Цветочный бунт

- Нацу, ты действительно не понимаешь? – Люси сидела за столом их маленькой кухоньки и помешивала солёным огурцом сгущёнку в блюдце. Позёвывая в кулак, Грей без особого интереса допивал кофе, напрочь игнорируя происходящее. – Я беременна.

- Что? – искренне изумившись, мужчина во все глаза рассматривал свою невозмутимую девушку.

- Вот болван, - пробубнил в чашку Фуллбастер, но в этот раз Драгнил не ответил на оскорбление. Он с ужасом вглядывался в округлившиеся черты лица, набухшую грудь и светящиеся лукавым светом карие глаза любимой. За разработкой новой технологичной игрушки, которую должен он презентовать в конце следующего месяца, парень совсем выпал из реальности и пропустил всё.

- Матерь Божья, - Драгнил хлопнул себя по щекам, прогоняя остатки шока. – Ты!

Грей изогнул правую бровь и с насмешкой посмотрел на переполошенного друга, который единственный ничего не подозревал об интересном положении Хартфилии. Для Драгнила его молчание было сродни предательству. Долгие годы они были не просто друзьями, а, можно сказать, братьями!

- Ты всё знал и ничего мне не сказал! - Нацу ткнул пальцем в его сторону и задрожал в приступе чересчур детской обиды.

- Ребёнок не мой и проблема не моя, - резонно заметил Фуллбастер, отставляя чашку в сторону и убирая свой смартфон со стола. – К тому же, это ваше личное дело и мне не улыбается быть здесь крайним.

- Нацу, успокойся, это я попросила ему ничего тебе не говорить, - наконец-то вклинилась в разговор Хартфилия, собирая пальцем остатки сгущёнки. – Мне не хотелось отвлекать тебя от твоего проекта. Ты бы забыл о работе и провалил презентацию. Я знаю, как она важна для тебя.

- Но, Люси! – продолжал возмущаться Драгнил, - о таком нужно говорить!

- Я оставляла тебе тысячу намёков, - отпивая чай, с завидным спокойствием продолжала девушка.

По правде, Люси жутко трусило и ей едва удавалось удержать в руках чашку от волнения. Не так она представляла себе этот разговор, но и умалчивать столь важную новость она больше не могла. Весь месяц Хартфилия прокручивала в голове фразы и возможные варианты развития событий. И каждый раз выходило настолько плохо, что лучше и вовсе промолчать. Страх увидеть в глазах любимого ужас или разочарование от столь радостного для неё события буквально выжигал всю её уверенность с завидной скоростью. Если бы не Грей со своим: «Скажи этому балбесу правду или это сделаю я», - Хартфилия ещё долго бы откладывала разговор и, возможно, когда стало бы совсем поздно, обидела его своим молчанием. За всем своим оптимизмом и шебутной активностью, мужчина относился к тому типу людей, которые навсегда оставались детьми. В этом и состояла главная сложность для Люси.

- Каких ещё намёков? – тихо пробубнил он, до конца не осознавая происходящего. Его до сумасшествия доводила мысль, что всего пару часов назад его главной проблемой была неисправная бета-версия карманного робота, который от перегрева чуть не прожигал ребёнку руку, а теперь... А теперь он лихорадочно размышлял, в какой колледж лучше всего отдать их малыша.

- Она готовит и ест всякую несочетающуюся дрянь, - отозвался Грей, изучая содержимое экрана телефона. Он изредка хмурился, смотря на очередное входящее сообщение от арендодателя. Тот в очередной раз просил баснословные суммы за свою ветхую комнатушку. Нет, ну как столько могут стоить четыре дырявые стены с пучеглазыми мышами в придачу?

- А мне понравилась тыквенная лапша с шоколадом, - растерянно улыбнулся мужчина, смотря в сияющее лицо подруги. – Я думал, ты немного изменила своим предпочтениям.

- И стала гастрономическим извращенцем, - вскользь пошутил Фуллбастер, за что получил удар локтем от мило хохочущей Хартфилии.

