|•{ Новогодний Спец. Эпизод}•|

— Дазай-сан, аккуратнее там, не упадите хоть! — Ацуши, будучи в красной новогодней шапке, тихо выдохнул, с неким беспокойством глядя на то, как Дазай, смешно высунув язык, пытался повесить очередную гирлянду на окно.

Вообще, красочных гирлянд по всему периметру кофейни было предостаточно, но Осаму вдруг приспичило внести свою лепту в украшение локации. Акутагава практически сразу согласился, Ацуши просто ничего не оставалось, а Чуя озвучил, что Дазай скорее на той несчастной гирлянде повесится, чем нормально всё сделает. Видимо, Дазай был оскорблён до глубины души такой негативной верой в его способности, ибо тут же притащил из чулана табурет и взялся воплощать задумку в жизнь. Кофейню на время праздников пришлось закрыть, по большей части из-за идеи всем вместе отпраздновать именно в ней. Накаджима полностью поддержал эту затею, воодушевившись не на шутку. Рюноскэ не смог выразить возражение, смотря за тем, как любимый муж пытался ровно вырезать из бумаги снежинки. Тем более, Ацуши говорил, что посетителям это создаст больше новогоднего настроения. Одни плюсы.

Эту кофейню, одна из четырёх, если и кондитерские добавлять, Акутагава с Ацуши открыли самой первой. Она по сей день оставалась любимой и единственной, в которой хозяева работали самостоятельно. Родители Ацуши работали в своём магазинчике сладостей, так что сын решил перенять их дело. Акутагава немало помогал в этом деле, используя свои навыки программиста и специалиста по финансам. Поженились они с Накаджимой ещё на последнем году обучения в университете.

— Не боись, у меня всё под контролем! — Осаму лучезарно улыбнулся и удовлетворённо осмотрел плоды своих трудов. Гирлянда, будучи на батарейках в форме маленьких золотых ёлочек, светила исправно тёплым светом, отбиваясь слабыми бликами на пол.

— Если переломаешь себе что-нибудь, то я тебя везти в больницу не собираюсь. — фыркнул Чуя, покачнувшись несколько раз на стуле. В руках он держал кружку горячего шоколада, отпивая потихоньку. Лёгкий пар щекотал кожу щёк и носа. Приятных запах шоколада моментально поднимал настроение. Чуя всегда любил сладкое.

— Какой ты злой гном! — буркнул Дазай и без происшествий спустился на пол, унося старенький табурет обратно в подсобку. Тихое «придурок» со стороны возлюбленного услышано им не было. И он упорно делал вид, что ободок в виде рог оленя на собственной темноволосой макушке ничуть не смотрится глупо.

Акутагава, тем временем готовивший последний салат, закатил глаза. Казалось бы, эти двое вместе уже куча лет, а не перестают вести себя как взбалмошные подростки. Бывают случаи, когда человеку хватает лишь года, чтобы вырасти и полностью изменить своё мировоззрение. Так вот, Дазай и Чуя противоположный случай. Во всяком случае, Рюноскэ так думал.

Позже послышался звук колокольчиков, обычно вещающий о приходе новых посетителей. Сегодня дела обстояли иначе, ведь к празднованию присоединились ещё двое. Гин, родная сестра Акутагавы, и Одасаку, личный психотерапевт Дазая. После курса лечения Ода Сакуноске стал хорошим другом Осаму и они начали часто приглашать его к себе. Ода всей компании нравился. Спокойный человек был, уравновешенный. С ним и поговорить было интересно.

Ацуши тут же налетел на Гин с объятиями, широко улыбаясь. Девушка была в красивом белом платье и с распущенными волосами, без привычного хвоста и белой маски на пол лица, а потому лёгкий румянец на бледных щеках бросался в глаза. Ёлка, украшенная различными игрушками и шариками без нормальной конкретной стилистики, стояла ближе к углу помещения, выигрывая яркими огоньками разноцветной гирлянды. Эту свою гордость Накаджима сразу показал новоприбывшим, не прекращая добродушно улыбаться. Рюноскэ же усердно протирал чашки и стаканы за стойкой, безуспешно пытаясь не засматриваться на светящееся лицо возлюбленного.

