Глава 24(3)

***Я ввалилась в кабинет без стука. Аргес лишь окинул меня мимолётным взглядом и вновь вернулся к компьютеру. На его лице было написано, что он явно чего-то не понимает.

— Что там? — выпалила я, присаживаясь в кресло напротив.

— Это что-то настолько непонятное, что я даже не знаю, как это описать. Из всего того я только узнал одно место. Пещера самоцветов.

Я нахмурилась, ничего не понимая.

— Там что, нет координат? Нет описания способа, как попасть в Лиарду?

— Он есть, но... я так и не понял. Вот, послушай:

"Эр-ха Ноир сам не подозревал, что, пытаясь уничтожить половину мира, он открыл врата в мир новый, ранее неведомый. Взрыв такой мощи искривил пространство и создал дыру, в которую затянуло часть суши".

Так, далее пошли формулы, это нам не нужно. Где же это... ага! Вот, нашёл:

"Я знаю, что учёные в прошлом интересовались квантовыми скачками, но так и не продвинулись дальше теории. Глупцы! Ведь они искали не в том месте! Ответ всегда был у них под носом!".

— Какая ирония! — хмыкнула я. Аргес ничего не ответил и продолжал внимательно пялиться на монитор.

— Больше всего мне не понятно вот это:

"Мы и наш мир находимся на четвёртой плотности. Мир материальный, видимый нашим глазам. Пятая плотность — преобразование физического тела в кремний. Шестая плотность — кремний переходит в фазу чистого света, не имеющего формы. Седьмая плотность — свет обретает форму, очертания, цвет. Возвращаются обычные чувства, типа зрения и осязания, только усиленные многократно. Добавляются новые чувства в виде внутреннего ока и эмпатии. О большем говорить сложно. Пока что сложно.

Для перехода из плотности на плотность физическое тело нужно перестроить на молекулярном уровне. Перестраивать каждый раз, соответственно плотности. По моим подсчетам Лиарда находится на седьмой. Для того, чтобы перейти из четвёртой фазы в седьмую, нужно оказаться в условиях квантового портала. Это возможно только лишь в абсолютном вакууме и при одинаково сильном воздействии волн разного типа".

Аргес замолчал и выжидательно уставился на меня. Словно я должна была перевести это на понятный язык.

— Если говорить совсем уж грубо, то всё, что я поняла: Лиарда находится в другом измерении, и есть некий портал, который находится в нашей... в пещере самоцветов.

Он заметил мою оговорку и вскинул одну бровь. Уголок губ дёрнулся, но он быстро обуздал это желание. Я смущённо потупилась, но тут же вернулась к прерванному разговору.

— Нет смысла об этом рассуждать. Нужно пойти и увидеть всё самим.

Повисла тяжёлая тишина, которая затянулась. Мы лишь смотрели друг другу в глаза, понимая всё без слов. Потому что здесь они были не нужны. Мы прорвались сквозь тернии к финишной прямой, но за ней было настолько темно, что решительность подкосилась. Сейчас мы видели дорогу только на несколько метров вперёд. Возможно, там, за чертой, нас ожидала глубокая яма, в которую мы сиганем по незнанию. Возможно, за чертой был пьедестал, на который мы взойдём вместе. А возможно, там была абсолютная пустота.

В одном Аргес был прав: мы никогда не узнаем, пока не проверим. Машине нужно ехать вперёд, чтобы осветить следующие несколько метров.

— Сейчас или никогда, — нарушил тишину парень.

— Сейчас или никогда, — эхом откликнулась я.

Аргес подключил свой браслет к компьютеру, загружая данные. Когда загрузка всей информации была завершена, он достал карту памяти и спрятал её в сейфе.

— Идём, — скомандовал он.

— Сейчас? — отчего-то смутилась я.

— Предлагаешь подождать ещё лет двадцать?

— Нет. Идём.

Ноги непритворно подкашивались, когда мы шли по Картарэфу. На лестнице и вовсе пришлось придерживаться за стену, чтобы не сигануть вниз.

Народ был взволнован. Первым делом, когда мы вернулись, Аргес выгнал всех головорезов Энима. Каким образом он это сделал — мне не ведомо. И эта ситуация вызвала много вопросов у жителей замка. Мы, естественно, умолчали о происшествии, но долго этого шила в мешке не удержишь.

По дороге нам встретилась Дофа. Завидев Аргеса, кроха резко поменяла своё направление и решительным шагом направилась к нам. На её лице виднелось откровенное раздражение, из-за чего я морально подготовилась к взбучке.

