глава 6

Особняк Бабочки. Полдень.

Дверь со скрипом открывается.На пороге — Охико и Канао. Обе в пыли, с царапинами, с финального отбора.Охико делает шаг вперёд — уверенно, но… явно готовясь бежать.Канао спокойна, как всегда.

Шинобу уже ждёт их у входа. Руки скрещены, лицо с мягкой, но совершенно ледяной улыбкой.

Шинобу:

— Ну надо же…— Какие знакомые девочки у нас тут объявились.— Сбежавшие, между прочим.— На финальный отбор. Без разрешения.

Охико (пытается шутить, бросая быстрый взгляд на Канао):

— Ну… да. Но зато живые!(нервно улыбается)— А ещё теперь официальные охотники.— Так что… можно сказать, вырастили вы хорошенько!

Шинобу (спокойно):

— Хорошенько…(делает шаг вперёд)— Ты, Охико, мне голову поседить решила?

Охико (отступая на шаг):

— Да ну, ты и так слишком молода, чтобы седеть…

Шинобу (наклоняется ближе, шепчет с ядовитой добротой):

— А ты — слишком живая, чтобы шутить сейчас такие шуточки.

Канао в это время опускает взгляд, явно зная, что и её ждёт разговор.Но не протестует.

Шинобу (выпрямляясь):

— Вы обе вернётесь в свои комнаты. Помоетесь. Приведёте себя в порядок.— А потом мы… побеседуем.

Охико (тихо):

— Это «побеседуем» как… с печеньками или с ядом?

Шинобу (улыбка шире):

— А вот это уже будет зависеть от того, как ты будешь себя вести.

Охико (шепчет Канао):

— Всё, Канао. Прощай. Если я не выживу — отдай мои вещи Аой, но скажи, что они с ошибками и пусть она не злится.

Канао (шёпотом):

— Хорошо.

---

Охико и Канао сидят на подушках перед низким столом.В центре — чашка с зелёным чаем. Только одна.

Шинобу сидит напротив. Спокойна. Лицо — как у Будды. С глазами, полными... ядерной родительской силы.

Шинобу (вежливо):

— Значит, вы решили, что вам не нужно ни разрешения, ни сопровождения.— Решили, что можно просто… взять катаны и пойти умирать, да?

Охико (потупив взгляд):

— Ну не прям умирать…

Шинобу (мягко, улыбаясь):

— Ах… не умирать.— Тогда скажи мне, пожалуйста, Охико, сколько из ста человек проходят финальный отбор?

Охико:

— Ну… не сто…

Шинобу (повышая голос совсем чуть-чуть):

— Четверо или пятеро.(пауза)— Остальные становятся удобрением на горе Фуджимото.— Ты знала это. И всё равно пошла.

Канао молчит. Руки сложены на коленях. Сидит идеально ровно. Но даже она чуть сжалась.

Шинобу (смотрит теперь уже прямо на Канао):

— Ты — моя ученица. Ты была… примером.— Но ты тоже решила промолчать и уйти.— А если бы Охико погибла? Ты бы просто подбросила монетку?

Канао (тихо):

— Нет… Я бы…

(она хочет что-то сказать, но взгляд Шинобу — как игла. Она снова замолкает)

Охико (вдруг перебивает):

— А если бы я осталась, я бы всю жизнь жалела.— Я всё равно бы пошла. Просто… без неё.

Шинобу (тихо):

— …И тогда тебя бы точно убили.

(пауза. Молчание. Только капает капля росы с бамбука за окном)

Шинобу (вздыхает, уже мягче):

— …Я понимаю.— Вы обе прошли. Вы обе живы.(пауза)— Но знайте: я никогда не прощу себя, если потеряю одну из вас.— Даже если вы станете сильнее. Даже если сами захотите умереть как охотницы — мне всё равно.

Охико:

— Значит, вы… не злитесь?

Шинобу (улыбаясь, берёт чашку чая):

— Я злюсь.— Очень.(делает глоток)— Я просто жду, когда вы заснёте. Тогда и поговорим… другими средствами.

Охико (сдавленно):

— А можно… не этими средствами, а… словесно, например?

Шинобу:

— Конечно. Словесно.(снова улыбается)— Врачебные приёмы — они ведь тоже словесные… в начале.

Позже...

На подушках сидят:—  Аой (главный прокурор),— Нахо, Суми и Киё (тройняшки — трибунал),—  Охико (подозреваемая №1),— Канао (подозреваемая №2, но как всегда молчит),—  И чай, которого Охико не может попить, потому что "всё и так кипит".

---

Аой:

— Итак!— Утро. Просыпаемся — Канао нет. Охико нет.— Катаны исчезли.— Оставили записку? Нет!— Попросили разрешения? Нет!— ПОШЛИ НА ФИНАЛЬНЫЙ ОТБОР!

Охико (нервно хихикая):

— Ну… да, звучит, конечно, жутковато.— Но вы гляньте! Мы вернулись! Вот я! Вот Канао! Всё при нас! Даже… эм… почти оба уха.

Тройняшки (в унисон, строго):

— Это было очень безответственно!— Мы волновались!— Мы искали вас два дня!— Мы даже ворон спрашивали, а они только каркали и улетали!

Охико (виновато потирая затылок):

— Ну… вороны… они такие… вороны.

Аой:

— Ты вообще понимаешь, Охико, что могла погибнуть? Что Канао могла погибнуть?

Охико (вскакивает):

— Я всё понимаю!— Я очень даже всё понимаю!(пауза)— Просто… я больше боялась остаться и не попробовать.— Я знала, что если не пойду… потом всю жизнь себя грызть буду.(тихо)— И не хотела, чтобы Канао пошла одна.

Канао в этот момент — впервые — чуть наклоняет голову.

— Я… хотела идти.— И если бы не Охико, я бы… не сказала. Просто ушла бы молча.

Аой (замолкает, тяжело вздыхает):

— ...Вы хоть понимаете, что мы… мы все думали, что вы мертвы?!

Тройняшки:

— Суми даже плакала!

Охико (тихо):

— ...Извините(опускает голову)

(пауза. Тишина)

Аой (после долгого молчания, тяжело):

— Ну и что теперь делать с вами?

Тройняшки:

— Предлагаем наказание!— Дежурство в саду!— Травы перебрать!— Постели менять!— И… торт не давать!

Охико (в ужасе):

— НЕЕЕЕЕТ! НЕ ТОРТ!!!— Можете травы, можете даже тараканов в кладовке — но не отнимайте у меня сладкое!

Канао (спокойно):

— А я согласна.

Охико:

— Предатель.

---

В этот момент открывается дверь, заходит Шинобу. Все затихают.

Шинобу (весело):

— Ну? Суд закончен?(смотрит на Аой и тройняшек)— Или мне зайти со своими мерами?

Аой:

— Уже всё. Мы… выразили.— Но Охико с Канао наказаны!

Охико:

— Да-да, я поняла… и вообще, я больше так не буду. Ну… по крайней мере, в этом году.

Шинобу (мягко):

— Значит, всё-таки выросла хоть на капельку.

(пауза)

Шинобу:

— А теперь — отдых. Все. Охико, Канао, на второй этаж.— Аой, тройняшки… спасибо вам.— Устроили допрос лучше, чем Японский императорский суд.

---

Позже, когда всё успокоилось, Шинобу заходит в комнату Охико и оставляет на тумбочке чай с надписью на бумажке:

«Не делай так больше. Но я горжусь тобой.»