Глава 7

Если вам нравится история (или нет), буду очень рада обратной связи в любом случае)) А то кажется, будто никому не интересно читать. Не забываем ставить лайки💛

Лика

Наша последняя встреча с Давидом приятно удивила меня. Честно говоря, ожидала, что он изначально откажется от того бредового предложения в офисе или сдастся после первой неудачной попытки. Где-то в глубине души я надеялась на это. Только мужчина оказался не из тех, кто легко пасует перед трудностями. Сейчас душу терзают абсолютно противоречивые чувства, но я хочу еще. Он подсадил меня на себя, как на наркотик.

До следующей сессии загружаю себя работой по максимуму, разбирая возможности нового проекта Архипова. Пока биологические добавки на стадии изготовления, мне там делать нечего, даже нет повода позвонить. А, как хорошая девочка, я не могу прямо спросить, что он задумал. Потому решение молодого человека становится интригующей неожиданностью. В эти выходные Семен Васильевич устраивает очередной званый ужин за городом, куда пригласил много людей. Естественно и Давида, который попросил надеть платье с пышной юбкой и ниже колена, а губы оставить без помады. Одни только эти приказы будоражат фантазию и вызывают трепет. Он хочет пощекотать нервишки или пометить территорию другого самца? Может попроказничать, чтобы меня наказали? Например, не надеть трусики. С легкостью могу представить лицо Давида, когда он нащупает голую влажную плоть под юбкой. Все-таки решаю непослушание отложить на следующие разы, чтобы план прошел под его полным контролем.

В назначенный день до обеда занимаюсь прической. Долго думала, какой образ воссоздать сегодня, и остановилась на милой девочке. Поэтому волосы укладываю легкими естественными волнами, глаза лишь слегка подкрашиваю, на щеках естественный румянец. Платье пришлось покупать на неделе, так как ничего подходящего в гардеробе не нашлось. Но как только я его увидела, сразу влюбилась: розовое нежное, сверху кружево, вырез горловины в форме «лодочки», без рукавов, сзади приличный вырез и декоративная шнуровка. По требованию заказчика, конечно же, длинная и пышная юбка.

Окончательно подготовившись, вызываю такси. К Семену Васильевичу приезжаю раньше остальных гостей, чтобы помочь с последними приготовлениями, как всегда, получая комплименты от него. Когда появляются первые гости, с нетерпением ищу среди них Давида. Руки снова тянутся к телефону, чтобы узнать, где он. Но... Сегодня я обещала быть себе послушной девочкой.

— Добрый вечер. Семен, ты снова организовал все на высшем уровне.

— Спасибо. Знакомьтесь, это моя Анжеличка.

Мы приветствуем очередную пару. Я смутно помню, чем занимается мужчина. Кажется, строительством. Семен Васильевич любит все эти приемы и лоск. Говорит, что так легче заводить полезные знакомства, а я начинаю уставать от этих фальшивых улыбок. Давид заходит одним из последних, жестом головы показывая, чтобы я не приближалась. Становится даже интереснее. Присутствующие плавно перемещаются к фуршетному столу, фоновая музыка и антураж создают ощущение, будто я попала на званый ужин в королевском замке.

Встретимся возле туалетной комнаты.

Сообщение пробуждает мандраж. Я перебирала разные варианты, которые он мог придумать. Этот тоже был, но, казалось, что там неудобно. Комната достаточно тесная, два человека если и поместятся, то двигаться им будет очень тяжело. Оглядываясь на гостей, стараюсь незаметно улизнуть. Выбор Давида выглядит опрометчивым, а если кто-то услышит или будет стоять ждать, пока мы освободим? К лицу приливает краска. Хорошие девочки ничем таким не занимаются в общественных местах.

Он ждет возле двери и открывает ее, чтобы пропустить вперед. Сам встает спиной к раковине. Плотоядно рассматривает меня с головы до ног.

— Придержи платье и на колени.

