глава 8

Охико сидела на перилах крыльца, болтая ногами и разглядывая свой клинок на свету. Её хаотичный мозг уже называл меч то «Снежно-бабочковый монстр», то «Леденец мести», то просто «Паша». Жизнь, наконец, начинала напоминать приключение.

И тут с неба резко спикировало чёрное пятно, словно катапультированная угроза.

— ОХИКО!!! — каркнул ворон, угрожающе зависая перед её лицом. — ВОСТОЧНЫЙ РАЙОН! ДЕРЕВНЯ У ХРАМА! ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ! ПОРА РАБОТАТЬ, ЛЕНТЯЙКА!

Охико, не моргнув, прищурилась и лениво выдала:

— Ого. Еда разговаривает.

— СМЕШНО. ОЧЕНЬ. — проворчал ворон. — Только попробуй съесть меня — и я тебе накапаю в сапог.

— Ты точно мой, — мечтательно выдохнула Охико. — Такая же прелесть, как я. Только с перьями.

Ворон шлёпнулся на перила и начал расхаживать взад-вперёд, словно генерал, раздражённый своим взводом.

— Слушай внимательно! Задание: проверить исчезновения жителей возле горного храма. Есть вероятность демона. Ты теперь охотник, значит, работай как охотник, а не как… кто ты обычно!

— Как хаос во плоти?

— Как фейерверк из глупости.

Охико встала, прижав меч к боку.

— Ладно, ладно, иду, начальник. Сейчас форму надену — и вперёд, в ночь, спасать деревню. Барабанная дробь, эпичное освещение, гром…

— Пока ты туда дойдёшь, уже будет утро! — буркнул ворон и улетел на ближайшее дерево.

---

Спустя несколько минут Охико натягивала тёмную форму охотника. Чистая, немного шуршащая ткань была непривычна после старой одежды — слишком серьёзная, слишком настоящая. Катана с боку легла точно, как будто всегда там и должна была быть.

Она как раз завязывала пояс, когда услышала шаги.

Шинобу подошла спокойно, с прямой спиной и выражением на лице, будто несёт что-то важное. В одной руке у неё была свёрнутая ткань, в другой — сжатая ладонь.

— Раз уж ты отказалась носить заколку бабочки, — сказала она, подходя, — я дам тебе это.

Она раскрыла ладонь.

Охико ахнула.

Серьги.

Тонкие, лёгкие, точно такие же, как крылья ночной бабочки. Сине-фиолетовые, с прозрачными хрустальными подвесками и нежным блеском, будто покрыты инеем. Они были почти волшебные — и совершенно её.

— Это… — пробормотала Охико, беря их с трепетом. — Они же как… прям как мои снежинки. Только бабочки. Ты что, читаешь мои мысли?

— Иногда достаточно просто слушать, — сказала Шинобу. — Это будет твоим символом. Бабочка не всегда должна быть на голове. Иногда она — в сердце. Или в ушах.

Охико хихикнула и тут же вставила серьги.

— Ну всё, теперь я точно — гроза демонов с бабочками. Пошли, враги, я красива и опасна!

Шинобу, не комментируя, протянула свёрнутую ткань.

— И это тоже.

Охико развернула.

Хаори. С таким же узором, как у самой Шинобу — те же плавные линии, напоминающие крылья, те же чёткие белые отметки по краям. Но цвет… был её. Сине-фиолетовый, как лёд под лунным светом. Глубокий, тихий, загадочный.

— Это… — Охико почти прошептала. — Прямо как у тебя… но в моих цветах.

— Потому что ты — моя ученица, — сказала Шинобу спокойно. — И я хочу, чтобы ты напоминала об этом. Себе. И другим.

Охико резко развернулась и обняла её, чуть не уронив меч.

— Я тебя обожаю! Даже когда ты злая! Особенно тогда!

— Я всегда злая, — вздохнула Шинобу, но не отстранилась.

---

На прощание все девочки вышли на крыльцо.

