Глава 3

Следующим утром я подумываю пойти на завтрак вместе с Авани, но пасую и иду одна. По крайней мере, я знаю, где находится кафетерий (второй день семинаров по жизненным навыкам). Перепроверяю столовую карточку и открываю зонт «Хелло Китти». На улице моросит. Погода не делает скидок на первый школьный день.Я пересекаю дорогу с группой болтающих студентов. Они не обращают на меня внимания, но мы вместе обходим лужи. Мимо проносится автомобиль размером с детскую игрушку Джонни и обрызгивает девушку в очках. Она ругается, и друзья начинают ее подразнивать.Я отстаю.Жемчужно-серый город. Пасмурное небо и каменные здания излучают схожую холодную элегантность, но я вижу лишь мерцание Пантеона. Его внушительный купол и колонны устремлены ввысь, венчая район. Каждый раз как я вижу эту картину, мне трудно пройти мимо. Словно кусочек древнего Рима или, по крайней мере, Капитолийского холма. Из окна классной комнаты подобного вида не открывается.Я не знаю назначение Пантеона, но думаю, скоро мне обо всем расскажут.Теперь я живу в Латинском квартале или пятом округе. В моем карманном словаре написано, что это слово означает район. Здешние здания переходят друг в друга, изгибаясь вокруг углов с помпезностью свадебных тортов. По тротуарам гуляет множество студентов и туристов, вдоль дорожек тянутся одинаковые скамейки и декоративные фонарные столбы, густые деревья, окруженные металлическими решетками, готические соборы и крошечные блинные, стойки с открытками и украшенные причудливыми завитушками кованые балконы.Если бы я приехала сюда отдыхать, уверена, город меня бы очаровал. Я купила бы цепочку для ключей с Эйфелевой башней, сфотографировала мостовую и заказала тарелку улиток. Но я приехала сюда не отдыхать. Я должна здесь жить, и чувствую себя такой маленькой.Главный корпус школы в двух минутах ходьбы от дома Ламбер, общежития для младших и старших классов. Вход здания выполнен в виде великолепной арки и ведет во внутренний двор с ухоженными деревьями. Окна на каждом этаже обвивает герань и плющ, а в центре темно-зеленых дверей величиной в три моих роста вырезаны головы величавых львов. По обе стороны от дверей висят красно-бело-синие флаги — один американский, остальные французские.Похоже на съемочную площадку «Маленькой Принцессы», если бы ее снимали в Париже. Неужели такие школы действительно существуют на свете? И как меня смогли сюда записать? Отец свихнулся, если верит, что мне здесь самое место. Я с трудом закрываю зонтик и толкаю одну из массивных деревянных дверей пятой точкой, как вдруг мимо меня протискивается мажор с прической аля серфер. Он задевает мой зонтик и бросает уничижительный взгляд: я виновата, что у него терпение как у младенца и из-за меня он промок.2:0 в пользу Парижа. Вот так-то, богатейка.С необычно-высокого потолка на первом этаже льются золотистые люстры и текут фрески с флиртующими нимфами и вожделеющими сатирами. В коридоре стоит слабый запах апельсинового чистящего средства и легко-стираемых маркеров. Я следую за скрипом резиновых подошв к кафетерию. Под ногами мраморная мозаика с узором из воробьев. В дальнем конце коридора, в нише у стены, стоят позолоченные часы, отбивающие час.Школа одновременно пугает и впечатляет. Она должно быть для студентов с личными телохранителями и шетландскими пони, а не тех, кто покупает большую часть гардероба в универмаге.Хотя я видела кафетерий во время школьной экскурсии, все равно встала как вкопанная. В старой школе я завтракала в переоборудованном спортзале, отдающем запахом отбеливателя и бандажа. Ну знаете ли, длинные столы с заранее прикрепленными скамьями, бумажные стаканчики и пластиковые трубочки. За кассами дамы с сеточками на голове, которые могли предложить вам замороженную пиццу, замороженную картошку фри и замороженное филе, а стойки с газированной водой и торговые автоматы обеспечивали остальную часть моего так называемого питания.Но здесь кафетерий больше напоминал ресторан.