Глава 12

Глава12

Кризис вводит людей в три состояния: тупость, грубость и действенность

Народная мудрость Россарии

Я долбила в дверь и ничего не слышала, но надеялась, что услышат все. Вивернов подонок нашел меня в самый неподходящий момент и потащил знакомиться поближе. Вот тварь. Испугалась я по-настоящему, когда он достал «жало» и направил на Рея – крошечное оружие, экспериментальный образец который недавно показывал мне Рудь. Оно создано для людей-немагов. Как оно работает я понятия не имела, но то, что оно поможет болвану и принесет химерову кучу проблем, знала однозначно. Вот сволочь! Я кипела и не находила слов. И залепила кулаком по грудине Маркусу, когда тот открыл резко дверь, но вместе с ним в комнату заглянул Джар, в поисках кого-то и, возможно, даже меня!

– Где он?! – крикнула я Крамеру в лицо, не найдя глазами Рея. – Что ты с ним сделал?! – но тот в ответ лишь грубовато схватил за плечо.

– Извините, – друг быстро закрыл дверь, а затем ошалело заглянул вновь. За его спиной появился Йен и заплаканная Ливана. – Отпустил! Быстро! – Джар в гневе раздул ноздри и медленно стал двигаться к нам, и мой мучитель неожиданно тяжело вздохнул, словно уже жалел о том, что связался с девушкой, вносящий хаос не только в свою жизнь, но и в жизни всех вокруг по периметру.

– Сложная ты, – недовольно буркнул Маркус и отпустил руку, держащую мою чуть повыше локтя. – Это не конец, дорогая. Думаешь, объявила о помолвке с другим и на этом меня обскакала? – гадливо усмехнулся он и покачал головой. А у Джара сделалось такое лицо, словно он узнал, что кто-то почил, не оставив даже магического следа. Чтобы вы понимали — это невозможно. Энергетический слепок остается в целости и сохранности сорок дней.

– Увидимся в Даркмурте, невеста, – глумливо подмигнул он и вышел за дверь, насвистывая веселый мотивчик.

– Псих! – в злости сказала подруга, захлопывая дверь.

А Джар принялся осматривать меня, словно меня тут били.

– Все хорошо, – повторила я другу.

– Ты в своем уме, Эв? Мне даже подумать страшно о том, что могло произойти, а ты говоришь «все хорошо», – передразнил меня, чего, кстати, за ним не водилось.

– Что вообще происходит? Почему все говорят о твоей помолвке с сыном посла? И что за еще одна помолвка? Это как? – спросил он, видимо, еще не подхватив ветер сплетен второй волны.

– Джар, где ты ходишь? – ворчливо отозвалась эртонка. – Эв обручена с Рейдаром, – подняла она брови, словно это было так очевидно. А эмоции на лице друга застыли непроницаемой маской. Он перевел на меня выжидающий взгляд.

Я пожала плечами:

– Случайно все получилось, – я оглядела комнату и не увидела северянина, будто бы он и не входил или это была галлюцинация, но это была реальность!

На мои слова Йен пристально на меня посмотрел и, кажется, подавил улыбку. Он-то видел все своими глазами.

– Кого-то потеряла? – спросил рыжий, сложив руки на груди и внимательно за мной наблюдая.

– Рея. Он вошел перед вами, но псих вытащил...м...как бы сказать. Рудь назвал это устройство – «жалом». Своеобразное оружие, – все трое смотрели на меня с недоумением, о чем это я толкую.

Мы разошлись по гостевым покоям, размеры которых были с квартиру дэрнийца в дорогом квартале.

– Нашел, – безэмоционально сказал Джар, открыв гардеробную комнату, посреди которой на красном ковре лежал Рей в чёрном смокинге. Сердце испугано дернулось.

Мы склонились одновременно, все кроме Джара, я села рядом с дэрнийцем и прослушала ухом, дышит ли. Что за мерзость сделала эта сволочь я не знала, но важный орган бился о грудную клетку, и он очень ровно и тихо вдыхал воздух.

– Его надо к целителям! – быстро отрапортовала я и посмотрела на Джара, но тот отрицательно покачал головой. Йен сел и неожиданно ударил Рея по лицу. У Ливаны округлились глаза, а я подавилась на вздохе.

– Что ты делаешь?! – зашипела я на кучерявого.

– Пытаюсь привести его в чувство, а ты что решила? – проворчал Йен.