Беременность не сделала её характер мягче, она пуще прежнего пугала мужчину перепадами своего настроения уже добрых три месяца и именно Грею доставались её кулинарные шедевры в больших объемах. Кто он такой, чтобы пойти против гормонально дисбалансированной Люси, знающей как минимум три вида единоборств и неплохо орудующей сковородой? Хотя время их и потрепало, троица оставалась всё такой же сплочённой и больше напоминающей семью, чем просто компанию друзей.

По правде, Фуллбастер никогда не был склонен к лирике и прочей романтичной слезливой чепухе, хотя испытывал чувство умиротворения и томящейся радости в груди, когда они вот так просто сидели в тесной, но очень светлой кухне под звуки протекающего (не первый год) крана и бурчащего на плите чайника. За долгие годы совместной жизни их квартира стремительно обросла яркими стикерами-напоминалками и черновиками идей в самых неожиданных местах - вплоть до сливного бочка унитаза. Стены впитали ядрёный запах дешёвого растворимого кофе и маслянистые разводы красок. Обои были кое-где ободраны после особо буйной пьянки в честь очередного успешного проекта, их так же не пожалело и время. Эта трёшка сохранила в себе десять лет жизни, где были карьерные взлёты и падения, месяцы строгой диеты: «ем доширак, пока поджелудочная не уйдёт от меня, потому что я ударил в морду мерзкому заказчику и моя задница в трёх миллиметрах от башмака козла-менеджера» и пиршества с красной икоркой и печёнкой не особо удачливого гуся.

- И последнее, - выдохнула Хартфилия, пока Грей витал в собственно мире ностальгии, - я звала тебя ко врачу.

- Я думал к стоматологу! А ты знаешь, как я не люблю стоматологов! – на последней фразе Драгнил совсем сник и задумался, полностью абстрагировавшись от окружающего пространства.

Грей вздохнул от непроходимой тупости друга и, подмигнув напоследок взволнованной Люси, медленно выбрался из-за стола. Сейчас их лучше всего оставить одних. Казалось бы, сколько лет вместе, а всё ещё не научились до конца понимать причуды друг друга. Хартфилия всё так же обижается на невнимательность Нацу, забывая, что он от природы рассеянный и просто не способен концентрироваться на нескольких вещах одновременно: либо отдаётся делу с головой, выпадая из реальности, либо просто не замечает. Сам же Драгнил, в свою очередь, не воспринимал ни её тончайшие намёки, ни настроение, чем ещё больше злил девушку. И между этими двумя в противоположной комнате жил их семейный психолог Грей, который и затрещину даст ушедшему в астрал другу, и Люси напомнит, с кем она живёт. Хартфилия много раз шутила, что если купидоны и существуют, то Фуллбастер один из них. Вот только самому дизайнеру образ голопопого ангела с луком и стрелами не нравился, но против этих двоих аргументы бессильны, они с завидной регулярностью втягивали его в свои разборки, и совесть их не мучила.

- Не спи, замёрзнешь, - ущипнул он за щёку Драгнила и вышел в коридор.

- Грей, ублюдок, больно! – прорычал на автомате Нацу и осёкся, вспоминая, что сейчас, как бы, важный разговор, а он снова отвлёкся.

- Разберитесь уже, достали, - зевая в кулак, пробурчал мужчина, надевая ботинки и забирая портфель с комода.

- А ты куда намылился в утро воскресенья? – смотря в спину друга, Драгнил задал ранее волнующий его вопрос. Засоня Грей, да ещё и в десять часов утра не спит – не иначе конец света пожаловал!

- Смотреть квартиру, - не оборачиваясь, открывая дверь, ответил мужчина.

- Грей? – ещё раз окликнул Драгнил, и раздраженно цокнув языком, Фуллбастер обернулся. Нацу смотрел ему в глаза с такой благодарностью, что тому стало неловко, и он подрастерял всё своё напыщенное недовольство. – Спасибо.

Ничего не ответив, только смущенно отведя глаза в сторону, Грей махнул на прощание и ушёл, оставляя сладкую парочку наедине. Захлопнулась дверь, и в квартире вновь повисла тишина. Люси неловко теребила края салфетки, ожидая, когда Нацу заговорит первым. Мужчина же просто тупил взгляд в пол и обдумывал, с чего бы лучше начать. Эта новость его шокировала, и он не знал, как правильно отреагировать, чтобы не обидеть девушку, но, судя по собравшимся слезам в уголках её глаз, это дело Драгнил успешно запорол.

