18 глава. Последняя новогодняя ночь.

Опускающаяся ручка двери, которую только что открыли, двигалась непозволительно медленно. Всё было будто бы в замедленной съёмке и даже то, как между коридором с Дазаем и квартирой с Чуей начала образовываться щель. Накахара выглядел очень по-домашнему. Рыжие волосы собранные в небрежный пучок, растянутая футболка с изображением какого-то аниме персонажа и синяки под глазами. В целом, вид не особо свежий, но неизменно красив. Для Осаму уж точно.

—Привет, Чибик... — промолвил Дазай, улыбнувшись уголками губ. Он искренне не понимал как вообще способен оставаться в сознании, ибо сердце, по ощущениям, должно было уже давно покинуть орбиту со скоростью света.

Литератор не успел толком среагировать, когда почувствовал жгучую боль в щеке. Голова повернулась в сторону от удара. Рука у Чуи тяжёлая, с его отвлекающим ростом про это можно забыть. Особенно после больше недельной разлуки. Более того, Осаму ожидал такую реакцию. Зная Накахару, да и вообще любого уважающего себя человека, никто не стал бы с распростёртыми объятиями встречать того, кто намеренно его бросил, а потом припёрся как ни в чём не бывало.

—Слушай, я... — Дазай замолк на полуслове, почувствовав как талию обхватили руки Чуи, а нос уткнулся в собственную грудь.

—Ненавижу тебя, Осаму. — прошипел физик, обнимая того крепче. —Ненавижу...

Дазай вяло улыбнулся и взъерошил рыжие волосы, закидывая одну руку за плечи Накахары. —Ага, я тоже очень по тебе скучал, сладкий.

Чуя только слабо ткнул кулаком в его лопатки.

Осаму напрочь игнорировал некоторую дрожь в руках, как и слегка намокшую рубашку. Специально молча смотрел в другую сторону. Хотя, конечно, использовать слёзы Чуи в качестве очередной порции шуток затея весьма заманчивая. Только стоить может нескольких рёбер.

Накахара приподнял голову, встал на носочки и, грубо наклонив одной рукой Дазая за макушку, прильнул к его губам. Осаму от неожиданности издал какой-то удивлённый звук, но потом ответил, прикрывая глаза. Поцелуй получался отчаянным. Нежным? Определённо. Приятным? Естественно. Но до боли отчаянным. Чуя целовал так, будто боялся, что Дазай вот-вот исчезнет, что это всё не более чем очередной глупый сон. Литератор же, будто чувствуя эмоции возлюбленного, горько хмыкнул, слегка покусывая его губы. Будто бы крича: «Это происходит на яву. Ты чувствуешь лёгкую боль, так ведь?». По щеке Накахары скотилась последняя одинокая слеза, пока пальцы сжимали каштановые волосы.

Осаму планировал увидится, разъяснить ситуацию и нормально расстаться, как подобает настоящей паре. Ему в любом случае прийдётся уехать в поместье, со школы он уже уволился. Но сейчас Дазай практически на физическом уровне ощущает, что уйти не сможет. Тоскливо от собственной слабости становится.

Литератор горячо выдохнул в губы Чуи, внимательно разглядывая голубые глаза напротив. Такие же чистые, яркие и красивые. Такие же любимые. Они поглощают его, словно море, заставляя Осаму уходить на дно неизвестности. Признаться честно, Дазай жутко скучал по этому будоражащему чувству.

Сначала смотрят друг на друга неотрывно, взглядываясь в черты лица, после чего вновь целуются. И так несколько раз. Им мало, катастрофически мало. Осаму почти на все тысячу процентов уверен, что готов упиваться компанией Накахары хоть целую вечность и этого опять же будет недостаточно. Стоит ли говорить о каких-то жалких нескольких часах?

—Где... — голос Чуи звучал ниже чем обычно, из-за длительного молчания. Он прокашлялся и продолжил. —Где ты был?

Дазай грустно улыбнулся, наматывая рыжую прядь на палец и упираясь спиной в закрытую дверь. Уйти в другую комнату – это последнее о чём они думали.