От властного тона пробегают мурашки по спине. Опустившись, понимаю, что туфли упираются в противоположную стену и скидываю их. Встречаюсь с ним взглядом, выказывая покорность.

— Расстегни ширинку.

Пальцы подрагивают от нетерпения, но я стараюсь этого не замечать. Справившись с молнией, жду следующей команды.

— Спусти брюки с бельем и приступай.

Бинго, меня не надо просить дважды. Непривычно, что Давид совсем неразговорчив сегодня, но вид эрегированного члена отбрасывает посторонние мысли.

— Без рук.

Тут же одергиваю себя, уже потянувшись к нежной плоти. Наклоняюсь чуть вперед и, облизнув губы, прижимаюсь к головке. Прихватываю ее ртом, чтобы не выскользнула, и ласкаю языком. Давид прислоняется к умывальнику и прикрывает веки, пока я старательно вылизываю нежную кожу и начинаю двигаться по стволу. От удовольствия сама жмурюсь. Напольная плитка добавляет дискомфорта от мельчайшего трения. Кого-то ждут синячки... Немного забывшись, в неспешном ритме продолжаю всасывать член, поэтому болезненный захват волос на затылке становится неожиданностью.

— Нравится, когда он прилюдно лапает тебя? — внезапно раздается угрожающе.

Распахиваю ресницы, но пока не останавливаюсь.

— Чтобы я видел, да? — злобно шипит.

Давид забирает инициативу, зафиксировав мою голову обеими ладонями. Непонятная вспышка ярости отражается на его лице. Теперь он сам контролирует глубину фрикций, буквально насаживая мой рот на себя. Процесс сразу перестает приносить наслаждение. Я через раз успеваю дышать, до того как перекрывается доступ кислорода. Накатывает паника, и я хватаюсь за его бедра:

— М-м-м! — пытаюсь оттолкнуть, царапаться, но силы слишком не равны!

Продолжаю истерично мычать, пока слезы застилают глаза. Только не это, снова! Я задыхаюсь и молюсь, поскорее бы он закончил. Давид замирает, и я чувствую сперму где-то в горле. Не сразу выходит и отпускает меня. От страха забиваюсь в угол возле унитаза. Что еще он захочет со мной сделать?! Сейчас он похож на разъяренного быка, перед которым машут красной тряпкой, а не мужчину, который доставлял мне удовольствие несколько дней назад. Такому Давиду я не хочу и не могу подчиняться.

Кое-как усмирив негодование, он хватается за белую столешницу:

— Блять, я хотел все не так!

В следующую секунду его попытка приблизиться, вызывает новый прилив паники, поэтому я сжимаюсь в комок, а он отступает.

— Приведи себя в порядок, прежде чем вернуться к гостям, — уходит.

Я вздрагиваю от хлопка двери и поднимаюсь на ватных ногах с пола. Отражение в зеркале не сулит ничего хорошего. Даже если попробую сейчас что-то подправить, это не поможет. Глаза покраснели от слез, губы заметно распухли от трения, от прически не осталось и следа.

Прокрадываюсь на второй этаж в свою комнату, смываю макияж и наношу новый, более яркий, который сможет прикрыть ужасные следы. Волосы собираю в высокий хвост. Вообще косметичку я брала, подозревая, что мы можем поехать к нему потом. Судя по всему, такого уже не будет. Кое-как успокоившись, спускаюсь обратно. Плевать, что подумают люди. Давида нигде нет, хотя я бы сказала ему пару ласковых. Когда первый шок прошел, я вернула самообладание на место. Что ж, дождусь конца мероприятия и поеду к нему. Если он решил, что легко отделается, то нет. Я могу подчиняться, но это не значит, что со мной можно поступать подобным образом!

Давид

Я прекрасно знал, куда шел. Я думал, что справлюсь, но... Смотреть, как он ее трогает, как она прижимается к нему... Эти картинки вызывают ярость. Значит, это конец. Я видел, как Лика трепыхается, но ничего не мог поделать со своей яростью. Пелена застелила глаза и не давала адекватно мыслить. Мне было неприятно и гадко, хотелось сделать ей также. С этой девчонкой я превращаюсь в монстра. Наверное, стоит остановиться, пока не стало слишком поздно.

