Глава 2

Я чувствую, как она накатывает, но ничего не могу поделать.БОЛЬ.Они бросили меня. Мои родители и в самом деле бросили меня! ВО ФРАНЦИИ!Тем временем Париж по-странному тих. Даже оперная певица ушла на ночь. Я не могу расклеиться. Здесь стены тоньше бумаги, поэтому если я сломаюсь, мои соседи — мои новые одноклассники — всё услышат. Кажется, мне плохо. Меня вот-вот вырвет той съеденной на обед странной тапенадой1 с баклажаном, все всё услышат, и никто не пригласит меня посмотреть, как пантомимы выбираются из своих невидимых ящиков или чем здесь ещё занимаются в свободное время.Мчусь к умывальнику, но напор оказывается слишком сильным, и вода попадает на топ. Теперь я плачу сильнее, потому что я ещё не распаковала полотенца, а мокрая одежда напоминает о Бекки и Мэттью, дебильных любителях водных горок, которые вечно тащили меня в аквапарк, где у воды не тот цвет и запах краски. А ещё в ней миллиард триллионов бактериальных микробов. О боже. Что, если в этой воде тоже бактериальные микробы? Французскую воду безопасно пить?Жалкая. Какая я жалкая.Сколько семнадцатилеток убило бы ради шанса уехать из дома? Мои соседи не испытывают никаких терзаний. Из их спален не слышно рыданий. Я хватаю рубашку с кровати, чтобы переодеться, и теряю силу воли. Моя подушка. Падаю лицом в этот звуковой барьер и плачу, плачу, плачу...Кто-то стучит в мою дверь.Нет. Конечно, не в мою.Снова!— Эй?! — кричит девочка из коридора. — Эй?! С тобой все в порядке?Нет, со мной не все в порядке. УЙДИ. Но она вновь подаёт голос, и мне приходиться сползать с кровати и открывать дверь. За дверью стоит брюнетка с длинными густыми локонами. Высокая и темнокожая. В свете прихожей её пирсинг в носу переливается точно бриллиант.— С тобой все в порядке? — нежно спрашивает она. — Я Авани, твоя соседка. Это твои родители только что ушли?Мои опухшие глаза означают утвердительный ответ.— Я тоже плакала в первую ночь. — Она наклоняет голову, думает секунду и кивает. — Пойдём. Шокола шо.— Шоколадное шоу?С чего бы мне захотелось посмотреть на шоколадное шоу? Мама оставила меня, я боюсь выйти из комнаты и...— Нет. — Она улыбается. — Шо. Горячий. Я могу приготовить в своей комнате горячий шоколад.О!И все же я соглашаюсь. Авани тотчас же останавливает меня рукой, словно дежурный-регулировщик. У неё кольца почти на всех пальцах.— Не забудь ключ. Двери закрываются автоматически.— Я знаю.В доказательство вынимаю ожерелье из под топа. После того как на обязательных семинарах по жизненным навыкам для новичков нам рассказали, как легко захлопывается дверь, я повесила свой ключ на шею.Мы входим в комнату Авани, и у меня перехватывает дыхание. Это та же самая комнатушка семь на десять, только с министолом, миникомодом, миникроватью, минихолодильником, минираковиной и минидушем (никакого минитуалета, он дальше по коридору). Но... в отличие от моей стерильной клетушки каждый дюйм стен и потолка покрыт плакатами, картинами, блестящей упаковочной бумагой и разноцветными флаерами на французском.— Сколько ты здесь живёшь?Авани вручает мне платок, и я неуклюже сморкаюсь, но она не вздрагивает и не морщится.— Вчера приехала. Я уже здесь четвёртый год, так что мне не нужно ходить на семинары. Прилетела одна. Теперь просто болтаюсь и жду, когда приедут друзья.Она кладёт руки на бедра и оглядывает комнату, восхищаясь плодом своих трудов. Я замечаю груду журналов, ленты и ножницы на полу и понимаю, что работа ещё не окончена— Неплохо, а? Белые стены не для меня.Кружу по комнате и все осматриваю. Я быстро понимаю, что на большинство плакатов всего пять человек: Джон, Пол, Джордж, Ринго и какой-то футболист.