—Улетел в Лос-Анджелес с отцом. Таково было одно из его множества условий. — Осаму тихо вздохнул, проводя кончиками пальцев по тёплой щеке Накахары. Она уже успела высохнуть от слёз. —Но важно сейчас не это. Понимаешь... Я не планировал возвращаться. — он грязно выругался. —Чёрт, просто не хотел испортить тебе жизнь. В очередной раз. Но... Я правда не могу вот так уйти, сладкий, понимаешь... — литератор до боли закусил нижнюю губу. —Я люблю тебя, правда. И это всё ужасно сложно...

—Давай сбежим? — резко перебил его монолог физик, блеснув интересом в глазах.

Дазай опешил. —Что, прости?

—Сбежим. — повторил Чуя и смущённо отвёл взгляд в сторону. —Куда-нибудь далеко, в другой город, другую страну. Там, где твой отец не будет иметь такой большой власти и не сможет нас выследить.

—Ты учитель, а я ещё и фактически безработный.

—Займём у моих родителей. Они не слишком богатые, но на первое время хватит, а с твоим образованием ты быстро работу найдёшь. — покачал головой Накахара, заглядывая в карие глаза. Те самые, которые он ужасно сильно боялся больше не увидеть.

—Это... Это безумие.

—Да, однозначно.

Дазай усмехнулся. —Но у нас нет выбора, так? Да и не мне про безумие говорить, мой папаша психопат. 

Помедлив ещё несколько секунд, Осаму добавил:

—Который кончает от вида правильно рассортированных документов.

Оба засмеялись.

—Я хотел предложить что-то такое ещё в тот раз, но ты сбежал так меня и не выслушав. — Чуя нахмурил бровки, давая Осаму слабый щелбан.

—Прости. Боже, прости меня, пожалуйста... — литератор виновато склонил голову вниз, проскользнув одной рукой по талии Накахары. Его огорчённый вид в миг смело уверенной ухмылкой. —Думаю, я смогу расплатиться за свою ошибку натурой?

Ладонь Дазая переместилась на задницу Чуи, слегка сжимая одну из ягодиц. Физик судорожно вдохнул воздух носом и злобно прищурившись, смерил наглую перебинтованную мумию взглядом.

—Ты, блять, думаешь... — договорить ему не дал поцелуй в шею, за которым последовал лёгкий укус. Накахара задрал голову выше, предоставляя литератору больше места. —Нет, так просто ты не... — Чую прижали к стене, почти грубо обхватив бедро. Дазай оставил яркий багряный след в изгибе плеча и шеи. —Тут неудобно. Идём в спальню.

Осаму победно улыбнулся и подхватил Накахару на руки.

***

Громыхнула молния, на небе выступили тёмные тучи. Дазай не сомневался, что вскоре начнётся дождь. В школе он остался практически в одиночестве. Чуя решил остаться дома, чтобы закончить собирать вещи.

За последнюю неделю, которую Осаму провёл дома у своего парня, они уже успели выбрать место жительства, подыскать съёмную квартиру и денег занять у родителей Накахары. Тем, к слову, Дазай сначала не приглянулся, мол из-за него их сын страдал, но потом Хана с Таро радушно приняли его в семью. 

Звук настенных часов раздражал, как и полумрак в пустой учительской. Дазай нервно схватил портфель, выскакивая в не менее безлюдный коридор. Первоначально, он заскочил сюда просто помочь физику забрать тетради, которые тот, о чудо, забыл на рабочем столе. Только потом его выловил Куникида и попросил помочь с заполнением журналов. Осаму долго отказывался, но в конце концов пришлось согласиться. Таким образом засиделся до вечера, поэтому нужно топать быстрее или же взять такси. Чуя наверняка там вовсю ужин готовит. Ну как, набирает номер доставки, во всяком случае.

Не успела подошва ботинков коснуться асфальта во дворе гимназии, как Осаму застопорился и чуть не слетел со ступенек. Рядом стоял чёрный Мерседес — машина отца, а из приоткрытого окна выглядывало его равнодушное лицо.

—Залазь. Переговорим с тобой немного.