Общими усилиями несколько столиков было сдвинуто вместе и накрыто белоснежной скатертью с красными оборками. Пока Ацуши накрывал на общий стол, Дазай с Чуей взялись за украшение этого самого стола, расставляя подсвечники, красиво сложенные салфетки и блестящий пластиковый шарик с ёлкой внутри на батарейках. Конечно, за время расставленния блюд, Осаму успел наворовать чего-нибудь вкусненького с тарелок, за что получал от своего мужа подзатыльник и порцию недовольного ворчания. Разбавляла обстановку какая-то новогодняя музыка, выбранная Ацуши. Там были как зарубежные песни, так и японские композиции.

В рассаживании проблем никаких не возникло. Дазай моментально плюхнулся на стул рядом с Чуей, сказав, что нигде больше сидеть не намерен. Правда, сделал он так из-за Чуи, или из-за близкого расстояния к тарелке его любимого салата с крабовыми палочками, никто толком не понял. Возражений ни у кого в любом случае не возникло. Первый этап с едой прошёл в комфортной обстановке под разговоры ни о чём. Гин рассказала про свою стажировку в больнице, обходя некоторые не самые приятные подробности. Ода поделился смешной историей про одного из своих пациентов, а Накаджима делился впечатлениями о тактильном зоопарке, куда они с Акутагавой недавно ходили на свидание. Время плавно близилось к полуночи. Животы были набиты вкусной едой и приглушённые алкоголем. До самого Нового Года осталось всего ничего.

— Предлагаю выпить за то, чтобы следующий год был не менее замечательным, чем этот! — спохватился Ацуши, резко дёрнувшись в сторону своего бокала с шампанским. По причине таких движений шапка слетела на глаза.

— Нам бы ещё до следующего дожить. — вкинул Осаму, скептически выгнув бровь. Накаджима как всегда в своём репертуаре.

— Не бойся, если ты и не доживёшь до следующего года, то это будет из-за меня. — Накахара насмешливо фыркнул и отпил красное вино в прикуску с нарезкой пармезана.

— Я тоже тебя люблю, сладкий. — ответил самодовольно Дазай, на что получил взгляд голубых глаз.

— Вот за это и выпьем. — Одасаку улыбнулся.

Послышался тихий смех, прошедший по столу, после чего и звон стекла, когда все потянулись закрепить тосты.

Подарки. Люди любят получать подарки. Некоторые любят дарить. Дазай, похоже, больше любил первое, ибо самым первым полез открывать коробки в красивой обёрточной бумаге. Компания пристроилась следом, забирая каждый свой. На пол полетели яркие обёртки, кусочки серпантина и нарезанной бумаги. Осаму, вместо рогов оленя, нацепил на свою голову новую красную шапку с белым помпоном. Ода натянул на рубашку новогодний свитер с изображением пингвина. В общем, каждый получил свой кусочек «рождественского чуда».

Осаму покачивался на стуле, уничтожая мандаринки в большой стеклянной миске одна за другой. В какой-то момент даже умудрился положить на язык Чуи сладковатую дольку цитрусовых.Ацуши, вообще, обычно не пьёт, но, пока Дазай танцевал под песни в середине импровизированного танцпола, к которому позже присоединилась и Гин с Чуей, то не заметил, как выпил несколько бокалов шампанского и приправил это всё белым вином. Его щёки покраснели, на губах красовалась глуповатая улыбка. Такая обычно бывает у котов, налакавшихся молока вдоволь. Акутагава сидел рядом, смотря, как любимый улёгся головой на его плечо, довольно потираясь о него носом. Окинув взглядом зал, стало понятно, что они за столом остались одни. Святая троица продолжила танцевать, перемотавшись кто чем — разноцветной пушистой мишурой, короткой гирляндой и тому подобное. Ода же под шумок вышел подышать свежим воздухом и поговорить по телефону о делах рабочих. Гин довольно быстро вымоталась, к слову, поэтому ушла самой первой, со всеми попрощавшись. Та жила не так далеко отсюда в съёмной квартире рядом со своим универом.