- Я... - одновременно проговорили они и когда их взгляды встретились, замолчали. И вновь молчание на долгие три минуты.

- И как давно я папа? – на последнем слове его голос дрогнул, и он расплылся в счастливой улыбке от осознания, что это действительно так.

- Чуть больше трёх месяцев, - робко ответила Люси, растеряв было всю уверенность, но видя, как горят от счастья глаза любимого, задала до банального глупый вопрос, - ты рад?

- Нет, - серьёзно ответил он, и девушка обомлела, растерянно смотря ему в глаза, стараясь не заплакать. Видя её переменившееся лицо, Драгнил рассмеялся и, подскочив со своего места, упёршись руками в стол, дотянулся и поцеловал удивленную Хартфилию в кончик носа. – Я до очумения счастлив!

- Вот болван, - нервно хохотнув в ответ, Люси расслабилась, растворяясь в тёплом ощущении счастья.

***

Два месяца их совместной жизни были наполнены до безобразия приторным счастьем, и все, кто их видел, только морщились, ощущая, как атмосфера вокруг наполняется ароматами расцветающих повсюду маргариток и подсолнухов. Грей лишь закатывал глаза и старался на работе этой до одури влюбленной парочке не попадаться, обживал новую съемную квартиру, а в особо не счастливые для него дни выслушивал словесный поток Драгнила, который планировал жизнь их малыша вплоть до седин. Нацу ничуть не обижало такое поведение Фуллбастера, и он доставал друга в столовой, офисе и даже в туалете у писсуара, не прекращая посвящать в своё личное и сокровенное счастье, боясь, что съехав, Грей не познает всю прелесть бытовой жизни в ожидании первенца. Именно поэтому, когда Драгнил заметил за собой изменения, он сразу же решил поделиться этим с другом. Его уже продолжительное время беспокоила утренняя тошнота, а при виде сочного куска бифштекса, который он любил так трепетно и нежно, буквально выворачивало наизнанку и хотелось бежать без оглядки, собственно, как и ото всех ранее любимых блюд. Бегать по утрам ему также было тяжело, его ноги, которые отекали и напоминали неподъемные колоды, отказывались пробегать чуть больше двух километров, да и сам мужчина понял, что сейчас просто не способен вести свой обычный образ жизни. За заботами о Люси, выбором мебели для малыша и работой, он просто не придавал значения симптомам, но то, что случилось сегодня, его окончательно выбило из колеи. Не так давно он начал понимать, что его грудь увеличилась в размере и стала болеть, прикоснуться к ней было почти невозможно, так как боль была неприятной, а ношение рубашек превратилось в сущий ад. Он с ужасом понял, что у Люси такая же проблема. Вот только она девушка. Беременная девушка.

- Грей! – Драгнил поймал дизайнера в третьем по счёту кабинете для переговоров стоящим у большого окна с белым экраном для презентаций. При виде мужчины Фуллбастер поморщился и с ещё большим усердием углубился в свои документы.

- Нацу, если ты снова хочешь поныть, что вы с Люси никак не можете определиться с материалом для выбора первых ползунков, я тебе, клянусь Богом, врежу. У меня сейчас будет презентация, не засирай мне мозг, прошу тебя, - отходя на пару шагов назад, Грей нахмурился, глядя на чересчур возбужденного Драгнила. Глаза Нацу горели безумством и паникой, а волосы, которые и так напоминали гламурное гнездо на всю голову жахнутой вороны, выглядели ещё хуже.

- Грей, это серьёзно! – прикрикнул мастер, опасливо озираясь по сторонам. Сказать, что его поведение пугало Фуллбастера – это ничего не сказать. Вытянув перед собой бумаги как щит, он беспокойно всматривался в ошалелое лицо лучшего друга. – Пощупай мою грудь.

- Что? – шокированный от такого заявления мужчина побледнел и выронил документы.

