Глава 18.

         Уже в третий раз Миори открывает глаза и ничего не понимает. Она не знает где находится, что произошло и как сюда попала. К счастью потом появлялись люди, которые ей всё объясняли. Этот раз не стал исключением.      Девушка лежала на больничной койке. Белые стены, яркий солнечный свет, капельница. Всё тело болело, а правая рука совсем не двигалась. Рядом, на конце кровати, уткнувшись в одеяло сидел Нанами. Он держал Миори за левую руку и не подавал никаких признаков жизни. Можно было подумать, что он умер, но на самом деле он просто спал.      Миори попыталась освободить свою руку, но стоило ей слегка двинуться, как Нанами тут же проснулся. Он протёр глаза руками и взглянул на Миори. Несколько секунд он лишь молчал и удивлённо смотрел на неё, а потом по его щеке скатилась слеза. Он словно остолбенел, не двигался от слова совсем. Девушка начала волноваться и потрясла его за плечо. Нанами взял её за руку и начал целовать. Он делал это множество раз, прижимал её к себе, обнимал, а потом снова целовал. Миори от этой картины почувствовала себя просто ужасно. Она словно вспомнила обо всём, что с ней произошло и слёзы сами скатились по щеке. Она прижалась к Нанами и рыдала, попутно выговаривая что-то непонятное. Она хотела столько всего ему рассказать, но не могла, язык не проворачивался сказать даже слово.      Вдруг, Миори заметила перед собой фигуру, потом ещё одну и ещё. Три тёмные фигуры казались ей до боли знакомыми, а когда их лица осветились она вздрогнула от ужаса.

—  Анзу? Мичи? Макото? — произнесла она имена своих старых друзей. — Что вы здесь делаете?

     Но тени ничего не ответили. Они медленно приближались к Миори и когда та начала трясти Нанами и просить его о помощи, он поднял голову и вместо его лица была чёрная маска. Его глаза и рот словно чёрная дыра пытались засосать в себя всё, что есть рядом и первой в списке была Миори.      Девушка пыталась выбраться из его хватки, но ничего не выходило. Она ударила его по лицу, но на него это никак не сработало.      Миори билась и кричала моля о помощи, пока тени погибших друзей двигались на неё.      В этот момент она очнулась. Открыла глаза находясь в холодном поту пытаясь отдышаться. Глаза бешенно бегали по разным углам в надежде убедиться, что всё это было не правдой. Минут десять ей понадобилось чтобы прийти в себя и восстановить дыхание.      Миори наклонила голову и провела правой рукой по голове. Но ничего не произошло. Запутанные волосы остались на месте и продолжали мешаться перед глазами.      Девушка снова и снова проводила рукой по одному и тому же месту, но ничего не чувствовала. Она начала волноваться.      Её взгляд судорожно перешёл на правую руку. Зрачки от ужаса расширились, а в горле словно застрял огромный ком. Она трясла плечом, будто старалась вернуть всё на место. Слабые стоны исходили из её рта и лишь осознав ситуацию в полной мере она закричала, так громко, что можно было услышать крик за несколько километров. Она старалась нащупать правую руку, но лишь бесполезно проводила по воздуху.      И даже когда чьи-то крепкие ладони прижали её к себе, она продолжала кричать.      — Нанами! Нанами! Мне страшно! — говорила она прижавшись к мужчине. — Мне очень страшно, что делать? Я чувствую руку, но её нет! Что произошло?! — Всё хорошо, — успокаивал Нанами — всё в порядке, я рядом, — он обнял её ещё крепче пытаясь хоть как-то успокоить девушку.

     Целый час они сидели так. На самом деле, спустя пятнадцать минут Миори уже пришла в себя и успокоилась, но ей так хотелось чувствовать его рядом, хотелось ощущать его тепло и она была просто не в силах отказаться от этого.      Когда же девушка поняла, что стоит сделать хоть что-то и дальше сидеть вот так уже нельзя, она отодвинулась, но продолжала молчать.

— Как ты? — наконец спросил Нанами.

     Он выглядел устало. Огромные мешки под глазами, растрёпанные немытые несколько дней волосы, мятая одежда — всё это так не свойственно для него. Для человека который всегда заботится о своём внешнем виде, который всегда серьёзен и опрятен, как он стал таким?      Миори взглянула на пустое место, где должна была быть её правая рука и тяжело глотнув ответила:

— Папу убили, я осталась без руки и всё моё тело покрыто ранами, а в будущем шрамами. Меня и отца пытали и я совсем не понимаю, что мне делать. Как думаешь, как я могу себя чувствовать? — Ты лежишь здесь уже месяц. Все твои раны зажили и на их месте лишь шрамы. — не став отвечать на вопрос сказал Нанами. — Когда я смогу вернуться домой? — Надо узнать у врача. Они не могу отпустить тебя сразу, нужно удостовериться, что тебе не грозит опасность и ты полностью выздоровела.