Зимний воздух заставлял кожу покрываться лёгкими мурашками и чуть краснеть. Дазай заботливо повязал на шее Чуи шерстяной клетчатый шарф в красно-жёлтых тонах и чмокнул в прохладный нос. Чуя поморщился и тихо хихикнул. Идея прогуляться дальше по ночному городу пришла Осаму внезапно. Очевидно, в своих желаниях он отказывать себе не собирался. Так уж получилось, что в этих самых желаниях всегда фигурировал Накахара. Снег хрустел под подошвами ботинок, запечатляя на себе следы. Дазай прикрыл глаза от слабого ветерка, который развивал и без того непослушные шоколадные локоны в разные стороны.

— Придурок, шапку забыл. — буркнул Чуя, сжимая ладонь Осаму в своей.

— Ты меня одним своим видом согреваешь, Чу-уя. — протянул Дазай и, с самодовольной улыбкой, сплёл их пальцы между собой в замок.

Накахара фыркнул, но ничего не ответил. Они остановились у моста. Дазай, обпёршись локтями о железные перила, глянул на тёмную поверхность воды. Через мгновение в небе распустились множество разноцветных цветков фейерверков, с характерным звуком. Осаму удовлетворённо отметил, как Чуя наблюдал за представленной им картиной.

— Так красиво... — шепнул Накахара и улыбнулся краешками уст. Огненные волосы струились по плечам. Видимо, резинку обладатель где-то посеял в кофейне. В голубых глазах отбивались яркие огоньки и точки звёзд.

— Вау... — Дазай глуповато улыбнулся, наблюдая за выражением лица мужа. Прежде чем заговорить пришлось тихо сглотнуть — в горле внезапно пересохло. — Ты прав. Действительно очень красиво, Чу.

Рыжий обернулся к Осаму и, заметив, куда именно тот смотрел, смущённо отвёл взгляд обратно на небо. Дазаю безумно нравилась эта его черта. Сколько бы лет они вместе не провели, Чуя всё также краснел при комплиментах.

— Помнишь, ты как-то говорил, что хочешь побывать во Франции? — вдруг спросил Осаму, лукаво смотря на Чую.

— Что? — тот непонимающе моргнул, затем медленно кивнул. — Да, хотел. Мне всегда эта страна нравилась. У меня оттуда корни есть.

— Тогда, думаю, ты не откажешь мне в чести вместе отправиться в Париж в честь скорой годовщины нашей свадьбы?

Накахара застыл на месте и молчал. То ли пытался определить, шутит ли Дазай, то ли не мог поверить собственным ушам.

— Ты...?

— Мой личный самолёт полностью в нашем распоряжении, поэтому отказы не принимаются.

Чуя выдохнул изо рта пар, прильнув к Осаму всем телом. Второй с готовностью обхватил чужое тело руками и прижал ближе к себе.

— Я когда-нибудь говорил, что люблю тебя, скумбрия? — Накахара пробежался пальцами по щеке Дазая, повернув голову того на себя.

— Не припомню такого. — Осаму усмехнулся и прижался к мягким губам Чуи.

Дух перехватило. Между их губами гулял горячий пар. Накахара обнял шею Дазая руками, запустил одну в каштановые кудри и притянул ближе. С уст сорвался приятный вздох.

Чуя облизнул влажные губы, вернувшись к рассмотрению фейерверков. Его щёки густо покраснели. Оба знали, что не от холода. Обычно Чуя всегда был против открытого проявления чувств в общественных местах, а тут сам потянулся за поцелуем.

Дазай улыбнулся, присоединившись к нему.