Я повернулась к другу:

– Почему ты говоришь «нет»?! Этот подонок что-то с ним сделал! – рявкнула я.

– Успокойся! – Джар не хуже меня повысил голос, и я притихла, ситуация была и правда нервная. – Включи голову, Эверис, – недовольно отозвался приятель, который однозначно не испытывал того эликсира чувств, что одна запутавшаяся в чувствах колдунья. – Мы на приеме в своей стране, он иностранец в другом государстве, на него напал верноподданный Россарийской империи, сын посла, если быть точным. Не улавливаешь? – развел он руки, словно в воздухе витали ответы.

Я посмотрела на адарийца исподлобья, нахмурившись. То, что он говорил освежало мой суматошный разум.

– Будет международный скандал, – добавил Йен. – Этого сейчас точно не надо.

– И что вы предлагаете? – встала я в позу сахарницы.

– Оставить здесь. Увезти незаметно, – одновременно проговорил Йен и Джар. Их взгляды встретились. Думаю, можно не уточнять кому какая фраза принадлежит. Но я понимала настроения адарийца, ведь только сегодня я ссорилась с ним из-за виновника его победы и поражения. Так сказать, каламбур на лицо. Рей помог выиграть Грифонам, но подвинул друга на капитанском кресле. Сомневаюсь, что нарочно, как утверждает мой товарищ, но я понимаю, почему он не рвется спасать своего командного «врага».

– Как ты представляешь себе – пронести здорового мужика через весь особняк, кишащий аристократнёй? – раздражено бросил Джар, обращаясь к Йену. Никогда еще не слышала от него такого пренебрежения к собственной касте, у меня невольно вырвался смешок. – Тебе смешно? – перевел он порядком напряженный взгляд на меня. Я состроила испуганные глаза и кротко посмотрела в пол, опустив их, мол – мое женское дело молчать и не мешать великим умам решать мужские проблемы.

– Эй, ребята, есть идея! – крикнула Ливана и скрылась за дверью на минут пятнадцать, если не больше. За это время мы почти разругались в пух и прах из-за нежелания Джара тащить одной рукой проблему, от которой он бы с удовольствием избавился двумя, оставив здесь. Как он меня бесил в этот момент! Но вошла Лив, обряжения в серую форму обслуги. И у нас случился коллективный отвал челюсти, а у Йена загорелись глаза. «Я что-то пропустила?» – нахмурилась Лив, глядя на этих двоих. У эртонки был красноватый нос и немного – глаза, что явственно говорило о том, что подруга плакала. Но что случилось?

– Это замечательно, что тебе нравится наряжаться прислугой, Лив, но в чем идея? – отмер первый Джар, сбивая поток моих мыслей. Девушка закатила глаза и открыла дверь комнаты. За ней располагались два длинных стола на колесиках, прикрытые белоснежными скатертями.

– Нееет, – протянул адариец. – Как ты себе это представляешь?

Эртонка бесшумно вкатила два стола и соединила их вместе. Мне тут же вспомнился эпизод из цирка, где девушка ложилась в ящик, а по центру вонзали пластину, затем ящик раскрывался. Казалось, человека распилили пополам. Жуткое зрелище, но это фокус! Ох уж эти люди, чего только они не придумают в отсутствие магии.

Через пару минут Рея не без трудностей упаковали под стол. Лив поднатужилась, пытаясь толкнуть оба столика, но передний немного съезжал, нужен был страхующий человек.

– Я не смогу одна, – посмотрела она на меня. И, не колеблясь, через пять минут я стояла запакованная в образцовый костюм горничной. Джар не мог смотреть на меня и не ржать конем, а я – не шипеть на него разъярённой кошкой. Зато Йен выражал чудеса спокойствия и собранности, лишь кидал таинственные взгляды на эртонку. Что у них там произошло?

Мы покатили по длинным коридорам особняка, изредка встречая приглашенных гостей, из тех, кто удостоился чести остаться здесь на ночь и ошивался в жилом крыле. Благо, что знакомых не встретили. Йен и Джар, шедшие спереди и сзади, страховали нас, подобно телохранителям.

Ливана одарила меня победной улыбкой, когда мы почти добрались до выхода на задний двор, находившийся как раз в центре особняка возле кухни. Хорошо, что мы были на первом этаже и блуждали по почти безлюдным коридорам, иначе возникли бы реальные сложности.

