Глава 12: Море слёз

Арин не сомкнул глаз всю ночь. Слова отца, словно проклятие, звенели у него в ушах, отравляя душу. Завтра… Завтра начнётся подготовка к свадьбе, которую он не хотел, которую он не мог допустить.  Но как остановить этот безумный водоворот событий,  в котором он, казалось,  был лишь беспомощной щепкой?

Он метался по своей роскошной комнате, словно рыба, выброшенная на берег.  Золото стен, шелка балдахина,  мягкий свет жемчужин – всё это  вызывало лишь тошноту и отвращение.  Всё напоминало ему о том, от чего он вынужден был отказаться ради Моргана.  А теперь… теперь и Моргана не было рядом.

Мысли о любимом, о его  сломанном голосе,  о  пустом взгляде,  разбивали сердце на тысячи осколков. «Прости…  прости меня…». Эти слова,  полные боли и горечи,  эхом отдавались в душе.  Неужели Морган действительно отказался от него?  Неужели  их  любовь  была  настолько  хрупкой,  что  разбилась  об  острые  кораллы  королевского  гнева?

Арин подплыл к окну.  Оно выходило в сад, залитый лунным светом.  Раньше он любил проводить здесь время с Морганом.  Тот  показывал  ему  необычные  растения,  рассказывал  легенды  о  существах,  обитавших  в  этих  водах.  Морган  знал  об  океане  так  много…  он  был  частью  этого  мира,  его  голосом,  его  дыханием.  И  теперь  Арин  отчётливо  понимал,  как  же  глупо  и  самоуверенно  он  поступил,  решив,  что  сможет  скрывать  его  от  всех,  сделать  своей  тайной.

Слезы  сами  собой  потекли  по  щекам.  Арин  уже  не  пытался  их  сдержать.  Он  плакал  так,  будто  хотел  выплакать  всю  свою  боль,  всё  отчаяние,  которое  переполняло  его.  Вода  вокруг  него  помутнела,  смешавшись  с  солёными  слезами,  и  Арину  показалось,  что  он  тонет  в  собственном  горе,  как  в  бездонном  океане.

Утро ворвалось в покои Арина бледными лучами рассвета.  Юноша не помнил, когда ему удалось забыться тревожным сном,  но проснулся он с ощущением  тяжести  в  груди  и  горьким  послевкусием  слёз  на  губах.  Глаза  распухли  и  покраснели,  отражая  всю  ту  боль,  которую  ему  пришлось  пережить  за  последние  сутки.

Он  не  успел  окончательно  прийти  в  себя,  когда  двери  его  комнаты  открылись,  и  внутрь  ворвались  его  сёстры,  окружённые  свитой  служанок.  Они  были  одеты  в  пышные  наряды,  украшенные  жемчугом  и  кораллами,  и  их  лица  сияли  привычной  радостью  и  предвкушением  праздника.  Но  стоило  им  взглянуть  на  брата,  как  улыбки  погасли,  уступая  место  тревоге  и  жалости. 

—  Арин,  —  тихо  прошептала  старшая  сестра,  приближаясь  к  нему  и  беря  его  за  руку.  —  Ты  такой  бледный... 

—  Всё  в  порядке,  —  пробормотал  Арин,  отводя  глаза.  —  Просто  плохо  спал. 

Сестры  обменялись  многозначительными  взглядами,  но  спорить  не  стали.  Они  и  без  слов  понимали,  что  происходит  с  их  братом.  Но  сегодня  не  было  времени  на  сочувствие  и  утешения.  Сегодня  был  день  его  свадьбы.

Служанки  сразу  же  окружили  Арина,  начав  готовить  его  к  церемонии.  Они  расчёсывали  его  волосы,  надевали  на  него  богатый  наряд  из  переливающейся  чешуи,  скрывали  следы  слёз  с  помощью  волшебных  мазей.  Арин  покорно  подчинялся,  не  пытаясь  даже  возражать.  Он  чувствовал  себя  марионеткой  в  их  умелых  руках,  лишённой  собственной  воли  и  желаний. 

Когда  подготовка  была  закончена,  сёстры  подвели  его  к  большому  зеркалу,  вделанному  в  стену.  Арин  увидел  там  незнакомого  юношу  —  красивого,  статного,  величественного,  но  с  пустым  и  безжизненным  взглядом.  Это  был  принц,  которого  они  хотели  видеть  рядом  с  принцессой.  Но  не  он. 

Его  проводили  к  алтарю,  возведённому  на  дне  океана,  в  самом  сердце  королевского  сада.  Там  уже  собрались  гости  —  самые  знатные  обитатели  подводного  царства.  Музыка  наполняла  пространство  торжественными  звуками,  а  разноцветные  рыбки  кружились  в  воде,  словно  танцуя  в  честь  будущих  супругов. 

Арина  поставили  рядом  с  алтарем.  На  хвост  ему  надели  специальный  браслет, который не давал ему сбежать.Теперь Он  был  пленником  собственной  судьбы.