— Аргес! Где тебя носит столько времени? Что происходит? Куда делись отступники? Нам некого послать в дежурство!

— У меня были дела, Дофа. И они не закончились до сих пор. Нам с Тайриной срочно нужно отлучиться. Возьми на себя организацию караула.

— О, я пыталась! Да только Венара так же сгинула в неизвестном направлении! — рявкнула женщина.

Я вздрогнула и уставилась на свои ботинки, стараясь скрыть лицо за волосами.

— Нет времени её искать. Отправь Фаира и Офелию. Или кого-то, кто свободен. Можешь даже сама сходить. Я позже с этим разберусь, а сейчас извини, я занят.

— Занят? Это чем ты таким занят, да ещё и вместе с Тайриной, что плюешь на свои обязанности?

Повеяло холодом, отчего я поежилась и непроизвольно отступила Аргесу за спину. Кожа новой перчатки, идентичной той, что сгинула в бункере, заскрипела.

— Не твоего ума дело, чем я занят. Это важнее, чем организация патруля. Ты займешься этим, а если не справишься, то будешь отчитываться, почему такая простая задача тебе оказалась не по зубам, — холодным ровным тоном проговорил он.

Дофа от этих слов покрылась красными пятнами. Её нижняя губа подрагивала, а глаза заблестели. Но глава Тинаана не стал ждать взрыва эмоций и быстрым шагом направился к выходу. Я поспешила за ним, хоть и хотелось остаться и утешить женщину. Но он прав, сейчас важнее найти вход в Лиарду. А Дофа отойдёт и простит ему эту жестокую вспышку. По крайней мере, в этом я убеждала саму себя.

Мы летели сквозь толпу, которая была и без того взволнованной. Завидев в очередной раз своего хмурого правителя, люди испуганно переглядывались и расступались. Буря грозила грянуть в любой момент.

— Опять что-то случилось.

— Что, опять кого-то убили? Сколько можно? Куда подевалась охрана?

— Мы имеем право знать!

Я очень надеялась, что Аргес этого не услышал, но надежда эта разбилась в тот момент, когда я врезалась ему в спину. Парень медленно обернулся и окинул присутствующих пристальным взглядом. Разговоры утихли. Мыши попали под змеиный гипноз.

— Люди Энима оказались предателями, которые работали на имперского человека. Эта плесень долгое время прикрывалась другом ради своих целей. Вам нужна такая охрана?

В ответ была лишь давящая тишина.

— Повторяю вопрос, если он не понятен с первого раза: вам нужна такая охрана?

Толпа загудела, подобно рою пчёл, подтверждая, что в таких людях они не нуждаются, и даже хорошо, что отступников прогнали.

— Ещё вопросы?

— Мы боимся. Каждую минуту ждём, что на нас нападут. Боимся спать по ночам, боимся отпускать детей из дому.

— В данный момент я иду решать эту проблему. И чем дольше вы меня задерживаете, тем больше шансов у монстра подобраться к вашему порогу.

Больше молчанку не нарушил никто. А я в очередной раз поразилась той резкости и холодности в его голосе. И что-то мне подсказывало, что он не блефовал. Я осеклась, понимая, что Бумфиса таким жестоким сделала именно должность. Но сейчас, в отставке, он, наконец-то, сможет прочувствовать всю палитру эмоций и увидеть радости жизни. К примеру, в тех огромных зелёных глазах, которые так внимательно наблюдали за процессом резьбы по дереву, или в подгоревшей шарлотке, или в разноцветных цветочных горшках. Многолетняя гонка за призраком завершена. Почти завершена, но его это уже не касается.

Мы вошли в лес. Но не было времени отвлекаться на его манящие красоты, так как темп, с которым мы передвигались, к этому не располагал. Да и мысли были слишком тревожными, буквально дымились, чтобы думать о чём-то ещё.

Я мысленно просила вселенную помочь нам разобраться в той странной инструкции, что оставил Тинай. Я просила, чтобы хоть сейчас она была благосклонна к нам и дала глоток воды надежды после длинной пустыни отчаяния. Оно разрушает веру, оно исчерпывает чувства, оно отравляет мир, затуманивает взгляд. Отчаяние — настоящее зло. Отчаяние убивает быстрее любого ножа.