– Тебе невозможно идет этот наряд, Эверис, – хохотал друг, пристроившись рядом со мной. И заработал тычок локтем в бок. – А ты суровая домоправительница, – он продолжал подшучивать. Но тут из-за поворота вышел мужчина в поварском колпаке и недовольно посмотрел на нас с Ливаной, а на мужчин тут же с елейной улыбкой.

– Господа, сейчас подадут особый купаж игристых вин, сам Риверт Рокшель представит коллекцию, прошу в зал для дегустаций, – показал он жестом на дубовую двойную дверь, поклонившись. Парни остались стоять, как вкопанные, а мы с Лив реально струхнули, боясь быть раскрытыми и опозоренными не только перед гостями и самым знаменитым владельцем виноделен, но и перед хозяином дома, если цирк с переодеванием раскроется. И сейчас я действительно сожалела, что не обладала умением демонстрировать фокусы и Рея испарить не смогу. И это будет не просто позор, но еще и скандал.

– А вы что здесь стоите? Марш на кухню! – шикнул на нас усатый повар с явно фарансийским акцентом и расплылся в улыбке перед гостями, а на наш стол по его жесту быстро поставили с два десятка бокалов и пяток больших блюд с закусками. Не успев пикнуть, мы с Лив испуганными пичугами оказались водворены на кухню. В первом помещении располагалась сервировочная с немыслимым количеством высоченных этажерок с посудой, тончайшими бокалами и баснословно дорогой посудной утварью. Сновали туда-сюда мужчины и женщины в точно таких же серых костюмах и платьях как мы.

– Ну и что будем делать? – испуганно воззрилась на меня эртонка и ей тут же вручили поднос с бокалами, как и мне, и выставили вон, словно передвигали фигурки в шахматах. Дверь была на свободных петлях и моталась туда-сюда, и краем косяка прихлопнула меня по заду, заставив звякнуть бокалами. Тут же открылась картина, как сам хозяин вечера подгонял наших ребят к дегустации.

– Вам точно понравится. К тому же мероприятие не для всех, – подмигнул граф Норссекс младший, идущий рядом с мужчинами, что параноидально поглядывали на нас, – Росс Толлгарт, разрешите полюбопытствовать, что с вашей рукой?

– Чего застыла? – рявкнул на меня распорядитель закусей и пития, отвлекая от ребят. И щелкнул пальцами, чтобы проходящий мимо служка начал вкатывать стол. Второй, естественно, оставался полупустым. Я чуть было не гаркнула на него в ответ, все же аристократические замашки во мне до сих пор живы, но вовремя прикусила язык.

– Позвольте я, – с обворожительной улыбкой Ливана вцепилась в край, и практически выпихнула парня, который с некоторым недоумением подвинулся и почесал затылок, не поняв: это ему достался такой флирт от блондинки или девушка душой и сердцем прикипела к столу? И, как благородный росс, решил помочь со вторым. Я резко поставила из ниши огромную икебану, чтобы занять весь стол, да так, что парень вздрогнул. И вцепилась в другой край. Официант явно подумал, что у нас тут дележ обязанностей и не стал устраивать конкуренцию.

– Для красоты, – растянула губы, посматривая на распорядителя банкета. На что фарансиец словно художник по интерьерному мастерству пару секунд присматривался, раздумывая подходят ли эти цветы к белой скатерти и прозрачным бокалам или нет! Подумать только, какая эстетика! А затем одобрительно кивнул и махнул нам изящными для мужской руки кистями, мол, идите уже, да поскорее.

Стихии, честное слово, если я выберусь из этого всего живой и невредимой, то стоит пойти и помолиться Пресвятой Матери, кажется, Рей хотел записаться в святой орден, может и мне стоит? Какой толк от стихийной магии, если тебя даже ветра не слушаются!

Камерное помещение наполняли свечи – настоящие, а из огромного камина в человеческий рост пылал магический огонь, температуру которого можно было регулировать.

Я старалась смотреть в пол и сливаться с интерьером. Получалось плохо. Благо у всей прислуги была одинаковая прическа и все мы были настолько похожие в деталях, что личность практически стиралась.

Ни одной дамы в помещении замечено не было, сплошь мэтры и, божечки, среди них Торгнир Фрейгъерд, Коэн Далл и, кажется, Герт Крамер – отец Маркуса. Ладошки моментально вспотели, и я боялась оставить пятна на идеальной скатерти от паники, что накрыла меня ураганом.

