7.2

Владыка обнаружился именно там, где Тилле ожидал его увидеть – в своей «хижине для уединения», маленьком доме на краю поселения, куда он сбегал, по официальной версии, чтобы отдохнуть от суеты. Чему на самом деле служил дом, пока что оставалось тайной (по крайней мере Тилле очень на это надеялся), известной только им двоим.

Его явно ждали: барьер вокруг дерева открылся сам, дверь в конце опоясывающей ствол лестницы оказалась не заперта. Тилле прошагал вглубь дома – там, в секции с противоположной от входа стороны, располагался рабочий кабинет. Склонившийся над столом Владыка при появлении племянника даже не поднял головы.

– Итого – двое: Предстоящая Западной провинции и сын Освещающего – едва вышедший из пелёнок, но рано или поздно он вырастет. Неплохо, неплохо.

– Не двое, а трое, – ухмыльнулся Тилле и стал ждать реакции.

Согнутая спина медленно распрямилась, и стоящий у стола человек, наконец, обернулся.

Мать Тилле приходилась ему единокровной сестрой, но их общий папаша, большой любитель женских прелестей, произвёл её на свет от молодой жены уже в весьма преклонном возрасте, тогда как Владыка был одним из старших сыновей. Если смотреть по годам, уместнее было бы звать его дедом, а не дядей – седина обильно присыпала кудрявые виски ещё тогда, когда Тилле, совсем ребёнком, впервые попал в Великий лес. Сейчас голова Владыки полностью побелела, лицо покрылось глубокими морщинами, и давно уже не было силы в руках, когда-то с лёгкостью подбрасывавших маленького племянника в воздух, но глаза смотрели по-прежнему цепко и ясно.

– Я видел всех, с кем ты встречался, и слышал всё, о чём ты с ними говорил, – произнёс Владыка не без самодовольства.

Старый ты павлин, подумал Тилле, а вслух сказал:

– В нужнике за мной тоже подглядывал? Всемогущая Альфата, никакого теперь от тебя спасенья, впору повеситься на суку. Хорошо, что твоя игрушка не умеет заглядывать людям в головы, содержание моих мыслей тебе бы не понравилось. Но ты мог бы узнать: не двое, а трое.

Тут Владыка потребовал объяснений, и Тилле пришлось рассказать всё по порядку.

– В развалинах западной цитадели кто-то живёт? – Владыка потёр лоб, вернулся к столу и снова склонился над тёмным резным овалом, источником его провидческих сил.

Сложно было сказать, из чего сделано Зеркало – тяжестью и прохладой материал напоминал живой камень, но не серебристого, а чёрного оттенка, и не так явно блестел. Нашёл его никто иной, как Тилле, когда во время путешествия на юг шарился по тамошним руинам на предмет подарков (тогда это ещё не считалось опасным занятием). Сам он к цивилизации древних был довольно равнодушен, а вот дядю она чем-то будоражила – ещё в молодости тот облазил каждый уголок города, ближайшего к лесу, вытащил оттуда весь немногочисленный оплавленный хлам, который смог найти, и потом дождливыми вечерами сидел у жаровни, перебирая свои сокровища, задумчиво и даже как-то мечтательно. Поэтому Тилле, начав разъезжать по стране, нет-нет, да и забредал в руины, в надежде чем-нибудь порадовать старика.

Он помнил вытянувшееся лицо дяди, когда он вручил ему целёхонький – огромная редкость! – артефакт. Уничтоживший города катаклизм не тронул постройки (мало что на свете могло действительно разрушить живой камень), но смёл практически подчистую всё, что было внутри, лишив потомков какого бы то ни было наследства. Конечно, дядя остолбенел не оттого, что штуковина оказалась целая, а потому, что сразу понял – учёный человек, – что она из себя представляет. Потом Тилле уже и сам, конечно, расширил познания в древней мифологии. Но чтобы разобраться, как пользоваться неожиданно свалившимся на них Зеркалом Пространства, потребовалось несколько лет.

Владыка пробежал пальцами по изгибам сложного узора на ажурном ободке, вгляделся в чёрную сердцевину, и объявил:

– Всё то же, что и раньше – сплошной туман.

Конечно же, они пытались смотреть внутрь башни – загадка западной цитадели Тавирэнди озадачивала едва ли не больше, чем загадка древних городов (потому что вот тут-то живой камень по-настоящему исчез!), но взору их всегда открывалось одно и то же: клубы скучного серого тумана.

– Намеренно создаваемые помехи, – предположил Тилле. – Либо естественный результат того, что произошло.

– Как там сказал твой маленький друг? Неудавшийся эксперимент?

– Судя по всему, западная цитадель была чем-то вроде университета – ну, как в наших городах: тут тебе и книги, и печи, и пробирки, только в пробирках у солнцепричастных, видимо, булькают куда более гремучие смеси... Но теперь я точно знаю, к кому обращаться за разъяснениями.