Деревья поредели, за ними виднелся край обрыва. Сердце участило свой ритм, гулко отдавая пульсацией в висках. Аргес первым подошел к краю, сел на землю и на минуту замер. Я не знала, что он делает и последовала его примеру, усевшись рядом. Он задумчиво смотрел в пропасть.

— Знаешь, сколько раз меня манили те острые камни внизу?

— Н-нет...

— Каждый раз, как я сюда приходил. Я устал от долгого бега в никуда. Каждый день, открывая глаза, я знал, что придётся сражаться. Со всеми, с миром, с самим собой. Но, как видишь, я оказался сильнее этого порыва слабости.

— В слабости нет ничего постыдного. Все мы люди, все когда-то пасуем перед трудностями.

— Ты забываешь, что я не такой, как ты. Не такой, как остальные, — грустно усмехнулся он.

— Забываю. Это значит, что не стоит на этом заострять внимание, — тихо ответила я, едва ощутимо дотронувшись до его руки.

В этот раз он не стал отстраняться, а только переплёл наши пальцы. Мне хотелось так просидеть целую вечность, но реальность омрачала этот момент. До решительного шага оставалось всего несколько мгновений, и мне хотелось надышаться ими на жизнь вперёд.Аргес сиганул вниз, не расцепляя наших рук. От неожиданности я взвизгнула, но сильные руки подхватили меня у самой земли, не дав упасть. Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, и мне очень захотелось сократить это невыносимое расстояние до нуля. Но он лишь смотрел на меня своими ледяными глазами, словно пытался что-то для себя понять. Смотрел долго, испытующе, внимательно. И в айсберге загорелся огонёк.

Поставив меня на землю, Аргес уверенным шагом пошёл по узкой опасной тропе. Я судорожно вздохнула и пошла за ним следом. Так у нас повелось: я указываю ему путь, а он расчищает для меня дорогу.

В пещеру мы нырнули без остановки. К закату было ещё далеко, так что она выглядела не так красочно. Камни в стенах загадочно поблескивали, словно намекая, что они знают всё и даже нашу причину визита. И они готовы были поделиться знаниями, но за определённую плату.

Аргес включил свой браслет и перед глазами возник голографический экран.

— А он так может? — не на шутку удивилась я.

— Он и не такое может, — отстранённо проворчал парень, осматривая стены.

Он ходил от стены к стене в поисках чего-то мне неведомого. Я предусмотрительно молчала, не вмешиваясь. Кружил он так минут десять, пока не остановился у противоположной стены. Постучав костяшками по крупному фиолетовом камню, с силой нажал на него. Послышался странный гул, пол пещеры вибрировал. Я едва успела отскочить, как в земле открылся проход. Переключив свой браслет в режим фонарика, Аргес без раздумий стал спускаться. Я хаотично пыталась включить свой браслет, чтобы, упаси Тинай, не отстать и не потеряться.

Ступеньки привели в узкий прямой коридор. Пространство было настолько тесным, что становилось жутко. Прямо перед нами находилась металлическая дверь с кодовым замком.

— Отлично, — проворчал Аргес.

— Тинай не оставил пароля?

— Это было бы слишком просто, — с неким отвращением ответил он.

— Будем пробовать методом угадывания и исключения. Введи "Лиарда".

Кнопки пищали под натиском его пальцев. Экран засветился красным. Предвидя его реакцию, я поспешила продолжить:

— Попробуй "Су".

Реакция та же.

— Э-э-э... "Белая Империя"?

Цвет экрана не изменился.

— Нужно подумать, — заявил он, опускаясь на землю.

Я последовала его примеру.

Угадать пароль — не самая лёгкая задача. Но что-то меня не пускало пуститься в строение логических цепочек. Пароль должен быть очевидным, но от этого сложным.Главными увлечениями Тиная были наука, Лиарда, Су и Империя. Человеком он был очень продуктивным, а значит занятым. Но именно его любовь к женщине с васильковыми глазами помогла найти нам его дневник. Он был обычным мужчиной, который любил свою семью и своё дело. Детей у них с Су так и не появилось.

Молниеносная догадка поразила меня. Поднявшись на ноги, я подошла к двери, внимательно осматривая кодовый замок.

— Что тебе взбрело в голову? — удивлённо спросил Аргес.

Но я не ответила, неспешно нажимая на кнопки. Шестизначный пароль был введён и осталось лишь нажать на подтверждающую кнопку. Зажмурившись, нажала на неё. Послышался писк, затем щелчок, и дверь с шипением отворилась.

— Что ты ввела? — ошарашенно поинтересовался парень.