Джар с Йеном разговаривали о чем-то с графом Норссекса и если кучерявый в принципе был скуп на эмоции, то адариец без конца поправлял ворот рубашки, явно нервничая.

– Нам конец, – шепнула подруга, чинно сложив руки, прижимая их к солнечному сплетению. Я и еще русоволосая девчонка стали расставлять по подносам бокалы, наполненные бурлящим купажем из свежеоткупоренных бочонков.

– Лив, возьми себя в руки! – шикнула я не нее и старалась двигаться с хрусталем так, чтобы мое лицо оказывалось за бокалами. Смотрелось немного странно. Йен и Джар встали поближе к самому столу и, как назло, Норсексс поперся с ними! А из-под скатерти стал торчать ботинок! Твою ж мать! Красивый, лакированный! У Рея всегда был изумительный вкус на обувь, еще в первую встречу заметила. И все бы ничего, если бы он не валялся под скатертью!

Я сделала страшные глаза и жестами пыталась показать Джару, стоявшему ближе, что провал вот он где оказывается кроется – в башмаке! Недогадливый адариец соображал настолько долго, что пожилой дядечка с маленькими окулярами даже обратился ко мне:

– Мисс, с вами все хорошо? – поправил он диоптрии, явно не понимая – это у него проблемы со зрением или обслуга припадочная?

– Э, да! Просто здесь невыносимо жарко! – стала я играть в дурочку и обмахиваться опустевшим подносом, на что старикашка одарил сальной улыбочкой, а я поспешила сбежать и прошипеть другу лично:

– Ботинок!

– Что вы сказали? – обратился зачем-то к обслуге Конор.

Я открыла и закрыла рот, а до Джара дошло, и он подтолкнул меня к графу, подвигаясь поближе к конфузу и одним плавным движением ноги, запихал конечность под скатерть. Фух! Хорошо, что здесь полумрак. А граф, похоже, что-то сказал?

– А? – очень умно ответила ему.

– Мне знакомо ваше лицо, – сощурился шатен и пристально на меня посмотрел.

Нервная глупая улыбка растянулась сама собой, до меня начало доходить, что вышла кое-какая неувязочка, ведь я была вписана в графский бальный лист и распорядителю, видимо, пришлось спешно искать замену. Он мог и запомнить очередную девушку в списке, а может и нет?

– Конечно, я же работаю у вас. Простите, – спешно стала расставлять бокалы на поднос, заливаясь румянцем. Хотелось отдавить Джару ногу, чтобы он уже сделал что-то. Друг будто услышал мои молитвы и стал отвлекать Норссекса.

– Лучше располагать виноградники на западной части побережья Адарии. Почва более кислая и огромное количество склонов разной высоты и наклона, – заливал он в уши какую-то чушь. Но мужчина не переставал следить за мной, а моя голова и тело – крутиться от него в противоположную сторону. Кто его знает этого Норссекса, может, он обладает особой злопамятностью. Вот будет неловко.

– Нет, мы точно больше нигде не встречались? – невежливо перебил моего друга Конор.

– Кроме вашего дома? Где бы еще? – ляпнула я и поспешила к созревшему аварийному плану. Может, он и полная «козлина», но должен радеть за племянничка.

Перебежками я оказалась аккурат возле Коэна, что разговаривал с лысоватым джентльменом и выжидательно встала рядом. Далл бросил на меня скользящий безразличный взгляд, а потом удивление озарило его лицо, и он посмотрел на меня прямым не мигающим взором, явно игнорируя слова собеседника, что вещал про увеличение налогов и пошлин на ввоз смалия. Мэтр медленно взял бокал с моего подноса и, не разрывая со мной взгляда, осушил его залпом. Нужный эффект был достигнут. Хорошо, что его сосед копался в табакерке и забивал трубку, не наблюдая за собеседником.

– Как купаж? – между делом спросил джентльмен, видимо, все же заметив неожиданную жажду дэрна.

– Превосходно. Пожалуй, мне нужно что-то покрепче, – также вежливо ответил Далл. – Так захотелось бренди. У вас есть бренди? – обратился он ко мне, на что я кивнула. – Пожалуй выберу сам, вместе с вами, если позволите, – быстро проговорил профессор и, взяв за локоток, быстро повел меня на выход.