Я сбежал оттуда, как последний трус, побоявшись увидеть в ее глазах осуждение. Вот поэтому уже три часа компанию мне составляет бутылка коньяка. Я вроде бы и пьян, но не достаточно. Опять это «но»! От трели дверного звонка чуть не роняю стакан, таким неожиданным был звук. Неспешно плетусь к двери и отпираю. Увидев Лику, ни капли не удивляюсь.

— Давид, ты охренел?! — решительно врывается в квартиру.

Яркий макияж ей к лицу. Этой сучке все идет!

— Я же говорил тебе, что практики и весь этот сранный БДСМ не для меня. Я слишком вспыльчивый, не способный держать чувства под контролем, — замечаю флегматично, спасибо алкоголю, и собираюсь вернуться на кухню, бросив напоследок: — Давай закончим. Захлопни дверь перед уходом.

— Нет, дорогой! Теперь я решаю, закончили мы или нет! — злобно выпаливает.

Я совсем чуть-чуть не дохожу до цели, когда в спину прилетает ее миниатюрная туфелька. Мой ангел-хранитель еще рядом, раз острая шпилька не вонзилась под лопаткой. Удивленно поворачиваюсь, и тут же на меня налетает эта фурия со второй. Она пытается меня побить обувью! Где это слыхано? Пятьдесят с копейками килограмм бараньего веса кидаются на девяносто кило, которые в основном осели в мышцах. Если бы я был трезв, то уже заливался хохотом, но мне удается только смотреть на сие действие и недоумевать.

— Как ты мог, так поступить со мной?! Я же предупреждала!

Удары попадают по большей части в грудь. Все же опасаясь получить дырку в печени или еще где, мягко забираю оружие из ее рук. Теперь кулаки без разбору лупят куда попало.

— Да ни черта ты не предупреждала! Лика, я вообще ничего не знаю и не понимаю. Тебе нравится изводить меня, препарировать. Дать конфетку, а потом показать, как другой получает ее без малейших усилий! — все же не сдерживаюсь и кричу.

— Ты кретин, Завьялов. Я таких еще не встречала в своей жизни! — она пышет гневом и снова толкает меня ладонями. Лицо раскраснелось... Ей очень идет быть эмоциональной, а не холодной снежной королевой.

— Ну вот и посмотри в последний раз! Я заебался! Повторить по буквам?

Лика поднимается на носочки, больно сжимает мой подбородок и тянет на себя:

— Повтори, — цедит точно в губы, а в глазах полыхает огонь.

Я смотрю на эту разъяренную тигрицу, и член отдает команду «фас». Сложно судить, кто первый идет в наступление, но Лика очень сильно прикусывает мою нижнюю губу, после зализывая.

— У тебя кровь, — замечает ехидно.

— Я уже понял, — обрушиваюсь на ее шею и вгрызаюсь в нежную светлую кожу. Плевать, как она будет скрывать отметины.

Разворачиваю нас, и впечатываю девушку в стену темного коридора. Словно голодный, шарю руками по наряженному телу. Мне срочно нужно освободить ее от одежды! Срываю футболку и лифчик, откидывая подальше. С узкими джинсами приходится повозиться. Напоследок распускаю хвост, позволяя локонам рассыпаться по плечам.

— На кухню? — почти галантно отдаю даме право выбора.

— В спальню, — слух ласкает тон, не терпящий возражений. — Сегодня я тебя трахаю.

Закидываю Лику на плечо и несу к кровати. Одеяло сразу летит на пол. По поводу света какое-то время медлю, но решаю оставить, частично убавив и оставив эротический намек. Меня не надо просить, я сам раздеваюсь, пока она мастерит паровозик из подушек.

