Глава 6. Бар

Я все думал об Иване...Человек..способный беспрекословно заставить повиноваться приказам своим строгим тоном. Эта строгость ощущалась даже сквозь приглушенную гарнитуру. И я сейчас абсолютно, блять, серьезен. Если эта огромная фигура, внушающая глубинный ужас и несвойственную теплоту одновременно, попросит меня..засунуть в горло пистолет и спустить курок -я , как его сержант, это сделаю...Определенно точно сделаю. Нездоровый культ к своему лейтенанту и ко всем его «особенностям»...Пиздец, какой нездоровый. Нет, конечно, во время первой встречи я не чувствовал подобного. Я лишь спросил себя: «А я смогу с ним подружиться?» а он, чеканно засевший в подкорке сознания, явно, не собирался его покидать...

*****От лица Ивана :

И вот наше желанное увольнение...Я Иван Бестужев, Макс Воронцов, Димон, Костя после ранения, Серега и Ромка сидели в увольнении в баре..виски-кола, коньяк, бурбон, пили и отдыхали..макс периодами ловил мой взгляд, а я его ..карие глаза, темные брови, длинные ресницы ...эти губы...я смотрел на него редко но думал о нем..

Бар был полон уставших от рутины лиц, приглушенный свет играл на бутылках, создавая уютную, почти интимную атмосферу. Разговоры сливались в неразборчивый гул, иногда прерываемый взрывом смеха или звоном бокалов.Я старался не привлекать к себе внимания, делая небольшие глотки виски, но взгляд постоянно возвращался к Максу..

Он что-то оживленно рассказывал Димону, размахивая руками и улыбаясь. Улыбка у него была искренняя, заразительная. В такие моменты он казался совсем мальчишкой, забывающим о тяготах службы. Я ловил себя на мысли, что хочу видеть его таким всегда, без тени усталости и грусти в глазах..

Костя, все еще бледный после ранения, сидел молча, потягивая коньяк. Он выглядел отстраненным, словно находился где-то далеко, в другом, более мрачном месте. Серега и Ромка о чем-то спорили, перебивая друг друга и жестикулируя. В этой разношерстной компании каждый переживал свои собственные мысли и чувства, но всех объединяло одно - потребность в отдыхе и разрядке.

Макс вдруг замолчал и снова посмотрел на меня. На этот раз его взгляд был более долгим и проникновенным. Я невольно покраснел и отвел глаза, делая вид, что внимательно рассматриваю этикетку на бутылке. Сердце бешено колотилось в груди, заглушая шум бара. Я чувствовал, как внутри меня зарождается что-то новое, что-то волнующее и пугающее одновременно...

Вечер тянулся медленно, но неумолимо. Каждый глоток алкоголя приносил лишь временное облегчение, не избавляя от навязчивых мыслей и чувств. Я знал, что скоро нам снова придется вернуться к суровой реальности, к службе, к опасностям. Но в этот короткий миг увольнения, в этом полумраке бара, я мог позволить себе мечтать. Мечтать о том, что однажды Макс посмотрит на меня так, как я смотрю на него.

Виски, коньяк, бурбон - алкоголь тек рекой, заглушая боль, стирая воспоминания. Мы пили, чтобы забыть, а Макс, казалось, был здесь, чтобы наблюдать. Периодически я ловил его взгляд...Короткий, но такой пронзительный. Он быстро отводил глаза, но в эти доли секунды я успевал утонуть в глубине этих карих глаз, в линии темных бровей, в изгибе длинных ресниц... и, боже, эти губы...

Я смотрел на него редко, но думал о нем постоянно. Каждый раз, когда его взгляд пересекался с моим, в груди что-то сжималось...

Весь вечер мы провели в этой игре взглядов. Казалось, между нами натянулась невидимая струна, вибрирующая в такт сердцебиению. Мы говорили о всякой ерунде, смеялись над шутками , делились сигаретами. Но я знал, что все это - лишь маска, скрывающая то, что творится у нас внутри.

А потом, когда мы закончили в баре... Я помню этот вечер, как будто он был вчера. Огни неоновых вывесок плясали в такт усталости, которую мы все чувствовали. Увольнение у всех нас шло к концу, и в воздухе витало ощущение свободы, смешанное с горьковатым привкусом прощания. Мы, закаленные в боях парни, сидели за столиком, опустошая стаканы и пытаясь уместить в памяти все, что пережили вместе.

В этот вечер мы вспоминали наши самые безумные задания, шутили над промахами и тихонько прощались с теми, кто уезжал. В баре стоял гул голосов, смех переплелся с мелодией старых рок-н-ролльных хитов. Свет, падающий от люстр, отбрасывал причудливые тени на наши лица, подчеркивая усталость и радость. И вот, когда уже пора было расходиться, я заметил, что Максу свело ногу. Капец.