– Я бы тоже не отказался, – медленно как-то отреагировал пожилой джентльмен, когда отвлекся от трубки, но мы уже ушли. И я поймала испуганный взгляд Йена и Джара, а Ливана, кажется, стала белее полотна.

Далл толкнул двери и отвел меня в сторонку, сделал выразительный взгляд и не вымолвил ни слова, издавая лишь странные звуки:

– Вы... у меня нет слов! – прошипел он наконец. – Что... что вы делаете здесь в таком виде? – в шоке спросил он. Честное слово, на такого Далла я готова смотреть долго. Хотя нет, пожалуй, лучше вообще не видеть эту скользкую, лощеную рожу.

– У нас проблемы.

– Я вижу, – процедил он и мы оба сделали вид, что любуемся икебаной, мужчина в кофейном смокинге поздоровался с профессором и прошел дальше.

– Вы просили сообщать обо все эксцессах. Пожалуйста! – нахально выставила я поднос и жестом театрала указала на пустое дно. – Получите и распишитесь.

– Ты сейчас что ли ехидничаешь? – не понял Далл.

– Нам нужна помощь, – опустила поднос.

– Почему ты в одежде для прислуги? – спросил он.

– Сейчас обязательно это выяснять? – возмутилась я.

– Удовлетвори мое любопытство, почему графиня Риверская сейчас разносит питие, когда сама должна его пить?

– Решила незамедлительно вернуть платье! – неожиданно для себя съязвила я. А у Коэна вытянулось лицо и изогнулась иронично бровь. Какая слаженность мимики, право слово!

– Ваш племянник сейчас под этим самым питием.

Мэтр нахмурил светлые брови:

– Рейдар в хлам? – спросил меня с непонятной интонацией.

– Хуже! – у меня невольно расширились глаза, намекая, что все дело действительно швах! – На него напал сын посла! В общем, это международный скандал, – у Далла поднялись брови, а я поспешила добавить, – но мы решили его скрыть. И сейчас нужно спасать положение! Положение вашего племянника! Он под столом, в этом зале, без сознания, – протараторила я. – И возможно, ему нужна медицинская помощь, – тихо добавила.

Далл выслушал все с видом мужчины привыкшим решать проблемы, и его реакция была незамедлительной. Но перед этим выдал такую руладу на росском и дэрнийском мате, что я еле подавила зудящее желание достать тетрадь и записать пару идиоматических выражений. Благо тетради не было. А диалект я знала из рук вон плохо. Примерно на уровне «как пройти в библиотеку» и до ближайшего трактира.

– Маккелан и Толлгарт, я так понимаю, с тобой? – на что пришлось кивнуть, отпираться было глупо. – Тогда у вас будет две минуты, чтобы вынести его на улицу. Конюшня справа, хотя лучше взять гостевой экипаж, он ближе, практически у входа. С более мелким гербом Норссекса, там будет коричневая обивка салона, не перепутаешь. Езжай по этому адресу, – начеркал на карточке знакомств аккуратные литеры и мне стало странно забавным, что этот человек бы писал в качестве знакомства. Наверное, что-то очень прямолинейное вроде: «Я чертовски привлекателен, вы тоже. К чему терять время?» – от этой мысли стало не так страшно, – И пошли в лабораторию за Ноланом Ваксом, он должен взять и сделать быстрый анализ крови. Вот моя печать, предъявишь, – я дернулась в зал, но Далл меня остановил. – Эверис! Если я не освобожусь раньше, пришли мне вестника. Срочно! – я кивнула на его слова головой и вошла, встречая настороженные взгляды друзей.

Джару я успела шепнуть, что у нас пара минут. И я почувствовала даже через печать запрета запах высшей магии. Свет потух мгновенно, послышался мужской вздох, а где-то женские крики.

Ну Далл, красавчик, конечно, ничего не скажешь. Парни быстро засуетились, и на ощупь мы вынеслись в холл, а затем и на студеный воздух. Экипаж действительно находился рядом и темень была такая, что хоть кресалом фитиль зажигай. Невероятно, как он выключил весь свет, включая чистую стихию?! Шокированная, я ввалилась в карету и Джар выкрикнул вознице:

– На воздушную станцию, срочно!

– Нет! Улица Тисовая, 46, – крикнула адрес лаборатории.

– Куда прикажете ехать, господин? – обратился он к мужчине через специальное открывающееся стекло в застенке.