В отличие от исторической пышности коридора комната была стильной и современной. Круглые столики из березы и растения в подвесных корзинах. Стены апельсиново-лаймового цвета. Элегантный француз в белом шеф-поварском колпаке падаёт множество различной еды, выглядящей подозрительно свежей. На выбор несколько видов напитков в бутылках, но не кола с высоким содержанием сахара и кофеина, а соки и дюжина разновидностей минеральной воды. Есть даже отдельный стол для кофе. Кофе. Я знаю в «Клермонте» парочку маньяков, которые убили бы за возможность пить кофе в школе.Кафетерий уже заполнен студентами. Ребята болтают с друзьями под крики поваров и грохот посуды (настоящего фарфора, не пластмассового). Я останавливаюсь в дверном проеме. Ученики проносятся мимо, расходясь во все стороны. Моя грудь сжимается. Я должна найти столик или сначала нужно взять завтрак? И как мне сделать заказ, когда меню на чертовом французском?Кто-то выкрикивает мое имя, и я вздрагиваю. О, пожалуйста, о, пожалуйста, о, пожалуйста...В толпе я замечаю знакомую руку с тремя кольцами, махающую мне с другого конца зала. Авани указывает на свободный стул, и я иду к ней, испытывая благодарность и почти болезненное облегчение.— Я подумывала постучать тебе и пойти на завтрак вместе, но решила, а вдруг ты лежебока. — Авани морщит брови от беспокойства. — Прости, надо было постучать. Ты выглядела такой растерянной.— Спасибо, что заняла место. — Я кладу вещи и сажусь на стул. За столом еще двое. Как было обещано вчера ночью, это ребята с фотографии на зеркале. Я снова нервничаю и поправляю рюкзак у ног.— Это Оливия, я вам о ней рассказывала, — представляет меня Авани.Долговязый парень с короткими волосами салютирует кофейной чашкой.— Джош, — говорит он. — И Несса.Он кивает в сторону рядом сидящей девушки, греющей руку Джоша в переднем кармане его толстовки. У Нессы густые темные волосы, закрывающие всю спину и пухлые губы. Девушка едва кивает в мою сторону.Все нормально. Ничего сложного.— Все в сборе, за исключением Пэйтона. — Авани вытягивает шею и осматривает кафетерий. - Он обычно поздно приходит.— Всегда, — поправляет Джош. — Он всегда поздно приходит.Я откашливаюсь.— Кажется, я встретила его вчера вечером. В коридоре.— Хорошие волосы и английский акцент? — спрашивает Авани.— Гм. Да. Думаю. — Я пытаюсь сохранить небрежный тон.Джош ухмыляется.— Пэйтон Мурмаер - это любофф всей школы.— Ой, замолчи, — говорит Авани.— Только не моя. — Несса смотрит на меня точно впервые, подсчитывая, могу ли я влюбиться в ее друга.Джош отпускает ее руки и преувеличенно вздыхает.— Зато моя. Я приглашу его на выпускной бал. Сердце говорит, этот год наш.— В этой школе проводится выпускной бал? — интересуюсь я.— Боже мой, нет, — отвечает Несса. — Да, Джош. Вы с Мурмаером были бы просто милашки в одинаковых смокингах.— Хвосты. — От английского акцента мы с Авани подпрыгиваем на месте. Парень из коридора. Красивый парень. У него влажные волосы от дождя. — Пусть у смокингов будут хвосты, иначе я отдам твой букетик с корсажа Стиву Карверу.— Мурмаер! — Джош вскакивает с места, и они обнимают друг друга классическими двумя похлопываниями по спине.— Никаких поцелуев? Приятель, ты разбиваешь мне сердце.— Подумай, я связан по рукам и ногам. Она обидится. Она же еще не знает о нас.— Безотносительно, — отвечает Несса, но уже с улыбкой. На нее приятно взглянуть. Она должна использовать уголки рта намного чаще.Красивый парень из коридора бросает сумку и садится на оставшееся между мной и Нессой место.— Оливия. — Он удивлен видеть меня, и я тоже удивлена. Он запомнил мое имя.— Хороший зонтик. Мне бы утром пригодился. — Он проводит рукой по волосам, и мне на ладонь падают дождевые капли. У меня нет слов, а вот животу есть что сказать. Глаза парня округляются из-за этого урчания, и меня пугает какие они большие и коричневые. Как будто ему нужно дополнительное оружие против женского рода!Наверное, Джош прав. Все девочки в школе обречены любить его.