     Девушка не ответила. Она легла на кровать и накрывшись одеялом попыталась уснуть.      Ей слишком сильно хотелось уйти от всех этих проблем и от событий, которые были месяц назад.

      «Прошёл целый месяц со смерти отца... ».

     Миори резко вскочила и выдернув из себя иглу от капельницы начала копаться в шкафах и комодах.      — Что случилось? — всполошился Нанами. — Со смерти папы прошёл месяц! Месяц, ты понимаешь?! Где он сейчас? Его труп? Его похоронили? Если да, то меня не было на похоронах? Как же так?! — Миори, прошу успокойся, тебе сейчас следует как можно больше отдыхать, я позову врача и... — О каком отдыхе ты говоришь?! Самого дорогого мне человека больше нет и ты предлагаешь мне просто лежать и отдыхать?! — её глаза снова наполнились слезами. — Послушай меня, тебя не выпустят отсюда пока не убедятся в том, что твоё состояние улучшилось, — он старался говорить как можно мягче, ненавязчиво. — Тогда позови скорее кого-нибудь! Пусть меня выпустят отсюда!

     Нанами тяжело вздохнул и начал подходить к Миори до тех пор, пока не встал вплотную. Но она не сдвинулась с места, лишь серьёзно посмотрела на него.

— Что ты делаешь? — Сядь пока на кровать и дождись меня и врача. — всё так же спокойно, но твёрдо произнёс он.

     Ей ничего не оставалось, кроме как послушно сесть на место и ждать.      Мужчина вышел из палаты и уже совсем скоро вернулся, но уже не один, а с низким дедушкой в очках и седыми волосами. Он был одет в белый халат и розовые тапочки.      Вслед за ними в комнату вошла Хидео. На ней были розовые брюки и белая кофта. А длинные чёрные волосы стали в разы короче.      Она подошла к Миори и крепко её обняла.

— Как ты? Мы очень волновались за тебя! — Странно слышать это от человека которого знаешь два дня. — Что? — Хидео удивлённо взглянула на Миори, а потом на Нанами и тяжело вздохнула. — Ты видимо не особо рада мне сейчас. Я приду чуть позже, когда будешь в силах общаться со мной.

     Девушка ничего не ответила, лишь проводила её взглядом, а потом посмотрела на доктора, который стоял перед ней.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он. — Нормально. — Что-нибудь беспокоит? — Только отрезанная рука. — В будущем вы можете поставить протез. Давайте проведём небольшое обследование, — предложил дедушка. — Когда я смогу уйти? — перебила Миори. — Сначала мы убедимся в том, что вы полостью в норме и лишь потом отпустим вас.

     Девушка встала с кровати и пошла вслед за врачом. Нанами остался стоять в комнате.           Целый час Миори проходила различные обследования, ей делали уколы и рентгены, брали анализы и осматривали её правое плечо.      — Что-ж, — начал доктор. — Вы полностью здоровы, но мы бы посоветовали вам остаться ещё на пару дней. — Нет, я хочу домой. — твёрдо ответила та.

     Не став с ней спорить мужчина позвал Нанами и тот, вместе с Миори подписал все необходимые бумаги о выписке из больницы.      Они вернулась в палату и Нанами дал ей одежду чтобы переодеться. Чёрная толстовка и серые штаны. Слишком тепло для такой погоды. Пускай на улице уже осень, солнце светило ужасно ярко.

— Это лишь кажется, — сказал Нанами. — Солнце совсем не греет.