- Я говорю, потрогай мою грудь! – схватив Грея за руки, Нацу силой заставил того ощупать его. С каждой минутой дизайнер всё больше поражался.

- Нацу...

– Ты чувствуешь, как налились мои груди?

- Нацу.

- Да ты потрогай, не стесняйся! Они конечно болят, но... Ах!

Когда Фуллбастер невольно повиновался просьбе, Нацу простонал, вогнав в краску не только Грея, но и зашедших участников совещания, к которому так старательно готовился последний месяц дизайнер. Деловые партнёры застали их именно в тот момент, когда Драгнил громко застонал. Увидев лишь обнимающихся сотрудников, они даже не подозревали, что за этой двусмысленной ситуацией кроется весьма интересный феномен.

- Фуллбастер, вы закончили или нам подождать вас снаружи? – в тоне голоса менеджера не была ничего хорошего, и Грей понял, что действительно попал.

- Беги так далеко, как только сможешь, – прошипел Фуллбастер, и Драгнил, поняв, что это наилучшее решение данной ситуации, скрылся из виду так быстро, что многие и заметить этого не успели.

- Что ж, - подняв с пола документы, Грей с нечеловеческим хладнокровием посмотрел на всех присутствующих и, ни капли не смутившись, отошёл к белому экрану. Прочистив горло, он включил проектор и открыл файл с презентацией на своём ноутбуке, - рад Вас всех приветствовать, дорогие гости из зарубежья, приступим к делу?

И все расселись по своим местам, перешёптываясь и косясь на невозмутимого Фуллбастера, который мысленно расчленял дорогого друга на мелкие куски, ещё не зная, что неприятности только начались.

С каждой неделей как малыш рос и развивался в утробе матери, у отца появлялись схожие признаки, и это беспокоило не только новоиспеченных родителей, но и несчастного друга семьи, которому пришлось вернуться обратно, чтобы ухаживать уже за двумя гормонально дисбалансированными товарищами. И если положение Люси было вполне оправданно и даже умиляло, то Нацу был далёк от этого настолько, что можно было сравнить это с пешей прогулкой до Марса. Посетив женскую консультацию и прогуглив не один женский форум, ребята поняли, что у Драгнила развился «Синдром Кувад», он же мнимая беременность. Теперь разнообразие несочетающейся дряни в холодильнике увеличилось в геометрической прогрессии, капризы и резкие смены настроения, как автоматная очередь, сыпались на Фуллбастера один за другим, а какие парочка устраивала утренние гонки за право первым воспользоваться фаянсовым другом – передать нельзя!

- Так нельзя! – в очередной выходной, когда Люси читала очередную книгу о материнстве лёжа на его коленях, Нацу принял решение. – Раз уж у нас ещё есть время, то надо сделать ремонт в детской!

- Нацу, но это будет сложно в нашем... положении, - не слишком обрадовалась инициативе парня Хартфилия.

- Я смогу, - уверенно заявил Драгнил и унёсся в сторону гостиной, где законно досыпал свои часы Фуллбастер.

Стащив сонного и беззащитного друга прямо с дивана, Нацу смерчем промчался по всей квартире стремительно надевая куртку и ботинки на себя и ошалевшего от происходящего Грея. У мужчины даже не было сил возмущаться, он просто гневно сверлил спину словно бы восставшего из пепла апатии друга на протяжении всего пути от дома до строительного магазина.

Огромный гипермаркет встретил их забитыми до отвала полками на любой, даже самый извращённый дизайнерский вкус. Нацу хотел всё, абсолютно всё и именно поэтому шопинг затянулся на долгие пять часов, где Грей то и дело оттаскивал мастера от безвкусных обоев, пугающей своей составом красок и отвратительных занавесок. Из-за того, что Люси осталась дома, Драгнил с ней активно переписывался, выслушивая её мнения и советы, чтобы поступить с точностью до наоборот. Фуллбастер спорить не стал, апатично смотря на корзину с самыми несочетающимися вещами в мире (ужасаясь, как с таким хромающим чувством стиля его допустили до создания игрушек) и, подловив нужный момент, сдал охраннику буйно-помешанного друга, со спокойной совестью продолжив закупку в одиночестве. Так как пол ребёнка счастливые родители решили заранее не узнавать, Фуллбастер подобрал нейтральный бледно-зелёный цвет обоев, гармонично вписывающийся к ним ламинат и многое другое, что так необходимо на первое время. Разозлённый Нацу встретил его уже на выходе, но обида его была не долгой, ведь Грей-таки купил ему двойную порцию лимонного щербета и теперь наконец-то можно было пойти домой.