— Ужасные звуки. Надо набить его едой. Только... — Он делает вид, что оценивает меня взглядом, а затем наклоняется ближе и шепчет: — Только если ты не из тех девушек, которые никогда не едят. Боюсь, я не могу допустить такого. Вынужден выдать тебе пожизненный запрет садиться за стол.Я полна решимости говорить четко и ясно в его присутствии.— Я не знаю, как сделать заказ.— Легко, — откликается Джош. — Встань в очередь. Скажи, что хочешь есть. Прими вкуснейшие лакомства. И отдай столовую карту и две пинты крови.— Слышала, в этом году ставку подняли до трех, - откликается Несса.— Костный мозг, — говорит Красивый Парень из Коридора. — Или левая мочка.— Я имела в виду меню, большое спасибо. — Я указываю на доску, висящую над головой одного из поваров. Утреннее меню в розово-желто-белых тонах, выведенное чей-то изящной рукой. На французском. — Не мой родной язык.— Ты не говоришь на французском? — спрашивает Авани.— Я три года учила испанский и не думала, что перееду жить во Францию. — Все нормально, — тут же отвечает Авани. — Здесь многие не говорят на французском.— Но большинство говорит, — добавляет Джош.— И не особо хорошо. — Несса многозначительно смотрит на друга.— Сначала ты выучишь язык еды. Язык любви. — Джош потирает живот как тощий Будда. — Эф. Яйцо. Пом. Яблоко. Ляпан. Кролик.— Не смешно. — Несса бьет его по руке. — Неудивительно, что Исида тебя кусает. Придурок.Я снова смотрю на меню. Оно все еще на французском.— И, гм, а затем?— Хорошо. — Красивый Парень из Коридора отодвигает стул. – Пойдем вместе. Я тоже до сих пор не сделал заказ.Я не могу не заметить, как несколько девочек пялится на него, пока мы протискиваемся через толпу. Блондинка с орлиным носом и в крохотном топике начинает ворковать, как только мы встаем в очередь.— Привет, Мурмаер. Как лето?— Привет, Анджела. Прекрасно.— Остался здесь или вернулся в Лондон? — Она склоняется над своей подругой, невысокой девушкой с простым конским хвостом, демонстрируя глубокое декольте.— Я навестил маму в Шарлотте. А у тебя как прошли каникулы? — Он задает вопрос очень вежливо, но я рада слышать безразличие в его голосе.Анджелина встряхивает волосами и превращается в вылитую Аманду Милликен. Аманда любит размахивать волосами, трясти ими и закручивать вокруг пальцев. Бекки уверена, что она все выходные красуется перед изменчивыми поклонниками, возомнив себя супермоделью, но, по-моему, она слишком занята водорослево-папайным обертыванием в бесконечных поисках идеального блеска.— Это было невероятно. — Волосы со щелчком рассекают воздух. — На месяц смоталась в Италию, а оставшуюся часть лета провела в Манхэттене. У моего отца потрясающий пентхаус с видом на Центральный парк.В каждом предложении она обязательно подчеркивает хотя бы одно слово. Я фыркаю, чтобы удержаться от смеха, а Красивого Парня из Коридора одолевает странный приступ кашля.— Но я скучала по тебе. Ты не получал мои письма?— Эм, нет. Должно быть, у тебя неправильный адрес. Эй! — Он подталкивает меня. — Вот и наша очередь.Он поворачивается спиной к Анджелине, и они с подругой обмениваются недовольными взглядами.— Время для твоего первого урока французского. Завтрак здесь простой и состоит прежде всего из булочек - круассанов, которые, конечно, известны на весь мир. Никаких колбасок и яичниц.— Бекон? — с надеждой спрашиваю я.— Конечно, нет. — Он смеется. — Второй урок, слова на доске. Слушай внимательно и повторяй за мной. Гранола. — Я сужаю глаза, а он смотрит на меня точно сама невинность. – Как видишь, означает «мюсли». А это Яурт..— Ну и дела, я поняла. Йогурт?— Естественное! А говоришь, что никогда прежде не жила во Франции?— Ха-ха. Очень смешно.Он улыбается.— О, понятно. Знаешь меня меньше дня и уже передразниваешь мой акцент. Что следующее? Хочешь обсудить состояние моих волос? Рост? Брюки?Брюки. Чес слово.Француз за прилавком тактично кашляет. Прошу прощения, повар Пьер. Я немного отвлеклась на этого англо-французско-американского восхитительного парня, который тут же спрашивает:— Йогурт с мюсли и медом, яйцо всмятку или грушевая бриошь?