Дазай еле сдержался, чтобы не закатить глаза и остаться спокойным. Он послушно уселся на заднее сиденье рядом с Озэму, переключая всё своё внимание на окно. Оба молчали, никто в беседе сейчас заинтересован особо не был. Да и про что им говорит, если так подумать? Литератор почему-то решил, что маршрут лежит к поместью, но взору открывались только неизведанные, плохо знакомые улицы и здания. В голову проникла мысль спросить куда они всё-таки едут, правда, та быстро пропала. Начинать разговор с отцом хотелось в самую последнюю очередь. 

Через минут двадцать машина остановилась у огромного моста, на что Дазай удивлённо хмыкнул. Озэму, абсолютно проигнорировав заинтересованный взгляд сына, пошёл вдоль постройки, зазывая его за собой.

—Здесь очень любила гулять твоя мать. До попадания в психиатрическую больницу. — наконец-то сообщил он, остановившись у железных перил. —Я подумал, что в таком месте ты будешь больше расположен к беседе.

Осаму поморщился, будто съел очень кислую конфету, чувствуя капли дождя попадающие на каштановую макушку.

—И о чём мой дорогой отец захотел поговорить, что аж выследил меня и поджидал прямо у ворот?

Озэму молчал несколько минут, индифферентно смотря на воду. Дазаю стало не по себе.

—Заканчивай этот фарс, Осаму. Думал сбежать без моего ведома? Думал, что я не узнаю где ты сейчас живёшь?

По спине пробижал холодок на пару с потоком мурашек. Литератор ещё не понял к чему это всё ведёт, но догадывался.

—Я ведь всё делаю для одного тебя, а чем ты мне отплатил? Собрался остаться вместе с каким-то нищим коротышкой! — отец повысил голос, обпераясь спиной о толстые перекладины. Рукава его брендового костюма, стоящий больше чем их с Чуей квартира, немного пропитались влагой. Озэму чуть ли не впервые не обратил на подобное внимания.

Дазай напрягся ещё больше, однако виду старался не подавать. —Пф, серьёзно? Можешь не пытаться играть роль заботливого родителя, ведь ты им никогда не был.

Дождь заметно усилился. Начали скапливаться небольшие лужицы, будто сама погода негодовала вместе с Осаму, передавая его внутренний шторм. Волосы Дазая липли ко лбу и забинтованной шеи, у Озэму дела обстояли не лучше. Обычно вокруг проходило много людей, но в такой час, такую погоду и такой день никого не было. Сегодня тридцать первое декабря. Новый год, который они с Накахарой планировали начать с переезда.

—Не говори глупостей. Ты уже завтра подпишешь нужные документы и начнёшь управлять компанией, это не обсуждается. — отец недоброжелательно поджал губы, направив холоднокровный взгляд на сына. Глава семьи откинул голову чуть назад, придавая образу ещё больше высокомерия.

Дазай проникся искренней ненавистью к человеку напротив. Человеку, что испортил его жизнь, убил ни в чём неповинных людей и теперь пытается помешать его будущему.

—Я ведь просто инструмент для достижения цели, да? — резко спросил Осаму, подступая ближе на один шаг. —Ты не воспринимаешь меня как сына, а как просто очередную фигурку на твоей шахматной доске. Мама, Лавкрафт, Эми-чан...

—Они пострадали по твоей...

—Нет, отец. — Дазай направил указательный палец в его сторону. — Это по твоей вине. Тебе плевать кого устранять, лишь бы достичь желаемого результата. Мне противно носить твою фамилию.

—Осаму! — Озэму замахнулся и зарядил литератору звонкую пощёчину. На лбу выступила испарина, тусклые карие глаза расширились от злости, на шее заиграли желваки. Голос практически сорвался на крик. —Это на тебя так негативно влияет тот рыжеволосый мусор! Ты сейчас же сядешь в машину, поедешь со мной в поместье и уже на следующей неделе женишься на девушке, которую я самолично тебе подберу!

—Нет. — легко ответил Осаму.

—Что? — отец скептически выгнул бровь.

—Я сказал нет. Можешь избить как ты всегда любишь делать, но от этого ответ не изменится.

—Нет? — повторил Озэму, будто пробуя новое слово на вкус. —В таком случае, мне прийдётся выслать своих людей за твоим ненаглядным. Я знаю где он живёт, Осаму. Ты не имеешь права не подчиняться.