— Бумфис. Имя единственного сына.

Аргес отшатнулся, словно я на него замахнулась.

— Все эти послания и загадки предназначались ему и только ему. Но в силу своего характера, Бумфис искал двойное дно во всём. А стоило лишь проведать своего отца.

Комната за дверью была более чем странной. Стены были обиты панелями из акустического поролона, придавая этому место сходство с камерой для душевно больных. Я сделала шаг, но Аргес схватил меня за плечо, пригвоздив к месту.

— Ты туда не пойдёшь.

— Это ещё почему? — возмутилась я.

— Я не знаю, что это за место и что произойдет, если переступить порог. Пойду я.

Я резко сбросила его руку со своего плеча и смерила злобным взглядом.

— На меня это не подействует, можешь злиться сколько хочешь. Можешь ненавидеть меня, но я не пущу тебя в эту проклятую комнату. Я не готов так тобой рискнуть.

Чувства перевалили за край. Взмахнув рукой, я влепила ему пощечину. Он даже не пошатнулся.

— Прекрати делать из себя великого вершителя судеб. Потому что ты не всегда с этим справляешься на отлично. Прекрати указывать мне, что делать. Я ввязалась в это добровольно, и ты не можешь мне запретить. Можешь сейчас злиться на меня, но я войду в эту комнату, чего бы мне это не стоило.

Парень молчал, продолжая буравить меня немигающим взором. На скулах двигались желваки.

— Мы начали это вместе — вместе и закончим, даже если мы там погибнем. Нравится тебе это или нет. Оставить меня здесь одну — самое эгоистичное, что мне доводилось от тебя слышать. Я не хочу умирать. Но ещё больше я не хочу жить, если умрёшь ты.

Его угрожающий взгляд был подобен взгляду хищника, что вот-вот кинется на свою жертву и перегрызёт ей горло. Я ожидала, что он просто вырубит меня и отнесёт подальше от этого места. От этого ожидания я непроизвольно вжала голову в плечи и отступила на шаг.

Аргес резко поддался вперёд, и не успела я даже испугаться, как на мои губы обрушился поцелуй. Крепкие руки обвились вокруг талии и с силой прижали к себе. Настолько сильно, словно он пытался впечатать меня в себя. Болели рёбра, но я не противилась, тихо радуясь этому. Его губы жадно выхватывали поцелуи, словно это было единственным, что могло утолить хищный голод. В голове помутнело, ноги ослабли, а по всему телу разлился томный тяжёлый жар. Он до боли прикусил мою губу, а затем слизнул выступившую солёную каплю.

Все мысли напрочь выветрились из головы. Был только он, я и обжигающий огонь, что тёк по венам.

Но Аргес отстранился. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы привести свои чувства в относительный порядок и вернуть разбежавшиеся мысли.

— Я уже себя за это ненавижу, но... дамы вперёд.

Я взглянула на него, в эти глаза, что так ярко сейчас светились, и сердце сладко трепыхнулось. Сделав глубокий вздох, переступила порог комнаты. Он вошёл следом и закрыл за собой дверь. В тот же миг пол начал подсвечиваться, между швами плиток гуляли голубые огоньки. Творилось что-то странное. Я опасливо оглянулась. Слышался тихий пульсирующий шум.

— Что... ты слышишь это?

— Ты слышишь собственную кровь, — уверенно и спокойно ответил он.

Шум становился с каждым разом громче, но частота пульсации всё замедлялась. Ощущалось чьё-то присутствие, словно призрачные руки гуляли по моей коже. Бил озноб, но лицо пылало.

Аргес сократил расстояние между нами до нескольких сантиметров. Его руки взяли моё лицо, заставляя заглянуть ему в глаза.

— Мне страшно, — прошептала я.

Сердце всё замедлялось. Между ударами можно было досчитать до трёх.

— Ты не одна. Помни это.

Раз, два, три, четыре, пять. Удар. В глазах появилась рябь.

— Не бойся, я рядом.

...пять, шесть, семь. Удар. Мышцы сковывает судорога, которая не проходит. Двигаться практически невозможно. Суставы каменеют. Я закрыла глаза от страха.

— Анаит, я... люблю тебя.

...семь, восемь, девять. Удар. Воздух не поступает в лёгкие. Я пытаюсь пошевелить губами, чтобы произнести самые главные слова в моей жизни. Мозг каменеет.

— Я... я... люблю тебя, Сэт.

...восемь, девять, десять.

Тишина.