Юноша  стоял,  безучастно  наблюдая  за  происходящим,  и  вдруг…  вдруг  в  его  памяти  всплыл  образ  Моргана.  Он  словно  ожил  перед  его  внутренним  взором  —  прекрасный,  неуловимый,  как  сама  морская  стихия.  И  Арин,  не  в  силах  больше  бороться  с  собой,  запел.  Ту  самую  мелодию,  которую  он  пел  в  ночь  их  встречи.  Песню,  которая  пробудила  Моргана  от  векового  сна.

Его  голос,  сначала  тихий  и  неуверенный,  постепенно  крепнул,  наполняясь  болью  и  отчаянием.  Он  пел  о  своей  любви,  о  своей  потере,  о  своей  надежде…  о  том,  что  Морган  услышит  его  и  вернётся. 

Песня  лилась  в  тишине  подводного  царства,  заставляя  замереть  даже  рыб  в  коралловых  зарослях.  Гости  с  удивлением  смотрели  на  принца,  не  в  силах  понять,  что  с  ним  происходит.  Но  Арин  не  видел  и  не  слышал  никого  вокруг.  Он  пел  для  него.  Для  Моргана.

Когда  последние  звуки  песни  растаяли  в  водяной  глади,  Арин  замолчал,  опустив  голову.  Его  плечи  содрогались  от  рыданий,  но  он  уже  не  стеснялся  своих  слёз.  Он  отдал  песне  всё,  что  у  него  осталось,  —  свою  любовь,  свою  боль,  свою  надежду.

В  этот  момент  зазвучали  торжественные  фанфары,  объявляя  о  появлении  невесты.  Арин  медленно  поднял  голову  и,  сквозь  пелену  слёз,  увидел…  принцессу Ливию.

Принцесса Ливия, облачённая в белоснежный наряд, расшитый жемчугом и перламутром, грациозно приближалась к алтарю. Её длинные волосы цвета морской волны развевались в воде, словно шлейф, а на губах играла лёгкая,  загадочная  улыбка. 

Она выглядела безупречно.  Настоящая принцесса,  достойная  самого  завидного  жениха  всего  подводного  царства.  Но  Арин,  увидев  её,  не  испытал  ничего,  кроме  пустоты  и  горечи.  Он  словно  наблюдал  за  этой  сценой  со  стороны,  не  принимая  в  ней  никакого  участия.

Ливия  остановилась  напротив  него,  и  жрец,  начавший  было  произносить  слова  древней  церемонии  бракосочетания,  обратился  к  Арину:

—  Принц  Арин,  сын  великого  короля  Тритона,  согласны  ли  вы  взять  в  жёны  прекрасную  принцессу  Ливию, хранить  ей  верность  и  любить  её  до  конца  своих  дней?

Вопрос  прозвучал  в  тишине  подводного  царства,  отражаясь  от  стен  и  превращаясь  в  насмешку  над  разбитым  сердцем  Арина.  Он  открыл  рот,  чтобы  ответить,  но  в  этот  момент...  раздался  крик.

—  Нет!  —  голос,  хриплый  и  слабый,  но  полный  такой  боли  и  отчаяния,  что  кровь  стыла  в  жилах,  прорезал  торжественную  тишину. 

Все  головы  повернулись  к  источнику  звука.  Из  толпы  гостей,  рассекая  воду  израненными  щупальцами,  к  алтарю  пробирался…  Морган.

Он  был  страшен  в  своей  любви  и  отчаянии.  Всё  его  тело  было  покрыто  ссадинами  и  порезами,  щупальца  ослабли,  а  красивое  лицо  искажала  гримаса  боли.  Но  он  продолжал  двигаться,  словно  им  двигала  какая-то  нечеловеческая  сила.

—  Морган!  —  Арин  бросился  к  нему,  забыв  обо  всём  на  свете. 

—  Этот  брак  не  может  состояться!  —  прерывающимся  голосом  произнёс  Морган,  остановившись  в  нескольких  метрах  от  алтаря.  —  Потому  что  принц  Арин…  принц  Арин  любит  меня!

В  зале  повисла  мёртвая  тишина.  Гости  в  ужасе  смотрели  на  Моргана,  не  в  силах  поверить  услышанному.  Король  вскочил  со  своего  места,  его  лицо  стало  багровым  от  гнева.  Но  Морган  словно  не  замечал  ничего  вокруг.  Его  взгляд  был  прикован  только  к  Арину. 

—  Я  люблю  тебя,  Арин,  —  прошептал  он,  делая  шаг  навстречу.  —  Слышишь?  Я  вернулся  за  тобой. 

И,  прежде  чем  кто-либо  успел  опомниться,  Морган  притянул  Арина  к  себе  и  поцеловал.  Поцеловал  страстно,  жадно,  словно  хотел  в  этом  поцелуе  заключить  всю  свою  любовь,  всё  своё  отчаяние,  всю  свою  надежду.