А я недовольно фыркнула и так заряженная, больше некуда. Сложила руки на груди и Джар повторил мой адрес. Как только мы тронулись, огоньки тут же вспыхнули, даже еще ярче, чем были.

– Не дуйся, госпожа горничная, – хихикнул он и шутливо прижал меня к боку, на что Йен осуждающе посмотрел, но ничего не сказал. Лишь поудобнее перехватил друга, удерживая его в полусидящем положении сбоку, что заставляло Ливану практически вжиматься в кучерявого. И что-то мне подсказывало, она была не против такого плотного соседства. Руку Йен положил на бархатную спинку диванчика, якобы, чтобы плечо не мешало. И создавалось впечатление, будто северянин обнимает Ливану. Забавно. Могла бы и с нашей стороны сесть. Две девчонки по размеру уступающие одному парню, удобнее разместились бы с одним плечистым шкафом.

– Что случилось? – спросила я эртонку, а та неожиданно опустила лицо, ковыряя застежку на рукаве. У Йена почему-то заледенело лицо. Затем она подняла взгляд светло-голубых глаз, в котором стояла такая боль и ненависть, что мне стало не по себе. А слабое освещение магогней в экипаже давало довольно причудливую игру теней, так что все становилось еще более зловещим. За это мгновение я даже успела испугаться.

– Я слишком низкого сословия, чтобы быть его достойной, – бахнула она довольно жестоко, при том, что говорила о себе. – Поэтому он вправе быть с другой. Ведь я не дотягиваю, – холодно процедила, видимо, цитату. Пояснений, кто он, не требовалось. Все прекрасно поняли о ком речь.

– В общем, козлина бросил ее, – бесцеремонно добавил Джар, за что подруга пригвоздила его злым взглядом. – Кто-то должен был сказать, – пожал плечами парень. – Все и так было понятно, – проворчал он, а я удержалась от того, чтобы не отвесить ему тычок в бок.

– Можно подумать, ты с самого начала знал!? – обиженно уставилась в окно эртонка, сложив руки на груди.

– Вообще-то знали все, – брякнул Толлгарт, и я чуть было не бахнула ему подзатыльник. Йен стоически молчал, но по выражению лица его чувства были схожи с моими. Вот балда! У Джара бывало такое, что вот он как ляпнет, так диво даюсь, откуда в таком рассудительном и терпеливом парне иногда проявляется такое бестакство. Ливана вскинулась и удивленно посмотрела на меня:

– Ты знала? – тихо спросила она, а я кожей ощутила, как в карете сгущается туча.

– Он мне с самого начала не понравился, – неловко ответила я ей.

– Ты видела, что он изменяет мне с другими девушками? – перефразировала эртонка, понимая, что я увиливаю от прямого вопроса.

Я неловко замолчала, ощущая дурость момента, и в тишине кареты бахнуло мое:

– Да.

Это было жестоко. И я приготовилась к отборной брани и заслуженной ругани, возможно, даже истерике, но за всю поездку она не проронила ни слова, что угнетало вдвойне. Я чувствовала себя виноватой, но трогать ее молчание не стала.

В лаборатории подтвердилось, что в крови Рея – сильное седативное дозой на небольшую виверну, так что я выдохнула. Кажется, Йен тоже. А Джар по приезде встал в позу, когда я заявила, что останусь присмотреть за северянином.

Йен обшарил карманы друга и открыл светлую дорогую дверь квартиры. Ливана с любопытством заглянула в холл, но осталась ждать снаружи, нарочито меня игнорируя. А я настолько устала за сегодняшний вечер, что не в силах была адекватно на все это реагировать и что-то с этим делать.

– Я остаюсь здесь, Джар, – упрямо повторила я, не в силах больше спорить на повышенных тонах.

Друг недовольно осмотрел интерьер, словно он мой отец и отдает свою кровиночку замуж за какого-то хлыща из деревни Кукища, а это – родовой сарай нерадивого жениха. Не понимаю, при чем здесь обстановка?!

Йен, тем временем, взвалив товарища, отбуксировал его в спальню, явно хорошо здесь ориентируясь.

– Это неправильно. Ты не должна здесь быть, – сжал он кулак здоровой руки. А его лицо выражало борьбу противоречий вселенского масштаба, словно я ломала его стереотип о морали.

