глава 3

Утро. Комната Охико.

Свет медленно заливает комнату. Одеяло сползло на пол. Охико, вся растрёпанная, с одной ногой свешенной с футона, сладко дрыхнет.

Дверь открывается. В комнату заходит Кие, осторожно заглядывает.

Кие (тихо):— Охико-сан... уже время…

Охико (сквозь сон):— Если я притворюсь мёртвой, они отстанут…

Суми (вбегая):— Подъём! Аой-сан разозлится, если ты снова не придёшь на утреннюю уборку!

Охико (ныряя обратно в одеяло):— Что за пытки с утра! Вы хоть раз пробовали поспать нормально? Шинобу меня сюда зачем привела — наказывать?

---

Позже. Тренировочный двор.

Аой стоит с серьёзным видом, в руках у неё расписание. Рядом — Канао, спокойная, тихая, наблюдает со стороны.

Аой:— Вот режим. Просыпаешься в шесть, тренировка — в семь. Потом помощь по дому. И никаких отговорок.

Охико (вяло):— Убить меня не хотите заодно? Или растянуть по дням?

Канао (тихо, почти не слышно):— Если тяжело, можно делать по чуть-чуть…

Охико (смотрит на неё прищурившись):— А ты кто? Такая молчаливая…(в мыслях):— Вчера ее не было...

Аой:— Это Канао Цуюри. Её тоже когда-то приютила Шинобу-сама.(Добавляет строго.)— Она одна из лучших. Пример для всех.

Охико (ворчит):— Ну ясно, теперь у нас тут местная отличница… Мне бы только не сдохнуть в первый день.

---

Позже. Двор.

Охико сидит под крыльцом, жуёт яблоко. Подходит Шинобу — в лёгком хаори, тихо как всегда.

Шинобу:— Устала?

Охико:— Угадала. Я думала, ты меня забрала в доброту душевную, а ты — мучитель.(С усмешкой.)— Мало того что режим, так ещё и душ с утра!

Шинобу (садится рядом):— Привыкнешь. А если нет — всё равно придётся.(Пауза.)— Но я рада, что ты осталась. Мне нравится, когда дом становится живее.

Охико (жмётся плечами):— Ну… я тоже… Типа. Эти ваши… Суми, Нахо, Кие — прикольные. А Аой… хоть и строгая, но готовит норм. Канао... Тоже вроде нормальная.(Добавляет тише.)— Я даже впервые нормально поела. Без страха что кто-то отнимет.

Шинобу (мягко):— Вот и хорошо.

---

Вечер. Сад Поместья Бабочки.

В воздухе — лёгкий аромат цветов. Слышен стрёкот сверчков. Охико сидит под деревом. К ней подходит Шинобу — с чаем в руках.

Шинобу (мягко):— Можно к тебе присесть?

Охико (пожимает плечами):— Ну сядешь же всё равно, даже если скажу нет.

Шинобу (с лёгкой улыбкой):— Умная.(Садится рядом, протягивает одну чашку чая.)— Не крепкий. С мёдом.

Охико (берёт, хмурится, но пробует):— Сладко, но не противно.

Шинобу:— Охико… можно я спрошу? О твоём прошлом.

Охико (отводит взгляд):— Да спрашивай. Мне всё равно.(Немного тише, но всё равно спокойно.)— Ну, я в приюте росла. Родителей не помню. Даже имён их не знаю.(Фыркает.)— В приюте было так себе. Кормёжка — как собакам. Да и то, как остатки с чужого стола. Работать приходилось каждый день. Полы, уборка, всё подряд.

Шинобу (внимательно слушает, не перебивая):— …Должно быть, было трудно.

Охико (пожимает плечами):— Да, но что теперь. Дети там были… мерзкие. Всегда лезли, били, издевались. Только одна девчонка там была нормальная.(Теплеет голос.)— Она меня защищала. Ей лет 16 было. Её туда в 10 лет отдали, так что она до этого успела кое-чему научиться. Она меня читать и писать научила. Никто другой не учил. А ей — спасибо. Она… ну... была мне как сестра, наверное.

Шинобу:— А потом ты сбежала?

Охико:— Угу. Сколько можно жить в аду. Просто сбежала. Потом — воровство. Куда деваться. А ещё нашла домик — старый, гнилой, но жить можно. Там и жила, пока вы не пришли в ту деревушку.

Шинобу:— Ты болела?

Охико:— Часто. Воровала лекарства, что могла. Иногда сама что-то пробовала варить. В библиотеке одной книгу стащила про всякие лекарства. Пробовала рецепты. Не знаю, правильно ли — но жива, значит, что-то сработало.