—Хорошо. — Дазай согласно кивнул, скрестив руки на груди. —Тогда я последую за ним. Тебе ли не знать, сколько у меня способов. И, уж поверь... — он наклонил голову немного ближе, уверенно заглядывая в яростные глаза отца. —В этот раз ошибки не будет.

—Что...

—Можешь угрожать, только на это ты и способен. Но не смей трогать моего Чую.

Озэму затих, в попытках распознать эмоции Осаму, чьё лицо было нечитаемо. Разве это его сын? Послушный мальчик, который быстро усваивал урок и всегда старался стать лучшим? Тот, кто мог показать характер, но потом прибегал к папе, словно послушная псина, стоило лишь немного припугнуть? Дазай старший никогда не видел Осаму в таком состоянии. Настолько решительным. Вот как должен выглядеть наследник семьи, думал он в этот момент.

—Ты просто забылся, такое бывает. — отец активно жестикулировал руками, с высока оглядывая совего сына. —Запереть тебя в комнате и поставить круглосуточный надзор совсем не сложно.

Дазай обессиленно опустил руки, вымученно глядя на Озэму. —Нет, я не поеду никуда...

—Мальчик мой, я ведь люблю тебя и печусь о твоей светлой карьере. — отец приложил холодную от железных перил ладонь на щёку литератора. —Поедем вместе со мной. Ты ведь хочешь заставить меня гордиться тобой?

Осаму несколько секунд просто молчал, после чего обречённо вздохнул. —Убей меня.

—Что?

—Я не понимаю почему ты меня так ненавидишь, но почему бы просто не убить меня? Да, это невыгодно. Но, чёрт возьми, если тебе так сложно хотябы немного прикинуться нормальным родителем, то избавься от главной проблемы.

—О чём ты, я всегда...

—Ложь! — вскрикнул Дазай, грубо оттолкнув руку Озэму от себя. —Хватит врать мне. Тебе плевать,  важен только бизнес и продолжение рода. Так ведь? Мне далеко не пять, отец. Я прекрасно знаю твою гнилую натуру!

—Ясно. — коротко ответил глава семьи, угрожающе сжав кулаки. —Ты потерял рассудок как и Банко. Сначала пройдём курс реабилитации, я найду тебе хорошего психотерапевта.

—Он мне не нужен.

—Ещё как! Посмотри на себя! Выглядишь, словно жалкая дворняга без капли достоинства!

Не успел Дазай и рот открыть, как увидел, подскользнувшегося на влажном битоне, отца. Руки, что держались за перила намокшие от дождя, соскользнули и туша мужчины перекинулась через бортик, камнем падая в холодную воду.

—Отец!

Осаму испуганно подбежал к нему, но последнее за что он ухватился — телефон, который Озэму кинул перед тем как упасть. На устройстве много важных номеров и информации. Этот человек даже перед тем как утонуть думал о бизнесе. Его одежда быстро промокла, стала тяжёлой, лёгкие заполнились ледяной водой, паника подступила к горлу. Дазаю страшему потребовалось всего тридцать секунд, чтобы утопиться.

Литератор дрожащими руками набрал номер спасательной службы.

—Мост Йокогама Бэй, быстро приезжайте, тут человек кажется утонул...

Звук сирены до сих пор отдавался в ушах, а кучи вопросов следователей крутились в голове, смешиваясь в кашу. Осаму открыл дверь поместья, поднимаясь по деревянным ступенькам. На стенах расположились ненавистные портеры родственников с безжизненными глазами. Негде ему спрятаться от этих взглядов, которые пропекают своей строгостью, будто раскаленное железо. Дазаю на них стало всё равно. Он, точно призрак, прошёл в тёмный кабинет. Без света настольной лампы тут было хоть глаз выколи. Он знал где находится пистолет.

«...—Умри, если не можешь удовлетворить мои ожидания...»

Как-то Озэму сказал эту фразу пятнадцатилетнему литератору, будучи в не очень трезвом состоянии. Осаму открыл самый верхний ящик рабочего стола и выудил оттуда пистолет. Дазай с полуулыбкой смотрел на кресло, будто там мог сидеть его отец, наблюдая за действиями собственного сына.

—С новым годом, пап.

Дуло оружия ощутилось в зоне виска. Палец переместился на курок.

—Бам.