- Я же говорила, что в нашем положении будет сложно сделать ремонт, - неловко улыбнулась Люси, смотря, как Драгнила второй час тошнит в унитаз от запаха краски и клея.

- Чёрт, я ни на что не годен! – беспомощно оседая на кафельный пол ванной, проскулил мужчина. – Я помочь тебе не могу, детскую сделать не могу, веду себя как баба! Я такой ничтожный человек! Вот что мне делать?

- Просто умри, наконец, и дай людям насладиться миром, наполненным тихой радостью твоего отсутствия, - проходя мимо открытой двери, Грей не смог сдержать рвущуюся наружу желчь и природный сволочизм, ведь в конечном итоге всю работу придётся делать ему.

- Грей! – прикрикнула на него Хартфилия, но должного эффекта на мужчину это не произвело. Поправив свою бумажную шапочку из газеты, он продефилировал с оскорблённым видом в комнату.

- Люси, я даже не мужчина! Я чувствую себя таким жирным и непривлекательным! – он задрал свою футболку и продемонстрировал аккуратные кубики пресса и на какую-то долю секунды сочувствие в Хартфилии пропало.

- Тебе не стыдно жаловаться на свои кубики при моём большом шарике? – задала она риторический вопрос, не без труда садясь рядом с ним. Шла тридцать первая неделя и Люси чувствовала себя не просто большой, а очень большой! Ей сложно было поворачиваться и выполнять элементарные задачи по дому, не говоря уже о какой-либо работе в офисе.

- Я ведь должен быть вам опорой, а вместо этого я содрогаюсь от толчков фантомного ребёнка! Посмотри на меня! Я истеричка!

- Нацу, - Хартфилия взяла его безвольно лежащую на полу руку и положила на живот, где активно пинался их малыш и мужчина успокоился, едва заметно улыбнулся. – Тебе тяжело и это нормально. Твоё состояние – это лишнее доказательство, как сильно ты нас любишь и переживаешь за нас с ребёнком. Знаешь, я даже немножечко рада, что у тебя развился этот синдром, ведь, ты разделяешь все мои недуги, и кажется, будто и вовсе забираешь часть на себя. Это делаешь меня счастливой.

- И почему ты такая классная, а, Люси? – обессилено вздохнул Драгнил, целуя свою девушку в щёку.

- Чтобы нести в мир позитив, - хохотнула она и потрепала Нацу по голове, прежде чем он вновь склонился над унитазом.

Нахождение вблизи клея и краски определённо негативно сказывалось не только на Драгниле, но и на самой Хартфилии. Ей вроде бы и нравился этот запах, но головные боли и головокружения были недобрыми звоночками, и Фуллбастер отправил их двоих в съемную квартиру. Они сильно раздражали его своими позеленевшими мордашками и постоянными предложениями помощи, которую, к слову, оказать были не способны. И всё же сколько бы мужчина не бесился, не огрызался и не угрожал расправой со всем их раздражающим семейством, он помогал. Самостоятельно оборвал обои, отшпаклевал неровные стены, методично поклеил новые обои и, к своему удивлению, заметил, что это причиняет дискомфорт. С каждым мазком, с каждым поклеенным куском он ощущал, что теряет нечто важное, а именно своё место в жизни этих двоих. Они больше не нищие студенты, которые едва собрали деньги на покупку старой, едва ли не разваливающейся квартирки на самой границе с цивилизацией. Да, квартира всё та же, но только все памятные изъяны и моменты он стирал своей собственной рукой. Когда маленькая ладошка легла ему на плечо, он едва ощутимо вздрогнул и с трудом вернулся из собственного чердака мыслей и воспоминаний о былом.