– Кто он такой, этот твой Эрхэ-Линн?

– Я надеялся, ты мне подскажешь.

– Никогда не слышал этого имени. Знать бы хоть, из какого он Дома...

– Эх. Всё всегда приходится делать самому.

– Будь с ним осторожен, Тилле. – Владыка наградил его предупреждающим взглядом. – Он сильнее тебя, ты не знаешь его истинных намерений, а сны – опасная территория для нетренированного ума. Не зря сновидение у солнцепричастных давно запрещено.

Тилле отмахнулся. Чутьё редко его подводило, и для себя он уже решил: Эрхэ-Линн – не враг. Возможно, не сразу и не во всём, но ему можно доверять, и по итогам визита в Амарат лично для Тилле это было самое интересное и перспективное знакомство.

***

Не быть врагом не означало сразу быть другом – это Тилле понял во время следующей их встречи. Условленная неделя истекала как раз в день его возвращения, и после ужина он, не без сожаления покачав головой в ответ на приглашающий взгляд Суриль, отправился не к ней, а к себе, и улёгся в постель в одиночестве, предварительно совершив необходимые действия, которые, по словам Эрхэ-Линна, должны были позволить им встретиться во сне.

Так и произошло. Обнаружив себя на знакомом утёсе с видом на равнину и горы вдалеке, Тилле удовлетворённо улыбнулся: первая проверка пройдена. Эрхэ-Линн сидел на том же месте, так же подтянув одну ногу к груди. Тилле сразу забросал его вопросами, и на некоторые даже получил ответ.

Например, он узнал, как создаётся присутствующий сон.

– Два человека договариваются о встрече. Если они хорошо и долго знакомы, можно и не договариваться. Один должен проснуться во сне и выстроить своё пространство, а другой – перед сном пожелать в него попасть. Точное время не имеет значения; при наличии пространства и желания увидеть друг друга встреча обязательно произойдёт.

– Значит, ты можешь прийти в моё пространство, если я его построю?

– Сначала попробуй построй, – усмехнулся Эрхэ-Линн. – Думаешь, это легко?

Тилле ещё не знал, но собирался обязательно выяснить. Пространство Эрхэ-Линна было невероятно реальным: в воздухе кружили птицы, солнце нагревало камни, ветер ласкал кожу и доносил с равнины аромат диких трав.

Расслабленный и разомлевший, Тилле как-то забыл о том, что нужно думать головой, и просто спросил, безо всякого, в общем-то, умысла:

– Ты вырос здесь, в Тавирэнди? Сколько тебе лет?

Это оказалось ошибкой. Фиолетовые глаза сощурились, и Эрхэ-Линн холодно проговорил:

– Грубо работаешь, Красный Месяц. Торопишься. Твой наставник из Фиресты был бы недоволен.

В ушах у Тилле зазвенело, как от оплеухи, но мозг быстро включился, и то, что было раньше смутной догадкой, превратилось в уверенность.

– У тебя есть Зеркало Времени, – утвердительно сказал он.

Эрхэ-Линн еле заметно улыбнулся.

– Хорошо. – Привычные схемы летели к чертям, и ничего уже не оставалось, кроме как идти напролом. – Значит, ты всё обо мне знаешь.

– Я видел кое-что из твоего прошлого. У меня нет особого желания отсматривать день за днём всю твою жизнь.

– Знаешь ли ты о наших текущих... проблемах?

– Тех, что в равной степени беспокоят и Владыку Великого леса, и Хозяйку Полых холмов, и наставника из Фиресты? Знаю.

– И? Какие-нибудь советы? Рекомендации?

Воцарилось долгое молчание, и, когда Тилле уже решил, что ничего от него не добьётся, Эрхэ-Линн проговорил:

– Держитесь подальше от руин, вам это не по зубам.

– И всё?

– Это всё, что я могу сказать.

Тилле досадовал на свою оплошность – из-за этого разговор получился скомканным и не таким, как он хотел. Но неосторожные слова выскочили – слишком рано – и улетели, догнать их и затолкать обратно он не мог. К немалому своему удивлению он обнаружил, что ему искренне жаль: он в самом деле надеялся подружиться с этим человеком. Не ради работы и будущего Эмерии. Ради себя.

Он поднялся на ноги, безмолвно признавая своё поражение. Солнце в пространстве сновидения светило по-прежнему ярко, но лучи его словно перестали греть. Напоследок он решил всё же спросить – просто так, понимая, что ответа не получит:

– Сновидение в Амарате запрещено, но ты им раньше занимался – и не один, а с напарником. Кто это был?

Эрхэ-Линн окинул его долгим взглядом – и взмахом руки вышвырнул из своего сна.