорит Джош в трубку. — Ава? Зови Нессу. ЧП.— Это не ЧП! — кричу я. — Они просто много выпили.Несколько секунд спустя Авани стучит в мою дверь, и я впускаю её.— Как ты догадалась, что мы здесь? — Джош морщит лоб, имитируя бурную мыслительную деятельность. — Где Несса?— Я слышала вас через стену, идиот. И ты позвонил на мой номер, не её.Она поднимает свой телефон и набирает Нессе, которая приходит минуту спустя. Они просто стоят и пялятся, пока Мурмаер лопочет, а Джош не перестаёт удивляться их внезапному появлению. Моя небольшая комната явно тесновата для пятерых.Наконец Ава опускается на колени.— Как он?Она ощупывает лоб Мурмаера, но он отталкивает её руку. Ава ранит этот жест.— Всё хорошо. Мой отец задница, моя мама умирает и, о мой Бог, я так распалён. — Мурмаер снова смотрит на меня. Его глаза блестят как чёрный мрамор. — Распалён, распалён, распалён.— Мы понимаем, что ты злишься на своего папу, — говорю я. — Всё нормально. Ты прав, он придурок.Что мне ещё сказать? Он только что узнал, что у его матери рак.— Распалённый по-британски означает «пьяный», — поясняет Ава.— О! — восклицаю я. — Ну. И это тоже.Между тем Пара затевает ссору— Где ты был? — вопрошает Несса. — Ты говорил, что будешь дома три часа назад!Джош закатывает глаза.— Мы гуляли. Гуляли. Кто-то должен был помочь ему...— И ты называешь это помощью? Он вдрызг пьяный и в ступоре. А ты!.. Боже, от тебя несёт автомобильными выхлопами и запахом подмышек...— Он не мог пить один.— Ты должен был присматривать за ним! А если что-нибудь бы произошло?— Пиво. Ликёр. Во-о-от что произошло. Не будь такой ханжой, Несс.— Отъебись, — произносит Несса. — Серьёзно, Джош. Отъеби себя.Джош заваливается, и Ава толкает его на мою кровать. Стук его тела о матрас пугает Мурмаера, и его голова летит вперёд, подбородок снова приземляется на грудь с отвратительным смаком. Несса вылетает из комнаты как ураган. В коридоре уже собралась небольшая толпа, и она продолжает изрыгать брань, проталкиваясь через них. Авани убегает за ней с криками: «Несса! НЕССА!» — и моя дверь с шумом захлопывается.В этот момент голова Мурмаера приземляется между моих бёдер.Дыши, Лив. Дыши.Джош, кажется, вырубился. Прекрасно. Хорошо. Одним мальчиком меньше.Наверное, нужно дать Мурмаеру немного воды. А что ещё нужно давать пьяным людям? Иначе ведь он заработает алкогольное отравление или типа того? Я убираю его голову с ног, но Мурмаер хватает меня за пятку.— Я скоро вернусь, — говорю я. — Обещаю.Он шмыгает носом. О, нет. Он же не собирается плакать? Пусть это и мило, когда парни плачут, но я к такому не готова. Скауты не учили меня, что делать с эмоционально нестабильными пьяными парнями. Я выхватываю бутылку воды из холодильника и сажусь на корточки. Я держу голову Мурмаера — второй раз касаюсь его волос — и наклоняю бутылку к губам.— Пей.Он медленно качает головой.— Если выпью — меня вырвет.— Это не алкоголь, а вода.Я наклоняю бутылку, и вода течёт в его рот и вниз по подбородку. Мурмаер берёт её и роняет. Вода льётся на пол.— О-о-ох, — шепчет он. — Прости, Лив. Прости.— Всё нормально.Он выглядит таким грустным, что я ложусь рядом с ним. Лужа впитывается в зад моих джинсов. Чёрт.— Что произошло?Мурмаер вздыхает. Глубоко и опустошенно.— Он не разрешает мне навестить маму.— Что? Что ты хочешь сказать?— Он так поступает, всегда. Это его способ удержать контроль.— Я не пони...— Он ревнует, что она любит меня больше, чем его, и поэтому не позволяет мне навещать её.У меня заезжают шарики за ролики. Это не имеет смысла, ни малейшего.— Как он может так поступать? Твоя мама больна. Она нуждается в химио, она нуждается в тебе— Он не хочет, чтобы я навещал её до каникул на День благодарения.— Но до них ещё целый месяц! Она может... — Я останавливаю себя. В момент как я заканчиваю предложение у себя в голове, мне становится дурно. Этого не произойдёт. У ребят моего возраста родители не умирают. Она пройдёт курс химиотерапии и, конечно, поправится. У неё всё наладится.— Так что ты собираешься делать? Всё равно полетишь в Шарлотт.— Мой отец убьёт меня.— И что? — негодую я. — Ты должен повидать её!— Ты не понимаешь. Мой отец будет очень, очень зол.От его тона у меня мурашки пробегают по спине.— Но... разве она не попросит твоего отца послать за тобой? Он же не может ей отказать? Она ведь... больна?— Она не решит не повиноваться моему отцу.Не повиноваться. Словно ребёнок. Становится ясно, почему Мурмаер никогда не говорит о своём отце. Мой может и бросил меня, но никогда не разлучал с мамой. Я чувствую себя ужасно. Виноватой. Мои проблемы так незначительны в сравнении с его. Мой отец просто отослал меня во Францию. Хнык-блин-хнык.— Лив?— Да?Мурмаер делает паузу.— Забудь.— Что?— Ничего.Но его тон говорит об обратом. Я поворачиваюсь к нему. Его глаза закрыты. Кожа бледная и уставшая.— Что? — снова спрашиваю я, выпрямляя спину. Мурмаер открывает глаза, замечая, что я двинулась. Он тоже пытается сесть, и я помогаю ему. Когда я отстраняюсь, он сжимает мою ладонь, чтобы остановить.— Ты мне нравишься, — говорит он.Я леденею.— Не как друг.Такое ощущение, что я проглотила язык.— М-м-м. Гм. Что?..Я одёргиваю руку. Вес её имени висит тяжёлый и невысказанный.— Всё неправильно. Всё было неправильно до нашей встречи.Его глаза снова закрываются, а тело качается.Он пьян. Он просто пьян.Успокойся, Лив. Он пьян и переживает кризис. НЕВОЗМОЖНО, чтобы он понимал, о чём сейчас говорит. Поэтому, что я сделаю? О, мой Бог, что мне делать?— Я тебе нравлюсь? — спрашивает Мурмаер. Он смотрит на меня своими большими карими глазами, которые, признаю, немного покраснели от алкоголя и возможно слёз, и моё сердце разрывается на части.«Да, Мурмаер. Ты мне нравишься».Но я не могу высказать это вслух, потому что он мой друг. А друзья не позволяют друзьям делать заявления по пьяни и ожидать, что они отреагируют на них на следующий день.С другой стороны... это Мурмаер. Прекрасный, идеальный, замечательный...И отлично. Просто отлично.