- Грей, это очень красиво, - восхищенно промолвила Хартфилия, глядя на полностью разрисованную стену.

Чёрное космическое небо переливалось от тёмно-фиолетового к тёмно-зелёному оттенку и казалось на удивление реалистичным, напоминающим своей плавностью шёлковый платок. Горящие звёзды светились, действительно светились - по-другому Люси описать это и не могла, хотя и понимала, что это лишь нарисованные краской точки. Но что бросалось в глаза и притягивало внимание моментально – так это планеты, над которыми возвышался худенький силуэт Маленького Принца, держащего на груди спавшего Лисёнка. Красная Роза, оставленная на другой планете, осыпала свои ярко-алые лепестки, словно оплакивая потерю своего дорого хозяина. И все герои повести ожили на рисунке, казались настолько настоящими, что кровь стыла в жилах от мысли, что это всего лишь двухмерный рисунок на стене, а не большое окно в сказочный мир.

- Ты всегда был талантливей любого из нас, - сжимая его плечо, искренне призналась Хартфилия.

- Это мой подарок на день рождения, - не отрываясь от рисунка, тихо ответил он.

- Мы хотим, чтобы ты стал крёстным нашему малышу, - всё ещё разглядывая каждый отдельный рисунок, девушка не могла перестать восхищаться яркими красками, чёткими линиями и плавными мазками. Ребёнок активно начал пинаться, и Люси погладила живот, догадываясь, что этому непоседе очень понравится подарок.

- Жестоко, - голос его звучал отстранённо, а лицо не выражало ни грамма заинтересованности. То ли момент был неподходящий, то ли от въедливого запаха краски в голове произошёл сдвиг и он озвучил, что не должен был.

Девушка прикусила губу изнутри и постаралась сдержать рвущиеся наружу слёзы. Правая рука всё ещё покоилась на плече рисующего Грея, и Люси с трудом удавалось удерживать нервную дрожь. Возможно, из-за гормонов ей сложнее унять рвущиеся наружу эмоции, но только сейчас она осознала, насколько жестоко они поступали все эти годы с Греем. Негласное правило, которое он выдвинул много лет назад, гласило, что никто из них не должен касаться его чувств. По-другому он бы не смог находится с ними, если бы каждый раз его тыкали носом в «судьбу» и что Люси – не его соулмейт, что она с рождения предназначена Нацу. Не ему. Каждый из них знал о любви Фуллбастера, но за все тринадцать лет эта тема так и не была озвучена. И даже сейчас он всегда рядом с ними, всегда готов помочь, невзирая ни на что.

- Спасибо, - трясясь в беззвучных рыданиях и наспех утирая слёзы, пробормотала Люси, вкладывая в одно слово столько смысла, сколько не уместить и на десятках страниц. Грей чувствовал это, и, чтобы не смущать подругу, даже не обернулся. Её слёзы резали его по живому, и глухая, застоявшаяся боль в груди пульсировала, не давала продохнуть. – Спасибо.

- Мы в ответе за тех, кого приручили, - криво улыбаясь, процитировал дизайнер знакомую всем фразу. И пусть ему больно, пусть нехорошо до зелёных чёртиков перед глазами, он улыбнётся ей. – Стать крёстным для меня большая честь.

- Угу...

***

- Нацу, - лицо Хартфилии перекосило от боли, дыхание участилось, а голос звучал надломлено и хрипло, - я, кажется, рожаю.

- Что? – крикнул Драгнил, бросая жирный противень прямо на пол. Мужчина побледнел и бегал из стороны в сторону, то и дело выкрикивая понятные лишь ему одному слова. – Нужна сумка! Мы едем в больницу!

- Нацу, - Грей оттащил его от медленно оседающей на стул Хартфилии и потащил в комнату. – Успокойся, собери спокойно сумку, а я вызову скорую.

- Грей... - жутко выпучив глаза, Драгнил позеленел и схватился за живот. – Я кажется того...

- Ты уже давно «того», - не сдержался Фуллбастер, который тоже порядком нервничал, но скрывал это за маской раздражения.

- Нет, я, кажется, рожаю...