     Они поехали домой. Сели в машину и направились к Миори. Всю дорогу девушка молчала. Она смотрела на знакомые дома и улицы и понимала, что совсем не готова возвращаться.           Всё как-будто изменилось. Некогда родной и уютный дом, сейчас казался серым и холодным.     Они вошли внутрь. Холодные полы, стены на которых висели фотографии её семьи. Каждый шаг давался Миори с огромным трудом, она переступала через себя, наступая на разбитое вдребезги сердце. Она не чувствовала ничего, кроме боли.      Пустая кухня была для неё самым больным. Место, где отец проводил больше всего времени за чашкой чая и просмотром любимой передачи, сейчас казалось холодным и чужим. Словно она впервые попала в этот дом.      Ноги стали тяжёлыми и даже маленький шаг давался с огромным трудом.      Нанами шёл за Миори. Он ничего не говорил, не потому что не хотел, а потому что боялся, боялся своими словами усугубить ситуацию, он чувствовал, что никакие слова поддержки сейчас не будут уместны.      Когда девушка поднялась на второй этаж и остановилась у отцовской двери, она попросила его остаться снаружи.      Дверь открылась так же медленно, как и открылась.      Перед её глазами предстала чистая комната. Убранная двуспальная кровать, панорамное окно напротив закрытое шторами, комод с зеркалом и шкаф. А на стене висели фотографии. Фотографии Миори, её отца, фото где они вдвоём на отдыхе. На каждый её день рождения отец делал фото и все они висели на стене с самого рождения и вплоть до её двадцати четырёхлетия. Она подошла к снимкам, что находились в рамках и взяла один в руки.      Последний день рождения Миори. Тогда она ещё не знала ни о Нанами, ни о том, что станет учителем, ни о том, что это их последний проведённый вместе праздник. Больше никогда он разбудит её рано утром хлопушками и конфети, не зайдет в её комнату с кучей воздушных шаров и тортом в руках. Он не сделает ей подарок, не поздравит её и не поцелует в щёку, как делал каждый год. Всего этого больше нет. Его нет.      Миори дрожащими руками прижала фотографию к груди. Капли слёзы переросли в целый ручей и остановить это она не могла. Ей было плохо, она хотела вернуться назад, когда жила прежней жизнью. Когда не отправилась на работу учителем, когда не познакомилась с Нанами. Ей хотелось обвинить во всём кого и что угодно. Но она понимала, что Нанами в этом никак не виноват, а если и виноват кто, так сама Миори, которая не заметила слежки, которая позволила себя поймать, которая позволила себе любить его. А ведь ещё в самом начале он спросил, имеют ли они право на чувства.      Она была готова возненавидеть весь мир и себя в том числе. Но в то же время понимала, что не может.      Её сердце бешено стучало, а воздуха стало не хватать, она задыхалась и просила о помощи, тянулась к двери, но в ответ — ничего. Она потеряла всё. Отца, друга, прошлую жизнь. А всё, что было у неё сейчас, те мелкие крупицы счастья, что остались с ней больше не имели значения. Вместе с отцом она потеряла не просто часть себя, она потеряла смысл жить дальше. С момента, как её мать ушла, их связь стала настолько сильной, что потерять её вот так было слишком сильным ударом.

— Нанами, — тихо произнесла она в надежде, что её услышат.

     Дверь не открылась.      Девушка опустила голову и тогда она услышала шорох. Нанами подбежал к ней и прижал к себе.

— Миори! — он посмотрел на неё так, словно увидел монстра.

     Его лицо исказилось в гримасе ужаса и боли. Он обнял Миори ещё сильнее.

— Я рядом. Всё будет в порядке. — успокаивал он. — Прости меня! — через слёзы говорила она. — Прости, мне так страшно. Я не знаю, что делать, у меня никого не осталось. А если и ты уйдёшь? Я если я потеряю и тебя? — она держала его за рубашку и смотрела ему в глаза, ища в них ответ на свои вопросы. И пускай не на всё, но на один, самый главный вопрос, она смогла найти ответ и поняла всё без слов.— Я всегда буду рядом, — ответил он. — Всегда.

     Нанами провёл пальцами по её щекам стирая слёзы.

— Поехали домой. К нам домой.

      Миори удивлённо посмотрела на него и разрыдалась пуще прежнего.

     Теперь, ей предстояло начать новую жизнь. Многое изменилось и справиться с этим ей поможет тот, кого она действительно любит.      Уходить из дома была сложно и делать это пришлось опираясь на руку Нанами. Он удерживал её, чтобы та не упала, ведь её ноги дрожали, как осиновый лист на ветру.      Сев в машину она прижала фотографию её и отца ближе к груди и отвернулась от окна. Ей определённо не хотелось смотреть на свой дом, по крайней мере сейчас у неё не было на это никаких сил.

***

     Дорога заняла не так уж много времени. На улице всё ещё было светло, но значительно похолодало.      Слегка поёжившись Миори вышла из машины и вместе с Нанами направилась к нему домой.      Войдя внутрь она была слегка удивлена. Вещи разбросаны, всюду пыль, только на кухне было чисто, однако посуда лежала так, будто ей не пользовались уже несколько лет.

— Прости, — извинился мужчина. — У меня совсем не было времени на уборку. — Всё в порядке. Как ты спал в последнее время? — Я не спал. — ответил мужчина. — Мне не давали покоя мысли о тебе и о твоём здоровье. Последний раз я спал десять дней назад. — Знаешь, я тоже чувствую себя не важно. Кажется, мне не хватило тридцати дней сна, может ляжешь со мной?

