Глава 6(1)

Безмятежный сон. Тепло и уютно, ничего не тревожит. Мама на кухне, приготовила какао. Пахнет вкусно. Руп наверняка уже вовсю уплетает оладьи с мёдом.Солнце упорно пробивалось сквозь приоткрытые шторы, настойчиво требуя от меня пробуждения.— Нет... мам, ещё пять минут... сегодня воскресенье... — сонно протянула я, укрываясь одеялом с головой.— Мило, но я не твоя мама. И сегодня не воскресенье, а среда. Просыпайся или завтрак остынет, — ответила мне мама низким глубоким голосом.Резко сев, очень пожалела об этом. В глазах потемнело, и я не видела вообще ничего.— Тихо, не так резко.Окружающие пейзажи обретали форму и яркость. Голова ещё кружилась, но темнота понемногу исчезала. Человек, сидящий на кровати у меня в ногах, становился узнаваем. Моё тело сковало напряжение, когда я поняла, кем являлся мой визитёр.Глаза с вертикальными змеиными зрачками глядели на меня с некоторой ехидцей. Безупречные алые губы улыбались лишь одним уголком. Люция хмыкнула, и мне послышалось шипение. Натянув одеяло по самые подмышки, уставилась на неё, как мышь на кобру. Янтарные глаза гипнотизировали.— Доброе утро. Точнее, добрый день, — поздоровалась она. От её голоса по кровати прошла вибрация. Волосы зашевелились у меня на затылке.— Добрый, — одними губами промямлила я.И только после этого я соизволила оглядеться по сторонам. Это явно была не моя камера. Комната больше напоминала больницу. Кроме нас, никого не было. А от этой женщины веяло откровенной опасностью.— Как ты себя чувствуешь? — спокойно спросила она, сосредоточив свой взгляд на небольшом прозрачном чайничке, в котором плавали листья и мелкие цветочки. Разлив чай по кружкам, Люция взяла одну и поднесла ко рту. Сделав осторожный глоток, она прикрыла глаза.— Горячий.Прислушавшись к собственным ощущениям, я вынесла вердикт:— Нормально. Как я сюда попала?— Аргес тебя принёс.— Аргес?! — невольно воскликнула я. Уж слишком это было невероятно.— Да. По моей просьбе.— Но...— Тс-с. Поешь. И выпей со мной чаю. А тогда поговорим. Разговаривать с набитым ртом неприлично.Эта фраза была забавной. Я едва сдержалась, чтобы не хихикнуть. Один из самых ярких представителей уродов рассказывает мне о манерах.Взяв глубокую тарелку с подноса, обнаружила там овсянку с лесными ягодами. На другой тарелке лежала булочка с маслом. В кружке уже остывал чай. Желудок радостно заурчал, как только нос учуял сладкий запах. Я была слишком голодна, чтобы дуть на каждую ложечку каши. Обжигая язык и нёбо, расправилась с ней за считанные минуты.— Жить будешь, — усмехнулась женщина, делая очередной глоток чая.Подавив сытую отрыжку, потянулась за чашкой.— Теперь мы можем поговорить?— Конечно. Спрашивай, — позволила Люция.Эта фраза вогнала меня в ступор. Что спрашивать? Вопросов был вагон и маленькая тележка.— Бумфис отпустил меня?— Иначе ты бы всё ещё сидела там, — уклончиво ответила она, не отрывая от меня немигающего взора.Было некомфортно. Хотелось спрятаться от этого взгляда или просто перестать смотреть ей в глаза. Такое впечатление, что она заглядывала в самые тайные уголки моего подсознания и видела всё насквозь. Скрывать мне нечего, по крайней мере, сейчас. Но хотелось хоть немного сохранить личного пространства, а с этой женщиной такая задача была невыполнима.— Он всё ещё считает меня убийцей? — робко выдавила я.Люция прикусила губу. Мне показалось, что я увидела длинный тонкий клык.— Нет. Он и не считал.Её ответ заставил меня опешить.— Но ведь... Аргес ему сказал...Люция вздернула бровь и на секунду прикрыла глаза.— Аргес иногда не умеет сдерживать своих чувств. Да-да, хоть и выглядит очень отстраненным и холодным. Лисана была для него, как старшая сестра. Бумфис был застигнут врасплох этой новостью. Согласна, он вспыльчивый. Но отнюдь не такой монстр, каким ты его видишь. Иногда он сделает что-то сгоряча, а потом очень сильно жалеет об этом.