– Это все из-за меня. Я не могу так просто уйти, – крутила я треклятую застежку на рукаве, к которой и Ливана не осталась равнодушной. И самое удивительное было то, что я чувствовала неловкость! Проклятье!

– Скорее не хочешь, – как-то странно протянул он.

– Ты прав, не хочу, – тихо ответила ему, но прозвучало как-то громко. Лицо его исказилось на мгновение, он застыл, а затем направился было к двери, потом остановился, и стремительно сократил расстояние.

– Не знаю, что у тебя в голове, Эв, но, прошу тебя, не делай глупостей! – с каким-то нажимом проговорил приятель. А на меня так накатило все то, что случилось и за этот вечер, и за предыдущие. Я уже наделала столько опрометчивых поступков, что теперь даже не знаю, как это разгрести! Я попала в западню, из которой не могу выкарабкаться и вынуждена быть пешкой в чужой игре. И что теперь? Когда надо все повернуть вспять? Как забыть? Как заставить сердце не трепетать и не ждать новой встречи, заглушить мечты о каких–то возвышенных глупостях. Охладеть к насмешливым взглядам и горячим поцелуям, перестать плавиться как свечной воск от прикосновений. Не томиться в предвкушении встречи и не лететь на крыльях к назначенному времени. Что со всем этим делать?! Свобода не стоит любви...или стоит? Или любовь и есть свобода?

– Я так запуталась, – произнесла вслух крутившуюся в голове последнюю мысль, опустила голову вниз, обдумывая итог, и устало потерла глаза. Он меня не радовал. Мне нужно было отказаться от всего этого. От всех чувств и чаяний. Я так упорно сопротивлялась, что не заметила, как невидимой нитью Рейдар Фрейгъерд привязал меня к себе. Настолько крепко, что порой я не могла уснуть, сгорая от чувства. Это была она...любовная лихорадка.

– Ты можешь обо всем рассказать мне. Я с тобой и за тебя всегда, что бы ни происходило, – от его слов у меня в глазах застыли слёзы. Адариец обнял, оказывая поддержку. Как он всегда так точно чувствует, что со мной происходит? Но самое удивительное было то, что я пропустила тот момент, когда отчаянно влюбилась в мужчину, что волей случая забрался в окно моей жизни. И эта мысль настолько поразила и одновременно ввергла в ужас, что я вслух произнесла:

– Я в полной виверновой заднице, Джар, – искренне проговорила, беря себя в руки, смахнув рукавом момент слабости.

– Из-за Крамера и двойной помолвки? – усмехнулся он, не веря в то, что сказал. Это был нонсенс.

– Маркус – это полный провал моего плана, – села я на кушетку, которую не так давно намочила вдрызг. Думала, испортила, но нет, стоит себе чистенькая. Было бы неплохо, если бы так было и с моей подмоченной репутацией, и со всем остальным. Постояло – и все само собой испарилось. Красота!

– Мне не нравится северянин, но Крамер мне не нравится еще больше, –адариец взъерошил затылок привычным жестом. – Ладно, напиши мне наутро, пожалуйста. И, Эверис... Уверен, Фрейгъерд спасал свою репутацию, но смотрясь при этом в благородное зеркало твоих глаз. Подумай об этом, – бросил он фразу и вышел, притворив дверь, оставив меня с непереводимой последовательностью слов. Рей что? Я даже с минуту посидела, повторяя ее, но разум отказывался анализировать. Хотя и к пифии не ходи, тут понятно, что Джар не жалует северянина ни под каким соусом. Одно командирство чего стоит. А выведенная из строя виверна. Могли прессануть и всю команду. Команда! И тут только поняла, что пропустила момент, когда северянин с эртонкой ушли, предпочитая не вмешиваться в наши с другом разборки.

Превозмогая усталость, я корявым почерком нацарапала послание Даллу. Наверное, это была самый жуткая из моих каллиграфических потуг. Строчки прыгали туда-сюда, причем с разным наклоном, фразы были рваные и короткие, как пишут малограмотные люди в деревнях, обороты примерно такие же. На его месте я бы подумала, что писал бандит с большой дороги, впервые взявший самописное перо, и пошла бы с жуткой запиской, тянущей на улику с места преступления, в стражий участок.

Двусторонняя руна вспыхнула синеватым светом темной далловской магии и погасла, как и мой запал на сегодняшний вечер. Помню, как прилегла на минуточку рядом с идеальным мужчиной в идеальном смокинге. И провалилась в сон.