     Нанами сначала удивился, но потом кивнул, приняв это как должное и они вместе зашли в его комнату.      Там было чисто, только кровать не убрана и темно как в пещере.      — Мне всё ещё неловко. — Мне всё равно, если бы ты ночевал в моей комнате, то удивился бы ещё больше. У тебя случайно не будет какой-нибудь одежды для меня? — спросила Миори. — Женской одежды нет, но я могу поискать что-то подходящее.

     Нанами подошёл к шкафу с одеждой и начал рыться в нём.      Не найдя ничего подходящего, ему пришлось перейти на комод и искать уже там.      — Держи, — он протянул белую футболку и шорты. — Размер, конечно не твой, но, думаю примерно подойдёт. — Спасибо.

     Миори взяла одежду и начала раздеваться.      Нанами не стал выходить, лишь отвернулся, чтобы не смущать девушку.

— Моя спина, — вдруг сказала она. — можешь посмотреть на неё и сказать, насколько всё плохо?

     Мужчина повернул голову и увидел тело девушки. На ней было только нижнее белье из-за чего картина в целом выглядела ужасно.      Вся спина в шрамах от ножей и плётки, из-за которой кожа почти не выглядела живой.      На ногах и руках так же шрамы, не такие ужасные, как на спине, но они всё же есть.

— На тебе не осталось живого места, — честно признался он. — И, что ты теперь будешь делать? — спросила Миори. — А, что должен? — он подошёл к ней и почти не касаясь кожи провёл пальцами по спине. — Моё отношение к тебе никогда не изменится. Ты прекрасна даже так. Даже если ты станешь слепа и не сможешь пользоваться руками или ногами, даже если будешь тяжело больна и даже если откажешься от меня — я буду любить тебя всегда. Любой. Со всеми недостатками и проблемами.      Я не представляю свою жизнь без тебя, ты словно буря, что прошлась по моему сердцу оставив после себя неизгладимый след и я готов испытать это ещё раз и ещё. Я стану землёй под твоими ногами, стану для тебя небом и солнцем. Твоим глотком воды в жаркий день и горячим огнём в зимнюю стужу.

     Миори почувствовала руки на своих плечах. Она повернулась к нему лицом. Его рука легла ей на щёку и нежно погладила.

— Ложись скорее, тебе нужен отдых, — сказал он и сам начал переодеваться в домашнюю одежду.

     Миори стояла на месте и молчала. Ей впервые признались в чувствах подобным образом и как реагировать на это она не знала.      Нанами уже снял с себя верхнюю часть одежды и будто почувствовав на себе взгляд обернулся и спросил:

— Всё в порядке? Тебе помочь? — Нет, я справлюсь.

     Девушка наконец пришла в себя и надела футболку, которая была ниже ягодиц и ужасно широкой и шорты, что были ниже колен.      Пускай одежда была не совсем по размеру, но носить её было можно, да и тем более перед кем ей стесняться? Нанами то уже всё видел.

     «Уже всё видел, а неловко до сих пор» — пронеслось в её голове, когда она ложилась на кровать рядом с Нанами.

     Первые несколько минут между ними словно была неловкость. По крайней мере так подумала Миори, но оказалось, что нет. Нанами быстро прижал её к себе и та уткнулась ему в грудь.

— Прямо как в нашу первую встречу, — заметила девушка. — Да? Я совсем ничего не помню, — ответил тот. — Правда? — Миори удивилась, как это он мог забыть такой день? — Совсем ничего. — он виновато улыбнулся и снова обнял её. — Может расскажешь? — Ну... Я тогда выходила из своего учебного корпуса, это было первое или второе моё занятие. Не успела я сделать и двух шагов на улицу, как появился ты, словно из неоткуда. Не успев заметить этого, я стукнулась в твою грудь. Пришлось быстро извиниться и уйти. — И, что ты почувствовала в тот момент? — Нанами гладил её по голове внимательно слушая рассказ. — Ну, сначала мне было мягко. Когда же всё осознала стало неловко. А когда увидела в кого врезалась сразу подумала о том, что ты довольно симпатичный. — Полюбила меня с первого взгляда? — серьёзно спросил он. — Не-а, это же глупо. Я полюбила тебя тогда, когда узнала твою душу, твой характер. А ещё ты мягкий, словно плюшевый медведь и тёплый.

     Нанами ничего не ответил, зато Миори отчётливо услышала его тихий смех. Ей тоже стало смешно и она вместе с ним хихикнула.

— Давай уже спать. — Сладких тебе снов, — пожелал тот. — И тебе.

Продолжение следует.