Я понятия не имею что такое бриошь.— Йогурт, - отвечаю я.Он делает заказ на прекрасном французском. По крайней мере, он кажется безупречным моим девственным ушам и расслабляет повара Пьера. Он больше не хмурится и размешивает гранолу с медом в моем йогурте. Добавляет чернику на вершину и передает угощение мне.— Мерси, месье Бутен.Я хватаю поднос.— Никаких хлебцев? Шоколадных шариков? Я...оскорблена в лучших чувствах.— Хлебцы по вторникам, вафли по средам, а вот шоколадные шарики под запретом. По пятницам обычные хлопья с молоком.— Для британца ты слишком много знаешь об американской нездоровой пище.— Апельсиновый сок? Грейпфрут? Клюква? — Я указываю на апельсиновый, и мой спутник берет две банки.— Я не британец, а американец.Я улыбаюсь.—Ну, конечно.— Я американец. Я должен им быть, чтобы посещать США, забыла?— США?— Старшая школа для американцев, - объясняет он. — США.Прекрасно. Хотите сказать, отец не отправлял меня в чужую страну.Мы занимаем очередь, чтобы заплатить, и я удивлена как эффективно она двигается. В прежней школе все толкались и бесили обслуживающий персонал, но здесь студенты терпеливо ждут. Я оборачиваюсь и замечаю, что Красавчик внимательно меня рассматривает. Дыхание замирает в груди. Неужели он оценивает меня. Он даже не замечает, что я застукала его на месте преступления.— Моя мама – американка, — спокойно продолжает он. — А отец – француз. Я родился в Шарлотте, но вырос в Лондоне.Чудесно, я обретаю дар речи.— Истинный гражданин мира.Он снова засмеялся.— Точно. И я не позер в отличие от остальных.Я уже готова подколоть его в ответ и тут вспоминаю: у него есть подруга. Что-то злое пронзает розовые изгибы моего мозга, вынуждая вспомнить вчерашнюю беседу с Авани. Пора менять тему.— А как тебя зовут на самом деле? Вчера вечером ты представился как...— Мурмаер – фамилия. Пэйтон – имя, а Джей – второе имя.— Пэйтон Джей Мурмаер. — Я пытаюсь произнести имя как он, на чужой манер и аристократично.— Ужасно?Теперь я смеюсь.— Пэйтон – хорошее имя. Почему тебя не зовут по имени?— О, «Пэйтон – хорошее имя»! Как великодушно с твоей стороны.За нами встает еще один ученик – небольшой мальчик с загорелой кожей, прыщами и густой копной темных волос. Мальчик взволнован видеть Пэйтона, и тот улыбается в ответ.— Эй, Джулиан. Как каникулы?Тот же самый вопрос он задал Анджелине, но на сей раз искренне.Этих слов достаточно, что подтолкнуть мальчика рассказать о поездке в Дели, рынках, храмах и муссонах. Он ездил к Тадж-Махалу, я же – в Панаму-Сити-Бич , как и все остальные жители штата Джорджия. Подбегает еще один мальчик, тощенький и бледный с торчащими волосами. Джулиан забывает про нас и приветствует друга с тем же самым восторженным лепетом.Мурмаер (я полна решимости называть его по имени и не смущаться) поворачивается ко мне.— Джулиан – брат Нессы. Девятиклассник. У нее также есть страшая сестра, Сара. Она окончила вышку два года назад.— У тебя есть братья или сестры?— Да. Старшая сестра, но она давно замужем и живет отдельно со своей семьей. А у тебя?— Младший брат, но он остался дома. В Атланте. Это в Джорджии, на Юге.Он поднимает бровь.— Я знаю, где находится Атланта.— Ой, и верно. – Я протягиваю столовую карточку мужчине за стойкой. Как и месье Бутен он одет в отутюженную белую униформу и накрахмаленный колпак. А еще у него длинные подкрученные вверх усы. Да. Не знала, что здесь такое в моде. Повар Длинноус проводит картой по аппарату и возвращает мне с быстрым мерси.Спасибо. Еще одно выученное слово. Отлично.На обратном пути Анджелина со своей компанией красавцев-мажоров наблюдает за Мурмаером. Не удивлена, что парень со злыми глазками и прической аля серфингист сидит рядом с нею. Мурмаер рассказывает о школе — о сегодняшних уроках и учителях — но я не слушаю. Все мое внимание поглощено его особой улыбкой и уверенной стильной походкой.Я такая же дура, как и все остальные.