Osculum.

Песок был тёплым под ногами, а море тихо шумело, накатывая волны на берег. Хёнджин закатал рукава рубашки, чувствуя, как лёгкий бриз охлаждает кожу. Феликс, всё ещё в своём костюме, выглядел немного неуместно на пляже, но его улыбка была такой же тёплой, как ночной воздух.

— Побежали? — предложил Хёнджин, его голос был полон мальчишеского задора.

— Серьёзно? — Феликс приподнял бровь, но Хёнджин уже рванул к воде, обрызгав его тёплыми брызгами. Феликс засмеялся, бросился за ним, и вскоре они бегали по пляжу, как дети, гоняясь друг за другом. Хёнджин схватил Феликса за талию, пытаясь столкнуть его в воду, но тот увернулся, толкнув Хёнджина в ответ. Они упали на песок, смеясь, их дыхание сбилось, а одежда покрылась песком.

— Ты ужасен, Хван! — Феликс пытался отряхнуть пиджак, но его глаза сияли от веселья.

— А ты слишком серьёзный, доктор, — Хёнджин лёг на спину, глядя на звёзды. — Расслабься. Жизнь не всегда про правила.

Феликс лёг рядом, его плечо почти касалось плеча Хёнджина. Они молчали, слушая шум волн. Момент был идеальным, и Хёнджин вдруг понял, что не может больше молчать. Он повернулся на бок, глядя на Феликса. Тот смотрел на море, его лицо было освещено мягким светом луны, и Хёнджин почувствовал, как его сердце сжимается.

— Феликс, — начал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Я должен кое-что сказать.

Феликс повернулся к нему, его брови слегка приподнялись.

— Что?

Хёнджин сглотнул, чувствуя, как горят щёки. Он не привык быть таким открытым, таким уязвимым. Но он не мог остановиться.

— Я... я долго думал об этом. О нас. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Ты был моим врачом, моим талисманом, чем-то вроде ритуала. Но это не всё. Я не могу перестать думать о тебе. О твоей улыбке, о том, как ты хмуришься, когда злишься, о том, как ты всегда знаешь, что сказать, чтобы заткнуть меня. — Он усмехнулся, но его глаза были серьёзными. — Я влюбился в тебя, Феликс. И это пугает меня до чёртиков, потому что я не привык к такому. Но я не хочу тебя терять. Не хочу, чтобы ты был просто частью моей карьеры. Я хочу, чтобы ты был частью моей жизни.

Феликс смотрел на него, его глаза расширились, а губы слегка приоткрылись. Он явно не ожидал такого. Несколько секунд он молчал, и Хёнджин почувствовал, как его сердце замирает. Но затем Феликс улыбнулся — мягко, тепло, почти нежно.

— Хёнджин... — начал он, но не успел договорить.

Хёнджин наклонился, его рука мягко коснулась щеки Феликса, и он поцеловал его. Это был не тот жёсткий, голодный поцелуй, как раньше. Этот был нежным, полным любви, словно Хёнджин пытался вложить в него всё, что не смог сказать словами. Феликс ответил, его губы были мягкими, тёплыми, и он притянул Хёнджина ближе, запустив пальцы в его волосы.

Они отстранились, их лбы соприкоснулись, а дыхание смешалось. Феликс смотрел на Хёнджина, его глаза блестели.

— Ты правда невыносим, — прошептал он, но его голос был полон тепла.

— А ты очень милый, — ответил Хёнджин, улыбаясь.

Они лежали на песке, глядя на звёзды, их руки переплелись. Море шумело, а ночь казалась бесконечной. Это было началом — не ритуала, не игры, а чего-то настоящего.

Пляж был тихим, только шум волн и далёкий гул города нарушали тишину. Хёнджин и Феликс лежали на песке, их руки переплетены, а сердца бились в унисон. После признания Хёнджина и их нежного поцелуя воздух между ними стал другим — лёгким, наполненным теплом и обещанием чего-то большего. Феликс смотрел на звёзды, его щёки всё ещё горели от поцелуя, а Хёнджин не мог отвести от него взгляд. Он чувствовал себя живым, настоящим, как будто впервые за долгое время он был не звездой ринга, а просто Хёнджином.

— Поехали ко мне? — тихо спросил Хёнджин, его голос был мягким, но в нём чувствовалась надежда.

Феликс повернулся к нему, его глаза блестели в лунном свете.

— Ты уверен? — спросил он, но в его голосе не было сомнения, только лёгкая насмешка.

— Никогда не был так уверен, — Хёнджин улыбнулся, поднимаясь и протягивая ему руку.

Они встали, отряхивая песок с одежды, и вернулись к машине. Хёнджин открыл дверь для Феликса, и тот, всё ещё держа букет роз и пионов, сел на пассажирское сиденье. Дорога обратно в город была спокойной, радио тихо играло какую-то мелодию, а Хёнджин время от времени бросал взгляды на Феликса, который смотрел в окно, улыбаясь своим мыслям.

Когда они вошли в квартиру Хёнджина, напряжение, которое копилось весь вечер, наконец прорвалось. Дверь едва успела закрыться, как Хёнджин притянул Феликса к себе, его губы нашли его в жадном, но нежном поцелуе. Феликс ответил с той же страстью, его руки скользнули под пиджак Хёнджина, сбрасывая его на пол. Букет упал где-то у входа, но никто из них не обратил на это внимания.

— Хёнджин... — выдохнул Феликс, когда их губы на секунду разъединились, но Хёнджин не дал ему договорить, целуя его снова, глубже, его язык скользнул в его рот, исследуя, требуя. Феликс не отставал, его пальцы расстёгивали пуговицы рубашки Хёнджина, обнажая его татуированный торс.

