Глава 13. Моя вина

Прошла неделя с того момента, как Лео выпроводил меня из своего дома. Неделя с того, как он меня поцеловал. По своей воле я с ним больше не пересекался. Только когда видел на крыльце, по возвращению домой, с утра, вечером и так далее. Но он со мной не разговаривал. Делал вид, будто меня вообще не существует. И чем больше мы отдалялись, тем сильнее я хотел его увидеть и поговорить с ним. О чем угодно. Лишь бы вернуть ту непонятную дружбу, что была между нами раньше. Мне казалось, он меня ненавидит. А еще в первое мне казалось, что я тоже его ненавижу. Но это не так. Когда ненавидишь, не хочешь увидеть. Когда ненавидишь, не хочешь услышать его голос. Не хочешь посмотреть в его голубые глаза.

Оказывается, ответ не таился очень глубоко, а просто плавал на поверхности, только я не хотел на него смотреть. Оказывается, все было так просто, только вот почему было одновременно так сложно это принять? Ответ крутился у меня на языке, но оставалась последняя ниточка, за которую нужно было потянуть, чтобы все узнать. Нет, я не гей. И девушки мне тоже не нравятся.

И сидя на уроке по географии, я целый час думал об этом. У меня начинала болеть голова, но я не мог заткнуть свои мысли. Переписывал конспект с доски на тетрадь, но не разбирал ни одно слово. Чуть ли уже не писал имя того, о ком я думаю, вместо этого идиотского конспекта.

- Слушай, ты под гипнозом? - спросил меня вдруг Лиам - шепотом, чтобы учитель не сделал замечание. - О чем так серьезно думаешь?

О том, что Лео поцеловал меня, я им не рассказал. И не рассказал о том, что мы практически перестали общаться.

- Ты влюбился, что-ли? - вдруг спросил Джастин, сидящий позади.

Я нахмурился.

- Что? С чего ты решил?

- Ну, видишь ли, ты уже какой день ходишь чем-то озабоченный и буквально выпавший из реальности, - сказал мне Лиам. - Люди выпадают из реальности, когда очень сильно о ком-то думают, либо потеряли близкого человека. И раз у тебя никто не умер, значит - ты о ком-то думаешь. И если ты о ком-то думаешь, значит ты в этого человека влюблен и даже сам этого не замечаешь. Кто она, признавайся. Красивая?

Я помолчал пару секунд, задумавшись над словами Лиама. Затем обратился к ним обоим:

- Чушь не несите. Я думаю о контрольной по математике.

На самом деле, о контрольной, которая будет на следующей неделе, мне тоже следовало бы думать. Моего бесплатного репетитора больше нет и готовиться нужно будет опять самому, только вот тут теперь все намного сложнее и мне нужно серьёзное объяснение некоторых тем. Кажется, грядёт провал...

***

Когда я возвращался домой, мне было по-особенному не по себе. Чувство того, что в скором времени должно случиться что-то странное, не отпускало меня. У меня было плохое предчувствие. И, кажется, я догадывался: я просто в скором времени сойду с ума и меня отправят в психушку. Но пока что я лишь шагал к своему дому, по привычке смотря в окна соседнего и замечая, что... миссис Джонс открывает дверь и выходит на улицу. Время уже шесть вечера и, очевидно, моя мама тоже уже должна быть дома. И миссис Джонс с тарелкой пирога в руках собирается зайти к нам в гости. Мне убежать? Спрятаться? Притвориться, что не заметил ее? Но уже поздно...

- Николас, добрый вечер! - заметив меня, произнесла она. Поправив рюкзак на плече, я приостановился и подождал ее.

- Здравствуйте, - я натянул на лице улыбку. Так и хочется сказать: "Ваш сын грубиян и лицемер. Он общался со мной и делал вид, будто я его друг, а теперь даже не здоровается". Однако я лишь спросил так, будто мы не живем по соседству: - Как поживаете? Как мистер Джонс, Лео?

- Да все нормально, - ответила она как-то озадаченно. Потом, взглянув себе за спину, приблизилась ко мне и сказала тише: - Хотя Лео какой-то грустный в последнее время. Школу пропускает, после репетиторов гуляет допоздна. Один. Вы, случайно, не поссорились? Даже с тобой не общается, не говоря уже о других своих друзьях.

- Да нет, все нормально между нами, - соврал я, чтобы она не переживала. Интересно, какая бы реакция была у мамы Лео, если бы я рассказал все, что произошло? Она бы словила инфаркт или сказала бы: "О да, я знаю, мой сын частенько так делает"?