— Но Аргес не поверил ни единому моему слову! Он сказал, что я шпионю на Белую Империю.Люция вздохнула.— А теперь посмотри на ситуацию с другой стороны: поздний час, глухой лес, чей-то крик, труп и странная незнакомка возле тела. Что бы ты подумала? Затем она говорит о странных синих точках, которых никто никогда не видел и не отвечает на вопросы.С этой точки зрения всё выглядело и правда не очень. Возможно, будь я на месте Аргеса, то поступила бы так же. Но я не на его месте. У меня своя правда, которую никто не пытался понять.— А что он делал в лесу в такое время?— Патрулировал, как ни странно. Почему ты бежала, Анаит?Звук собственного имени заставил меня вздрогнуть.— Откуда ты...Люция лишь улыбнулась и покачала головой.— Отвечать вопросом на вопрос нехорошо. Дай сначала ответ, а потом только спрашивай.Что я должна ей на это ответить? Что струсила? Что захотела домой, к маме? В место, где меня никто не ждёт, но очень тщательно ищут?— Не знаю, я сглупила. Больше такого не повториться, — ответила я, старательно рассматривая свои руки. Они были все в царапинах.— Это верное решение. Не потому, что мы ревностные собственники. А потому что так будет лучше для тебя. Мы не кусаемся, Анаит. Бам-Бам может иногда, но, думаю, это ты, как-нибудь, переживёшь.Я не знаю, верное ли это решение или нет, но спорить не было смысла. Этот мир странный и непонятный. Мне неизвестны причины, по которым меня похитили, неизвестны их планы на меня, и были ли они вообще.В памяти всплыли мои ощущения и мысли, когда я находилась в камере. Хотелось чего угодно, только бы выбраться оттуда и банально согреться. Холод, голод и боль сводили с ума.Я слаба. Даже слепой щенок более жизнеспособен.Смирись и станет легче...— Откуда ты знаешь моё имя?Люция прищурилась и улыбнулась.— Я знаю имена всех и каждого. Я была при твоём похищении, слышала, как тебя вызывали герэнды. Многие здесь берут другие имена, — ответила женщина, сладко потягиваясь. Чешуйки на её руках ловили блики солнца.— Люция — это твоё настоящее имя?— Одно из имён.— А как будет полное?Она хитро улыбнулась.— Сломаешь себе язык, а я не люблю, когда картавят мои имена. Зачем ты украла столовые приборы?Этот вопрос заставил меня покраснеть.— Потому что серебро — очень дорой материал. И я хотела... думала, что смогу...— Подкупить герэндов. Чтобы они поверили в историю о том, что тебя похитили уроды против твоей воли, — каждое произнесённое слово было подобно удару кнута. Оправдываться было бессмысленно. Неизвестно, какая реакция последует. А то и вовсе снова бросят в камеру за воровство.Но реакция Люции меня смутила: она засмеялась. Грудной низкий смех заставил меня вздрогнуть от своей внезапности. Кровать мелко вибрировала, а я совершенно ничего не понимала.— Прости. Возможно, я бы так же поступила, будь я на твоем месте.— Но ты не на моем месте, — эхом откликнулась я, смотря в пространство.— А где твоё место?На этот вопрос у меня не было ответа. Ни для неё, ни для себя. Хуже всего, когда нет ответа на этот вопрос. Тогда ты не человек, если у тебя нет места. Ты просто тень.— Не знаю. Такое впечатление, что при рождении каждому выдают инструкцию, как управлять своей жизнью, а мою впопыхах где-то потеряли.— Инструкций не существует. Только несколько общих советов, но для каждого свои. Если собрать их воедино, то получится инструкция к апокалипсису. Этот мир едва пережил один, второго такого он не выдержит.Её слова поразили меня глубиной своего смысла и заставили погрузиться в размышления о собственной жизни и её назначении. Разговор вмиг потерял свой былой интерес.— Оставлю тебя в размышлениях, но не слишком затягивай. Сегодня много дел, — сказала Люция, поднимаясь с кровати.— Дел? Каких дел?— Подготовка к погребению Лисаны.