Арин,  ошеломлённый,  сначала  замер,  не  зная,  как  реагировать.  Но  потом...  потом  он  ответил  на  поцелуй.  Обнял  Моргана  за  шею,  прижимаясь  к  нему  всем  телом,  боясь,  что  если  он  отпустит  его  сейчас,  то  тот  исчезнет,  как  мираж.

Но  внезапно  Морган  оторвался  от  него,  словно  очнувшись.  Его  глаза,  на  мгновение  ставшие  почти  счастливыми,  снова  омрачились  тревогой.

—  Всем  пока!  —  крикнул  он,  обращаясь  к  ошеломлённым  гостям  и  разъярённому  королю.  —  Мы  сливаемся! 

Не  теряя  ни  секунды,  Морган  обвил  Арина  своими  щупальцами,  нежно,  но  настойчиво  прижимая  его  к  себе.  Арин  едва  успел  вдохнуть,  как  они  стремительно  рванули  вверх,  к  поверхности  океана,  оставляя  за  собой  лишь  водоворот  пузырьков  и  изумлённые  взгляды.

—  Морган,  постой!  —  Арин  цеплялся  за  него,  пытаясь  прийти  в  себя  после  столь  стремительного  побега.  —  Куда  мы?  Что  ты  задумал? 

—  Спасаю  нас,  —  ответил  Морган,  не  сбавляя  скорости.  —  Твой  отец  нас  не  оставит  в  покое.  Нам  нужно  уходить,  и  как  можно  скорее. 

Они  ворвались  на  поверхность,  ослеплённые  ярким  солнечным  светом.  Арин  зажмурился,  привыкая  к  непривычному  обилию  красок  и  звуков.  Вокруг  плескались  волны,  кричали  чайки,  а  вдали  виднелся  берег  —  такой  далёкий  и  недостижимый.

—  Но…  куда  нам  идти?  —  Арин  растерянно  огляделся  по  сторонам.  —  Мы  же  не  можем  находиться  на  поверхности  слишком  долго…

—  Можем,  —  Морган  загадочно  улыбнулся,  подплывая  к  самому  краю  прибоя.  —  Есть  один  способ. 

Он  остановился  на  границе  воды  и  суши,  и  Арин  с  удивлением  почувствовал,  как  волны  нежно  подталкивают  их  вперёд,  к  берегу.

—  Держись  за  меня,  —  прошептал  Морган,  и  его  голос  звучал  уже  совсем  рядом,  словно  он  читал  его  мысли.  —  И  не  бойся.  Мы  сможем  стать  людьми.  На  какое-то  время…

Морган,  будто  повинуясь  какой-то  невидимой  силе,  первым  выскользнул  на  песок.  Арин  с  замиранием  сердца  наблюдал,  как  на  его  глазах  происходит  невероятное:  щупальца  Моргана,  ещё  секунду  назад  сжимавшие  его  так  крепко,  начали  таять,  растворяясь  в  воздухе,  словно  их  и  не  было.  На  их  месте  постепенно  проступили,  приобретая  форму,  длинные  мускулистые  ноги. 

Морган,  морщась  от  непривычных  ощущений,  отполз  подальше  от  воды  и  протянул  руку  Арину.

—  Давай,  —  прошептал  он,  и  его  голос  прозвучал  уже  совсем  по-человечески,  лишь  с  лёгкой  хрипотцой,  словно  он  долго  молчал.  —  Всё  хорошо.  Не  бойся.

Арин,  ни  секунды  не  сомневаясь,  вложил  свою  руку  в  его  ладонь.  В  тот  же  миг  он  почувствовал,  как  его  собственный  хвост  начинает  жгуче  пульсировать,  сжиматься,  трансформируясь  во  что-то  другое,  незнакомое,  но  уже  не  пугающее.  Морган  крепко  держал  его  руку,  и  эта  тёплая,  сильная  ладонь  вселяла  в  Арина  уверенность  и  странное  спокойствие.

Когда  трансформация  завершилась,  Арин  осторожно  осмотрел  себя.  От  хвоста  не  осталось  и  следа.  На  его  месте  красовались  две  ноги  —  длинные,  стройные,  покрытые  загорелой  кожей.  Арин  неуверенно  пошевелил  пальцами,  ощущая  под  собой  тёплый,  мягкий  песок.

—  Получилось…  —  прошептал  он,  не  веря  своим  глазам.  —  Мы…  мы  действительно  люди.

—  На  какое-то  время,  —  Морган  подтянул  его  к  себе,  помогая  встать  на  ноги.  —  Пойдём,  нам  нужно  отойти  подальше  от  воды. 

Они,  неуверенно  ступая  по  песку,  отошли  на  безопасное  расстояние  от  моря  и  огляделись.  Побережье  было  пустынным.  Никто  не  преследовал  их.  Никто  не  собирался  разлучать.

Морган,  не  в  силах  больше  сдерживать  эмоций,  притянул  Арина  к  себе  и  крепко  обнял.

—  Мы  сделали  это,  —  прошептал  он,  и  его  голос  дрожал  от  счастья  и  облегчения.  —  Мы  сбежали.  Теперь  мы  свободны.