— Ты слишком торопишься, доктор, — пробормотал Хёнджин, его голос был хриплым от желания, но он улыбался, прижимая Феликса к стене.

— Это ты начал, — Феликс ухмыльнулся, и в его глазах мелькнул огонёк, которого Хёнджин раньше не видел — дерзкий, почти бунтарский. Он схватил Хёнджина за запястья, неожиданно развернув его так, что теперь уже Хёнджин оказался прижат к стене. — Моя очередь.

Хёнджин замер, его брови приподнялись от удивления, но он не сопротивлялся. Этот Феликс — уверенный, доминирующий — был новым, и, это было горячо.

Феликс наклонился, его губы скользнули по шее Хёнджина, оставляя влажный след. Он прикусил кожу, не сильно, но достаточно, чтобы Хёнджин выдохнул, его тело напряглось от удовольствия.

— Тц, Феликс... — Хёнджин зарычал, его руки попытались схватить Феликса за талию, но тот перехватил их, прижимая к стене над головой Хёнджина.

— Не так быстро, — Феликс улыбнулся, его голос был низким, почти приказывающим. — Сегодня я решаю.

Хёнджин смотрел на него, его глаза горели от смеси удивления и возбуждения. Он привык быть в контроле, но сейчас, под взглядом Феликса, он был готов подчиниться. Феликс стянул с него рубашку, его пальцы пробежались по татуировкам, обводя линии на груди и животе. Он наклонился, целуя каждый участок кожи, его язык скользнул по соску Хёнджина, заставляя того выгнуться.

— Боже... — Хёнджин стонал, его голова запрокинулась назад. — Ты... ты точно доктор?

Феликс засмеялся тихо, его дыхание обожгло кожу Хёнджина.

— Может, я не только доктор, — прошептал он, его губы скользнули ниже, к краю брюк Хёнджина. Он медленно расстегнул ремень, затем молнию, стягивая брюки вместе с боксерами. Член Хёнджина, уже твёрдый и пульсирующий, оказался перед ним, и Феликс не стал медлить. Он обхватил его рукой, двигая медленно, дразняще, наблюдая, как Хёнджин кусает губу, пытаясь сдержать стон.

— Феликс... — Хёнджин выдохнул, его голос дрожал. — Не играй со мной.

— А кто сказал, что я играю? — Феликс посмотрел на него снизу вверх, его глаза блестели от озорства. Он наклонился, обхватив член Хёнджина губами, его язык скользнул по головке, собирая каплю предэякулята. Хёнджин застонал громче, его руки, всё ещё прижатые к стене, сжались в кулаки.

Феликс двигался уверенно, его губы и язык работали в идеальном ритме, то ускоряясь, то замедляясь, доводя Хёнджина до грани. Когда он почувствовал, что Хёнджин близок к оргазму, он отстранился, оставив его тяжело дышащим и раздражённо смотрящим на него.

— Ты серьёзно? — Хёнджин почти рычал, но его глаза горели желанием.

Феликс только ухмыльнулся, поднимаясь и целуя его — жёстко, с напором, их языки сплелись в жарком танце. Хёнджин наконец освободил руки, обхватывая Феликса за талию и разворачивая его так, чтобы теперь тот оказался прижат к стене. Он стянул с Феликса рубашку, обнажая его бледную кожу, и его губы тут же нашли его шею, прикусывая и оставляя красные следы.

— Моя очередь, — пробормотал Хёнджин, его руки скользнули к брюкам Феликса, быстро расстёгивая их. Член Феликса был твёрдым, и Хёнджин провёл по нему пальцами, наблюдая, как Феликс вздрагивает, его дыхание сбивается.

— Хёнджин... — Феликс стонал, его руки вцепились в плечи Хёнджина, оставляя следы от ногтей. — Давай... в спальню.

Они едва дошли до кровати, спотыкаясь и продолжая целоваться. Хёнджин толкнул Феликса на чёрные шёлковые простыни, его тело нависло над ним. Он достал лубрикант и презерватив из прикроватной тумбочки, но Феликс перехватил его руку, его глаза были полны решимости.

— Я хочу сверху, — сказал он, его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь.

Хёнджин замер, его брови приподнялись, но он кивнул, лёг на спину, позволяя Феликсу взять контроль. Тот оседлал его, его движения были уверенными, почти хищными. Он нанёс лубрикант, медленно подготавливая Хёнджина, его пальцы двигались умело, заставляя того стонать и выгибаться.

— Боже, Феликс... — Хёнджин сжал простыни, его глаза были полузакрыты от удовольствия. — Ты... ты точно бунтарь.

Феликс улыбнулся, наклоняясь и целуя его, пока его рука продолжала работать. Затем он медленно опустился на член Хёнджина, его тело напряглось, но он не остановился, принимая его полностью. Хёнджин застонал, его руки сжали бёдра Феликса, помогая ему двигаться.

Феликс начал медленно, но его ритм быстро стал жёстче, увереннее. Он наклонялся, целуя Хёнджина, кусая его губы, его шею, оставляя следы. Хёнджин отвечал, его руки скользили по спине Феликса, по его ягодицам, притягивая ближе. Их стоны наполняли комнату, смешиваясь с шумом города за окном.

— Боже, ты... невероятный, — выдохнул Хёнджин, его голос дрожал от удовольствия. Феликс только улыбнулся, ускоряя темп, его собственный член тёрся о живот Хёнджина, оставляя влажные следы.

Они кончили почти одновременно: Феликс — на грудь Хёнджина, его тело содрогнулось от оргазма, а Хёнджин — с низким рыком, его пальцы впились в бёдра Феликса. Они рухнули на кровать, тяжело дыша, их тела всё ещё дрожали от пережитого.