- Ты шутишь? – вскрикнул дизайнер, сдерживаясь, чтобы не ударить скрючившегося на полу друга. Из кухни протяжно застонала от боли Люси, а у его ног хрипел Драгнил, и Грей не знал, смеяться или плакать от абсурдности данной ситуации. – Скорая? Добрый вечер, у меня тут подруга рожает и её муж. Что? Я не издеваюсь! Пришлите бригаду! Да плевать на этого придурка хоть в дурку отвезите, главное приезжайте!

Пока Нацу гусеницей подползал к немного успокоившейся Хартфилии, Фуллбастер спокойно собрал вещи, накинул девушке на плечи куртку и не забыл с особой жестокостью наступить на ногу Драгнилу мимоходом. Ожидание было утомительным, каждая секунда казалась вечностью, а схватки как назло участились. Нацу сжимал в своих руках её ладонь и шептал, что всё будет отлично. Одно его присутствие заставляло Люси улыбаться сквозь боль и дурноту. В их взглядах было что-то такое, чего Грей никогда не сможет понять. Безумная концентрация нежности, искренние переживания, яркие эмоции и страсть притяжения друг к другу.

Когда приехала скорая и повезла их дружную компанию в городской роддом, Нацу стиснув зубы держался, игнорируя боль собственную, поддерживая возлюбленную. Врачи только томно вздыхали и шептали, что такая связь только в сказках и бывает, на что фельдшер буркнул: «Если только братьев Гримм», - и Грей был с ним полностью солидарен.

Приёмные покои встретили их недолгим ожиданием, а после срочным перенаправлением в родильное отделение. Драгнил выглядел ужасно, позеленевшее лицо, покрытое испаринами, трясущееся руки и сгорбленная от мышечных спазмов походка. Сердце Фуллбастера дрогнуло.

- Может останешься, я куплю тебе воды, - прежде, чем дизайнер сумел сказать что-то ещё, Нацу его прервал.

- Я не оставлю её одну, - по его взгляду было понятно, что он не шутил. – В этот момент, я хочу быть рядом.

Хромой перебежкой Драгнил добрался до родильного кабинета и скрылся за спинами врачей. Фуллбастер вздохнул и потёр лицо ладонями до красноты, переживая за этих оболтусов так, как никогда не переживал за себя или кого-либо ещё. Краем глаза он заметил небольшой киоск с сувенирами и сладостями, продававшимися на первом этаже при входе, и решение пришло как-то само собой.

Спустя пять часов ожидания усталость дала о себе знать, и в секунду, когда дизайнер только заснул в кресле, перед ним появился светящийся от радости новоиспечённый отец. Драгнил будто помолодел лет на семь и выглядел куда бодрее самого Грея, хотя ещё несколько часов назад не мог разогнуться от мнимых схваток.

Ничего не объясняя, Нацу потащил друга прямиком к палате, где уже сидела бледная, уставшая, но не менее счастливая Хартфилия, держа в руках маленький ворочающийся свёрток. Грей подошёл тихо, совсем беззвучно и даже забыл, как дышать, когда увидел опухшее сине-серое лицо малышки, не способной и глаза толком раскрыть, его затошнило. Неосознанно впившись одеревеневшими пальцами в небольшой цветочный горшок в виде спящего ёжика, сглотнул. Теперь, смотря на эти нежные перегляды, которыми они обменивались друг с другом, и на то, с какой лаской Нацу обнимает свою семью, Грей почувствовал, будто что-то тёмное пробудилось в его душе и сдавило грудь, не давая вздохнуть.

- Подарок, - в горле моментально пересохло, когда он протянул горшок. Лица Нацу и Люси в мгновение переменились с радостных на обеспокоенные, и они с ужасом посмотрели сначала на горшок, а потом на Грея. Из земли проклёвывались маленькие голубые лепестки гортензии.

- Грей... - обомлело пролепетал Драгнил, и когда мужчина перевёл взгляд на горшок в своих руках, он вздрогнул.

...впервые его цветок зацвёл.

Примечание автора:

АU, где при встрече соулмейтов вокруг прорастают цветы.Это конкурсная работа 2017 года.