— «Битлз» — это все, что я слушаю. Друзья дразнят меня, но...— Кто это? — Я указываю на футболиста в красно-белой форме. У него тёмные брови и волосы. Ничего так.— Сеск Фабрегас. Боже, он самый невероятный полузащитник на свете. Играет за «Арсенал». Английский футбольный клуб? Не слышала?Качаю головой. Я не интересуюсь спортом, хотя возможно и надо бы.— И все же отличные ножки.— Да, знаю. Такими бёдрами можно гвозди забивать.Пока Авани варит шокола шо на конфорке, я узнаю, что она тоже учится в выпускном классе, а в футбол играет только летом, потому что в нашей школе нет подходящей спортивной программы, но раньше, в Массачусетсе, она состояла в команде штата. Значит, она из Бостона.Авани напоминает мне, что здесь я должна называть игру «футболом», что – если задуматься —– действительно имеет больше смысла. И, кажется, она не против, что я извожу её вопросами и трогаю её вещи.У неё потрясающая комната. Кроме оклеенных стен, в ней дюжина фарфоровых чайных чашечек, полных пластмассовых блестящих колечек, серебряных с янтарём и стеклянных с засушенными цветами.Уютная и обставленная спальня, в которой живут уже не один год.Примеряю кольцо с резиновым динозавром. Стоит мне его сжать, как тираннозавр переливается красно-жёлто-синими цветами.— Мне бы такую комнату.Мне она нравится, но я помешана на чистоте, чтобы иметь нечто подобное. Мне нужны чистые стены и стол, а вещи должны всегда лежать на своих местах.Авани довольна моим комплиментом.— Это твои друзья?Я кладу динозавра обратно в чашку и указываю на приколотую к зеркалу фотографию. Серая, неотчётливая, отпечатана на плотной глянцевой бумаге. Пить дать сделана на школьном занятии по фотографии. Четыре человека перед гигантским полым кубом. Обилие элегантной чёрной одежды и нарочито спутанные волосы — без всякого сомнения, Авани принадлежит к местной богеме. По какой-то причине я удивлена. Знаю, у неё вычурная комната, кольца почти на всех пальцах и в носу, но в остальном это скромная и опрятная девушка в сиреневом свитере, облегающих джинсах и с мелодичным голосом. Ну, ещё Авани увлекается футболом, но она не девочка-сорванец.Она широко улыбается, пирсинг мерцает.— Да. Кэтрин щёлкнула нас в Ла-Дефанс. Это Джош, Мурмаер, я и Несса. Ты завтра увидишь их на завтраке. Ну, всех, кроме Кэтрин. Она окончила школу в прошлом году.Дно желудка начинает разжиматься. Меня приглашают сесть рядом?— Но уверена, ты скоро её увидишь, она встречается с Мурмаером и теперь в «Парсонс Пари», изучает фотографию.Я никогда не слышала об этом учебном заведении, но киваю, как будто сама собираюсь туда поступать.— Она очень талантлива. — Нотки в её голосе говорят об обратном, но я не заостряю на этом внимания.— Джош и Несса тоже встречаются, — добавляет она.Ах, а Авани должно быть одна.К сожалению, я тоже свободна. Дома, я пять месяцев встречалась со своим другом Мэттью. Он был такой высоченный, прикольный и с отпадными волосами. Ситуация оказалась из разряда «если никого лучше рядом нет, почему бы не встречаться?». Мы только и делали, что целовались, и то оказалось полным отстоем. Слишком много слюны. Мне вечно приходилось вытирать подбородок.Мы расстались, когда я узнала о Франции. Разошлись тихо-мирно. Я не плакала, не посылала ему слезливые электронки, не царапала ключом автомобиль его матери. Сейчас он встречается с Амандой Милликен, девушкой из хора, с блестящими как для рекламы шампуня волосами. И мне все равно.Почти.