Суми всхлипывала. Кие сдержанно махала рукой. Нахо обнимала её в третий раз, пока Аой стояла позади с привычным выражением «чуть-чуть горжусь, но не покажу».

— Ну всё, мои бабочки! — объявила Охико, надевая хаори и поправляя серьги. — Я улетаю в бой! Если что, зовите моего ворона — он обожает ныть и кричать. Как я, только в пёрышках!

— НЕ ЗАБЫВАЙ ЗАДАНИЕ, БЕЗМОЗГЛАЯ БАБОЧКА! — прокаркал ворон сверху.

— Я тебя слышу, Тоска дня моего, — улыбнулась Охико. — Лечу! Или иду. Или ковыляю.

Она помахала всем рукой, ещё раз обняла Суми, надела катану и повернулась к дороге.

Хаори развевалась позади, серьги тихо позванивали.

Она шла.

Первая миссия.

Первая настоящая ступень.

И где-то глубоко внутри — бабочка уже расправляла крылья.

Сумерки.

Горная тропа, ведущая к заброшенному храму, была вязкой и холодной, несмотря на лето. Воздух будто сдерживал дыхание, а деревья склонились, скрывая небо.

— Ну и мракота… — пробормотала Охико, шагая по гравию.

И впервые внутри было не тревожно, а спокойно. Слишком спокойно.

— Всё, Охико. У тебя есть меч. У тебя есть дыхание. Осталось только не облажаться…

Шаг — и она уже на террасе храма. Камни под ногами влажные. Тишина — удушающая, как перед бурей. И тут — скрип.

Резкий. Сухой.

Из тени выдвинулось нечто: ростом с человека, с длинными, перекошенными руками и узкими щелями вместо глаз. Маскоподобное лицо. Кожа — как мёрзлая глина. От него пахло приторной гнилью.

Охико прищурилась:

— Ну привет, незнакомый ужас…

Она выдохнула:

— Дыхание льда. Первый стиль: Замерзший порыв.

Взрыв движения. Лёд под ногами. Её шаг — плавный, словно по тонкому льду. Укол — стремительный, сбоку, с замедлением дыхания. Лезвие лишь задело кожу демона, но тот взвыл, отшатнувшись.

— Это тебе не обнимашки.

Она подпрыгнула, развернулась в воздухе.

— Третий стиль: Ледяной лотос!

Катана описала полный круг, будто лепестки срывались с цветка. Ледяной звон. Демон отскочил, кровь хлестнула в сторону, но он удержался на ногах.

Он зарычал и метнулся вперёд, когти как ножи. Охико увернулась.

— Пятый стиль… Безмолвная метель!

Иней — и она исчезла. Появилась у него за спиной. Удар — точно между лопаток.

Но демон взвился в воздух, выкрикнул что-то нечленораздельное. Его кожа покрылась наростами — как кора. Он метнулся вновь, и коготь всё-таки задел её щеку. Кровь — алая на фоне морозного воздуха.

Охико схватилась за лицо, оскалилась:

— Ай. Вот теперь... тебе конец.

Катана опустилась к её боку. Она сосредоточилась. В груди — холодная, безжалостная точка.

— Шестой стиль… Кристальная смерть.

Она пошла на врага — не бегом, а медленно, с упрямой решимостью. Резкий взмах — демон блокирует, но его движения стали неуклюжими.

Второй. Третий. Его плечо, рука, грудь — всё в рассечках.

Охико закрутилась в спирали ударов. Она замедляла дыхание, сжимала мышцы. Последний шаг — вплотную.

— Прощай.

Резкий, точный удар по шее — и катана прошла сквозь плоть, будто через лёд, что вот-вот треснет.

Голова демона с глухим стуком упала на мох. Тело обмякло.

Тишина вернулась.

Охико стояла, тяжело дыша. Катана дрожала. Она подняла взгляд к небу — серьги всё ещё сверкали.

— Вот и всё, — прошептала она. — Первая смерть. Первая победа.

Ворон опустился на перила:

— Ты могла бы сделать это быстрее!

— Стилистика важнее скорости, чёрный комочек...