— Твоя задача спиной упереться в стену, а пятой точкой умоститься на подушку.

Кажется, меня ждет что-то интересненькое. Под чутким контролем принимаю нужное положение и, чуть ли не с детским восторгом, жду ее действий. Лика забирает презерватив и садится мне на живот, отвернувшись спиной.

— Хей! Неужели я ничего не увижу?! — пытаюсь возмутиться.

— Давид, здесь главное чувствовать.

Следующая реплика застревает в горле, когда она раскатывает презерватив и медленно опускается на мой член. Наклонив корпус вперед, Лика позволяет в полной мере насладиться видом ее сочной, упругой задницы и тесным ощущением внутри влагалища. Становится жизненно необходимо ее касаться, поэтому кладу ладони на бедра и чуть сжимаю. Она начинает медленно, будто примеряется. Откидывает голову назад, и распущенные волосы закрывают лопатки, дотягиваясь до поясницы. Изящная талия снова и снова приковывает внимание. До одури хочу вылизать ее животик. До сих пор не понимаю, почему мой язык не был между этих ног! Пока рассматриваю фигуру, Лика переходит на быстрый темп. С сожалением констатирую факт того, что хотел бы видеть, как трясется в этот момент ее аккуратная грудь, а лучше играться языком с сосками.

— О, да... — Лика несомненно получает удовольствие, распоряжаясь ситуацией на свое усмотрение.

Длины рук хватает, чтобы ухватить кончики волос и чуть намотать на кулак. Не могу отказать себе в удовольствии слушать ее частые стоны. Случайно в голову приходит смелая идея, поэтому игры с волосами заканчиваются. С трудом дотягиваюсь до смазки, чтобы не сбить Лику с этих веселых скачек на моем члене. Выдавливаю прохладный гель и смазываю тугое колечко ануса. Девушка чуть замедляется и ждет дальнейших действий. Я же наоборот не тороплюсь, лишь глажу кожу вокруг, пытаясь заслужить доверие. Теперь она двигается на мне тягуче медленно, каждый раз шумно выдыхая через рот. Ввожу мизинец на половину и замираю.

— Мне убрать? — решаю все же уточнить, чтобы наш секс не закончился очередной ссорой.

— Оставь, — она не сразу отвечает, будто колеблется.

— Можно двигать им? — затаив дыхание, жду реакции.

— Если только чуть-чуть, — раздается совсем тихо и невинно. Лика меня когда-нибудь с ума сведет! Как можно в такой ситуации сохранять ангельский голосок?

Она возвращается к своему занятию и, кажется, скоро кончит. По крайней мере, участившиеся громкие стоны, переходящие в крики, намекают на это. Аккуратно повторяю пальцем то, что Лика делает на мне. В данный момент меня заботит только ее удовольствие, поэтому стараюсь не помешать. В последний раз опустившись до самого основания члена, Лика сжимается и восклицает что-то не членораздельное. Твою мать, я хочу зеркальную комнату, чтобы в любой позе не упустить ничего!

Придя в себя Лика слазит и смотрит на меня:

— Как теперь хочешь ты? — по глазам видно, что она еще под кайфом, но уже торопиться ублажить меня.

— Ложись на свою конструкцию, — добродушно улыбаюсь.

Пристраиваюсь и закидываю лодыжки себе на плечи. Сверху рассматриваю ее вспотевшее тело, ярко-розовые соски, шею, к которой прилипли некоторые пряди волос. Я настолько перевозбудился, что несколько толчков подводят к самому краю и бросают в обрыв. Если с Ликой, то я готов падать туда хоть каждый день. Стенки влагалища плотно сжимают член, пока я изливаюсь внутри с продолжительным стоном. После обессилено падаю рядом.

— Мир? — раздается женский голос в полной тишине.

— Мир. Давай спать, — кидаю использованный презерватив на пол и прижимаюсь к Лике со спины. Остальное мы обсудим завтра, если не убьем друг друга, или она снова не сбежит утром.