Кроме того, теперь я свободна для Алекса, моего милашки-коллеги из мультиплекса. Не то чтобы я не бросала на него взгляды пока встречалась с Мэттью, но все же. Меня мучила совесть. И с Алексом у меня дело пошло – чес слово – в конце лета. Но Мэтт единственный парень, с кем я когда-либо ходила на свидание, и то это вряд ли считается. Как-то раз я сказала ему, что встречалась со Стюартом Тислбэком в летнем лагере. Стюарт Тислбэк — темно-рыжий контрабасист. Мы были по уши влюблены друг в друга, но он жил в Чаттануге, а водительские права мы ещё не получили.Мэтт знал, что я все выдумала, но был слишком хорошим, чтобы сказать это вслух.Я собираюсь спросить Авани какие предметы она себе взяла, но тут её телефон начинает играть первые аккорды «Strawberry Fields Forever». Она закатывает глаза и отвечает на звонок.— Мама, здесь полночь. У нас шестичасовая разница во времени, забыла?Гляжу на её будильник в форме жёлтой подводной лодки, и к своему удивлению понимаю, что она права.Я оставляю пустую вытянутую кружку с шокола шо на комоде.— Мне нужно уйти, — шепчу я. — Извини, что заняла так много твоего времени.— Подожди секундочку. — Авани прикрывает ладонью трубку. — Я была рада с тобой познакомиться. Ну, что ж, до завтрака?— Да. До встречи. — Я пытаюсь произнести фразу небрежно, но я так взволнована, что выбегаю из комнаты и тут же врезаюсь в стену.Упссс. Не в стену. В парня.— Ой!Парень отходит назад.— Прощу прощения! Извини, я тебя не заметила.Он в лёгкой растерянности качает головой. Первым делом я замечаю его волосы — я всегда их замечаю первыми. Темно-коричневые, русые, неряшливые и, так или иначе, одновременно длинные и короткие. Я думаю о битлах с тех пор как увидела их плакаты в комнате Авани. Это волосы художника. Волосы музыканта. Делаю вид, что мне все равно, но меня и в правду прёт от волос.Красивых волос.— Ничего страшного, я тоже тебя не заметил. Ты как, не ушиблась?О боже. Он англичанин.— Э-э-э, а разве это не комната Авани?Серьёзно, я не знаю ни одну американку, которая может устоять перед английским акцентом.Парень откашливается.— Авани Грегг? Высокая? С густыми вьющимися волосами?Он смотрит на меня словно я сумасшедшая или наполовину глухая, как моя бабушка, которая просто улыбается и качает головой на мои расспросы: «Какую приправу к салату ты хочешь?» или «Куда ты положила дедушкин зубной протез?»— Прости, что потревожил. — Он отступает от меня на один шаг. — Ты, наверное, собиралась лечь спать.— Да! Это комната Авани. Я просто два часа с ней посидела. — Я объявляю об этом также гордо как мой брат Джонни всякий раз, как он находит какую-нибудь гадость во дворе. — Я Оливия! Новенькая..О боже, что за энтузиазм?Щеки начинают гореть. Как унизительно.Красивый парень беззаботно улыбается своей очаровательной белоснежной улыбкой. вот стесняюсь так широко улыбаться: редко ходила к ортодонту.— Пэйтон. У меня комната этажом выше.— А моя вот.Я молча указываю на свою комнату, а мозг стрекочет: американское имя, английский акцент, живет во Франции. Он дважды стучит в дверь Авани.— Ясно. Тогда до встречи, Оливия.Пэйтон произносит моё имя как «Оли-вия».Ту-дум, ту-дум. Сердце глухо бьётся в груди.Авани открывает дверь.Пронзительный вскрик:— Мурмаер!Авани все ещё висит на телефоне. Ребята смеются, обнимаются, задают вопросы в один голос.— Заходи! Как долетел? Когда ты приехал? Джоша видел? Мам, все, вешаю трубку.Одновременно отключается телефон и закрывается дверь.Я вожусь с ключом на ожерелье. За моей спиной две девочки в одинаковых розовых купальных халатах хихикают и что-то обсуждают. В другом конце коридора смеётся и голосит группа парней. Через тонкие стены слышен хохот Авани и её друга. Моё сердце ухает, желудок вновь скручивается в узел.Я все ещё новенькая. Я все ещё одна.