- Фух, тогда переживать не о чем, - Анжела облегчённо улыбнулась. - Я вот сделала пирог для вас, к маме твоей заглянуть собиралась. Знаешь, хотела и Лео с собой взять, но он заперся у себя в комнате и не выходит весь день. Может, тебе удастся все-таки узнать что с ним?

Как же я пожалел, что соврал ей о наших отношениях! Теперь невозможно будет отказаться. Умирая изнутри от непонятного страха, снаружи я лишь улыбнулся и кивнул миссис Джонс.

- Конечно.

Вот и сработало мое предчувствие. Плохое предчувствие. Очень плохое. Скорее всего, я сейчас пойду к нему и он опять выгонит меня из дома. Или накричит. Или скажет, что я кукухой поехал, и я бы не удивился. Ведь, в конце концов, это я не могу отпустить ту непонятную ситуацию, а ему наверняка уже насрать на все это. Это я ничего не понимаю, а он, кажется, все знает. Только что именно - неизвестно.

Прокручивая все эти мысли в голове, я открыл дверь его дома (она была открыта) и поднялся к его комнате. Да, дверь была закрыта. А звуков - никаких. Я осторожно приложил ухо к двери и опять ничего не услышал. Может, он соврал маме, что у себя, а сам ушел куда-то? Но зачем ему врать?

Недолго думая, я постучался. Он не открыл ни спустя десять секунд, ни спустя целую минуту. И тогда я открыл дверь сам - к счастью, она не была заперта. И вот оно - объяснение гробовой тишины: Лео лежал на своей кровати, в черной майке и штанах, подложив руки под голову. С закрытыми глазами. А окно над его головой было открыто нараспашку. Отлично, хочет умереть от холода вечернего ветра. Конечно, сейчас уже давно не зима, но, все же, жаркие дни по вечерам еще не наступили. Устало вздохнув, я подошел и закрыл его окно. И даже несмотря на этот звук, Лео спал как убитый.

Я укрыл его одеялом, который лежал у него где-то в ногах. Мне нужно было его разбудить, сделать то, что попросила его мама, но я слишком боялся это сделать. Просто подойти обычным днем и заговорить - еще ладно, но тут вдруг разбудить его со сна... Кажется, он вообще подумает, что кошмар видит.

- Как же сложно тебя понять... - выдохнул я, смотря на его спокойное лицо. На длинные ресницы, дергающиеся во сне. На закрытые глаза, цвет которых засел у меня в голове. На темные волосы, на выпирающие вены на накаченных руках, на румянец на щеках, на пухловатые губы... Сложно понять и самого себя. Почему я не могу перестать о нем думать? Почему не могу забить на все и жить обычной прежней жизнью? Почему я так легко привязался к нему, почему не могу забыть этот грёбанный поцелуй...

"Ты сам поймешь, когда влюбишься, сынок: если не сразу, то потом - обязательно. Начнёшь замечать, что об этом человеке думаешь все свое свободное время, может даже не в свободное, будет лезть тебе во сны, отображаться в мыслях в самый непонятный момент или даже некоторые вещи будут напоминать о ней. Начнёшь теряться рядом с ней, не контролировать себя или тебе вдруг станет очень важно то, как она о тебе подумает. Как ты выглядишь внешне, как разговариваешь, как она на тебя смотрит и замечает ли тебя вообще. Еще начнёт смущать ее физический контакт, может нечаянные прикосновения, близость, следом уже намеренное желание прикоснуться самому."

- Тебя мама подослала?

Я чуть ли не схватился за сердце, когда услышал его голос, который даже успел забыть за эту неделю. Лео не спал. Он просто наблюдал за моими действиями. Точнее, прислушивался. И теперь спокойно распахнул глаза и посмотрел на меня. Не с холодом, но и не с дружелюбием. Просто смотрел, и я не мог понять какие у него эмоции.

- Да, - ответил я на его вопрос.

Он приподнялся, садясь на кровати, и потянулся.

- Запомни на будущее: перед тем, как любоваться человеком, проверь сначала, действительно ли он спит.

- Какой любоваться? - я нахмурился. - Я собирался тебя разбудить.

- И зачем? Что тебе мама сказала?

- Что у тебя словно тяжёлая стадия депрессии, не разговариваешь с друзьями, не ходишь в школу, возвращаешься поздно домой...

- И?

- Она переживает, но не может у тебя спросить. Попросила об этом меня. Поэтому я просто спрошу, получу ответ и уйду. И больше тебя не потревожу. Что с тобой? Почему ты себя так ведешь?