Не знаю, что именно произошло - перенапряжение, неудачное движение, или просто последствия бессонных ночей, проведенных на учениях. Но зрелище было не из приятных..

Мы поехали на базу.Я, как самый трезвый, вызвался помогать Максу добраться до комнаты. Он пытался идти сам, но каждый шаг давался ему с трудом. Я поддерживал его, стараясь распределить его вес, чтобы он не упал.

В комнате, наконец, уложив Макса на кровать, я перевел дух. Он приподнялся на локтях, устало выдыхая и откидывая голову назад. Веки сами опускались, а по телу разливалось приятное предчувствие облегчения. Я же, начал что-то шебуршать внизу - пытался ему развязать и снять ботинки. Вел себя как тот самый друг, который довозит убитого в хлам чувака домой, раздевает и укладывает спать, а ещё и при необходимости держит волосы над туалетом. Миленько, но Макс благодарен своему умению правильно пить и то, что таких ситуаций пока что не было... до этого момента.

-" У тебя как часто бывают такие спазмы? И где они ощущаются? Здесь есть?" - спросил я.

Надавливая пальцами на середину икроножной мышцы, я смотрю на реакцию. Не успев даже начать предложение, парень выгибается в спине и, на резком вдохе, вскрикивает!

Невыносимая боль пронзает и икру, и кость с ней заодно - будто сразу несколько осколков в ногу повтыкали. После этого остаётся нудящая боль в месте нажима, неприятно отдавая на всю ногу. Шипя, сквозь стиснутые зубы, он матерится и с непониманием смотрит на меня - вот нахуй так делать? Если говорят что больно, зачем ещё убеждаться?- "Оу, прости. Не думал что будет так..." - я запинаюсь, пытаясь подобрать правильные слова - Неприятно.

- "Позволишь мне помочь?"- говорю я..

От третьего лица :

После предложения о помощи, в голову сразу начала лезть всякая непотребщина. Это какая-то роскошная щедрость со стороны старшего лейтенанта - довести под ручку до казармы, уложить, да и ещё предложить хрен знает как помочь...

Может отсосет? Было бы славно...

Отогнав смущающие мысли, голос все равно немного хрипел и подрагивал. Помощь от Бестужева - какая она? О нет, нет, нет. Сохраняйте рассудок, сержант...

- "Попробуй..."

Он мог бы поклясться, но в глазах Ивана мелькнул дикий огонек, будто бы ему дали команду пуск. Ладонь плавно прошлась от колена до внешней стороны бедра, чуть сминая ткань джинс...

- "Знаешь, я никогда сознательно не интересовался медициной. Привык только калечить..." - лёгким движением обхватил и притянул поближе чужую руку....

Разбитые в кровь костяшки от тренировок в зале. До потресканных подушечек пальцев, на которых уже не осталось никакого уникального отпечатка. По спине пробежали мурашки, когда холодные прикосновения опалили открытую кожу. Все это казалось чем-то невероятно интимным, тишина прерывалась только редким сопением Макса.

- Макс...

Прильнув щекой к чужой руке, Иван смотрел как зачарованный...

Кажется, взгляд уже был расфокусированным, а в голосе слышна мольба смешанная с переживанием и заботой. Сердце, готовое и без этого выскочить, кажется сейчас поломает все ребра бедному Максу...

Макс, не встретив ожидаемого сопротивления, проходится по коже Ивана, слегка надавливая на уголок рта...Поддавшись, Ваня обхватывает палец губами и прикусывает его, все ещё не разрывая зрительного контакта....Кажется, он готов в любую секунду все прекратить, если увидит хоть долю сомнения или отвращения в глазах Макса. Готов забыть все, что тут происходит, если тот так пожелает...

От такого спирает дыхание. Макс, схватив лицо, поворачивает его прямо на себя. Красивый... Сексуальный. Неуклюже припадает к чужим губам.

Поцелуй выходит смазанным, резким, но чувственным. Ваня запинается, резко и долгое время удивлённо смотрит на бывшего друга....

И тут вдруг происходит это :

- Ты что мать твою творишь, Макс?! - Тяжелая ладонь сомкнулась на шее сержанта.

- Ты блять совсем из ума выжил?!! - Его жестко прикладывают затылком о стену, до звездочек в глазах и глухого звона в ушах.. Боль растекается по телу...

- Не приближайся ко мне, и не трогай меня. Ты это уяснил!? - Молотом по чугунной голове Макса ударили слова...

Он идиот, раз решил, что старший лейтенант-мнепохуйнавсех-Бестужев мог испытывать...к нему хоть тень тех чувств, которые бушевали внутри больного сердца Макса...

- Да... я вас понял. - ответил Макс.

В ответ лишь тяжелые удаляющиеся шаги. Затылок ныл от удара, кожа щеки пульсировала от боли, легкие разрывались....но....губы горели.

Горели от соприкосновения с чужими, горячими, влажными...