Шинобу (с лёгкой улыбкой):— Ты сообразительная.(Пауза.)— А скажи... у тебя есть фамилия?

Охико (спокойно):— Нет. Никогда не знала.

Шинобу (встаёт):— Значит вот как. Жди меня.

---

Через несколько минут Шинобу возвращается с несколькими листками бумаги. На них написаны четыре фамилии: Ватанабэ, Аоки, Судзуки и Имаи.

Шинобу (подаёт листы):— Выбирай. Какая понравится — та и будет твоей. Это твоя жизнь, твоё имя.

Охико (недолго глядит на них):— …Ну, пусть будет Судзуки. Мне без разницы.

Шинобу (кивает):— Судзуки. Хороший выбор. Знаешь, что это значит?

Охико:— Неа.

Шинобу:— «Колокольчиковое дерево». Красиво, правда?

Охико (чуть улыбается):— Да. Прикольно.

Шинобу (после паузы):— Сколько тебе лет, Охико?

Охико:— Двенадцать. Уже как год.

Шинобу (мягко):— Ещё много впереди. Но ты справишься.(Смотрит на неё с нежностью.)Шинобу (спокойно, не давя):— Не хочешь помочь девочкам?(Смотрит на неё с теплотой.)— Они бы хотели получше тебя узнать.

Охико (чуть приподнимает бровь):— Помогать? А что они там делают?

Шинобу (встаёт):— Готовят ужин. Думаю, тебе будет интересно.(Мягко тянет руку к ней, как бы приглашая встать.)— Пошли?

Охико (фыркает, но поднимается):— Ну, раз уж ты так просишь...

---

Кухня Поместья Бабочки

Тёплая, просторная кухня. В воздухе пахнет свежими овощами и бульоном. Тройняшки — Нахо, Суми и Кие — уже хлопочут: чистят, мешают, режут. При виде Охико они оживляются:

Суми (в восторге):— А вот и она! Новенькая! Как здорово, что ты пришла!

Нахо:— Нам Шинобу-сама сказала, что ты поможешь!

Кие (вручает ей фартук):— Держи, будешь с нами!

Охико (смотрит на фартук, приподнимает бровь):— А выбора у меня нет, да?

Суми (хихикает):— Вообще-то нет!

Охико (вздыхает, но фартук надевает):— Ладно, девчонки, только без фанатизма.

---

Пока тройняшки вовсю оживлённо болтают и объясняют, как аккуратно шинковать овощи, с другого конца кухни к столу подходит Аой, уже с готовой кастрюлей в руках. Видит Охико — и только слегка кивает.

Аой:— Ты всё же осталась.

Охико (бросая взгляд):— А ты всё ещё здесь.

Аой (прямо, но без агрессии):— Здесь я всегда. Это мой дом.

Охико (усмехается):— Повезло. Дом — это круто.

Аой (немного мягче):— Если будешь мешать — стой справа. Слева горячий бульон.

Охико (подходит ближе):— Так ты тут главный повар?

Аой (немного горделиво):— Да. Ну, по крайней мере, в большинстве дней.

---

Тройняшки вовсю хлопочут — слышно весёлое постукивание ножей, сковородки шипят, пар поднимается над кастрюлями. Охико уже в фартуке и помогает — скорее лениво, чем с энтузиазмом, но делает. Девочки снуют туда-сюда, не переставая болтать. Тут входит Аой — с небольшим тазом овощей в руках. Увидев Охико, коротко кивает:

Аой:— Надеюсь, ты умеешь быстро чистить картошку?

Охико (лениво):— А ты надеешься на чудо.

Суми (смеётся):— Она шутит, шутит!

Охико (широко ухмыляется):—Ну... умею… теоретически.

Кие (тянет нож):— Практикуем теорию!

Охико берёт нож, крутит картошку в руках, будто это редкий артефакт, и нарочито сосредоточенно начинает её чистить.

Аой (наблюдая):— Только не отрежь себе пальцы, теоретик.

Охико (не отрываясь от дела):— А если отрежу — ты же первая прибежишь перевязывать. Всё под контролем.

Аой (вздыхает, но без раздражения):— С вами четырьмя у меня скоро волосы седые будут.

Нахо:— А что, тебе не идёт седина?

Охико:— Ага, мудрая повариха Аой. Рассказывает детям сказки перед обедом.

Суми:— "И тогда девушка с кастрюлей сказала: съешь суп — и не умрёшь!"

Охико:— Очень мотивирует, кстати. Я бы ела.

Аой отворачивается, скрывая чуть заметную усмешку, но все трое тройняшек хихикают в голос.

Аой (через плечо):— Закончили? Тогда давайте быстрее — иначе не поедим до полуночи.

Охико:— Босс разозлился. Всем по картошке!