- Это тебя не касается.

- Тебя тоже не касалось то, что я чувствую к людям. Но ты почему-то поцеловал меня, попытавшись помочь, словно так я пойму, что я гей.

- Так ты наконец узнал об этом слове? - он как-то издевательски усмехнулся.

Только мне совсем не было смешно.

- Ты сделал то, чего не должен был. Это было не твое дело. И теперь я спрашиваю тебя о том, что меня не касается. Ответь, и мы будем квиты.

Лео вздохнул - так, будто его это все бесило. Так, будто я его раздражал. Так, будто он видеть меня не хотел. Он не говорил об этом вслух, но я все себе додумывал и мне становилось сильно от этого обидно.

- Я себя так веду, когда недоволен собой, - вдруг сказал он - достаточно странно-тихим голосом. - Когда сделал что-то не так, когда все испортил, когда слышать и видеть себя не хочу. Я отдаляюсь, когда мне нужно прийти в себя и когда я не хочу срываться на тех, кто мне нравится и кто мне близок.

- Поэтому ты вдруг от всех так резко отдалился?

- А ты что подумал?

- А что насчет меня? - мой голос надломился. Кажется, обида уже накрыла меня с головой. - Почему ты со мной не общаешься больше, Лео? Что я тебе сделал? Ты хоть понимаешь как это обидно? А что с тобой случилось, раз ты решил так себя вести? Чем ты недоволен? Я просто... Я не могу понять... Со мной происходит какая-то дичь и я не знаю кому об этом сказать, кроме тебя, ведь это ты меня поцеловал. А теперь... Делаешь вид, будто мы и вовсе не знакомы...

Лео еще несколько секунд сидел так и удивленно смотрел на меня, пока не заметил слезы, покатившиеся по моим щекам. Тогда он встал, подошел и притянул меня к себе. Он обнял меня так крепко, что сложно было об этом забыть. Пропустить в памяти и не вспоминать в будущем как теплые воспоминания. Такие же теплые, как его руки. Его дыхание и слова, которые он прошептал, прижавшись губами к моей макушке:

- Прости. Прости меня. Все хорошо. Ты ничего мне не сделал, это все моя вина. Только не плачь...

Я не сразу осознал то, как близко мы сейчас друг к другу находимся. Как странно это, должно быть, выглядит. Для обычных друзей. А потом Лео аккуратно гладит меня по волосам и целует меня в лоб. Я покрываюсь мурашками. Не задаю вопросов, но понимаю, что так быть не должно. Такой тактильности быть не должно. И это не должно мне нравиться, но нравится.

В тот момент я окончательно убедился в том, о чем догадывался уже этим днем. Мое идиотское волнение, громко бьющееся сердце, дрожь по телу, растерянность... Как бы сильно я не хотел, но я не смог озвучить этого. Эту мысль я закопал глубоко в своем сердце и, кажется, никогда не раскрою. Такого никогда не будет. Это просто ошибка и я должен поскорее от нее избавиться. Отдалиться, может. Или, наоборот, попытаться сделать все так, как было раньше. Но проблема в том, что... Я с самого начала был таким...

- У меня есть к тебе предложение, Ник, - чуть ли не прошептал Лео, отстранившись от меня и посмотрев в мои глаза с особым волнением. - Только ты должен пообещать мне, что послушаешь меня и не убежишь.

- Ты о чем? Что за предложение?

- Я хочу отвести тебя кое-куда.

- И куда же?

- Если я скажу, ты не пойдешь.

Я скептически на него посмотрел, сощурив глаза.

- Мне это не нравится.

- Ну же! - видимо, он очень этого хотел. Его выражение лица было такое, будто он совершал какую-то благотворительность. - Тебе разрешено будет потом избить меня. Можешь даже убить. Но тебе нужно пойти со мной, если ты все еще хочешь разобраться в себе.

Я думал долго. Наверное, целую минуту. И в конце концов все-таки согласился, потому что мое любопытство было сильнее моих опасений.

Мы разошлись с Лео на час, чтобы собраться. На вопрос наших мам о том куда мы идем, Лео ответил, что мы будем гулять, еще по пути встретим друзей. Лицо его мамы было просто недоуменное. И так она смотрела на меня, наверняка задаваясь вопросом, каким образом я уговорил Лео поднять задницу с кровати. Оказывается, надо было просто вызвать в нем жалость. Слезы - вот его слабость. И я взял это себе на заметку.