Глава 10 «Конец»

Мы лежим с Джисоном на его кровати. Мы в одежде, удостоились снять с себя только пальто и обувь, когда пришли.

Сначала я не мог оторваться от его лица. Я целовал абсолютно всё: щёки, лоб, нос, даже иногда мог чмокнуть в глазки, на что Джисон лишь лежал, блаженно улыбаясь. Но после я не мог оторваться от его губ. Эти губы... Моё всё. Эти губы столько раз могли язвить мне, говорить разные гадости, стонать моё имя, но они всегда будут моими любимыми.

Я ложусь ему на плечо, обнимаю со всей силы и выдыхаю ему в шею.

— Расскажи мне.

Я чувствую, как Джисон тоже меня обнимает, чувствую, как бьётся его сердце, и как он сползает с подушки, ложится лицом ко мне, да так близко, что наши носы почти касаются друг друга. Его глаза, которые блестят толи от счастья, толи от слёз выпиваются в мою душу. Он невероятный.

— Ким Сынмин украл бриллиант не просто так, — начал рассказывать Джисон, но когда я увидел, что ему тяжело, я переплёл наши ладони, аккуратно сжимая его пальцы. — Его мать сильно больна, на её лечение нужно много денег, а откуда большая сумма может взяться у обычного студента института культуры? Как он мне рассказывал, он сначала подрабатывал, даже пел на улицах от отчаяния, лишь бы копейку получить. Но, когда его маме стало ещё хуже, он понял, что тянуть больше некуда, ему нужны деньги прямо здесь и сейчас... 

— И поэтому он решил украсть бриллиант... — продолжил я, на что адвокат кивнул.

— Да, он украл его, чтобы оплатить маме лечение. Он просил меня тянуть расследование как можно дольше, дать ему время оплатить лечение, дать его маме вторую жизнь, и я правда хотел ему помочь, но наша сделка мне оказалась дороже...

Моё сердце сделало переворот, в горле встал ком, а моя рука сжала кисть Хана ещё сильнее, от чего тот даже немного шикнул от боли.

— Прости, детка, — я ослабил хватку и, не удержавшись, поцеловал Джисона в нос. Он лишь легонько улыбнулся мне и поцеловал меня в ответ.

— Но я не учёл то, что он может за мной следить. Страх того, что его мать умрёт, снёс ему голову окончательно, поэтому, когда вчера вечером он увидел нас вместе на балконе, взбесился и явился ко мне.

После конца рассказа на мой телефон пришло уведомление. Схватив телефон, я включил его.

От кого: Со Чанбин.

Ким Сынмин задержан, можешь быть спокоен.

— Не знал, что у вас всё настолько оперативно, — улыбается Джисон и облегчённо откидывается на кровати в позу Патрика. — Теперь я и правда спокоен.

Я откладываю телефон на тумбочку, расстёгиваю несколько пуговиц на своей рубашке и склоняюсь над Ханом, ловя глазами его взгляд.

— Детка, как думаешь, мы могли бы спать не за улики, а по любви?

Мои слова вылетают быстро, я даже не успел задуматься о том, что вообще сказал. Но когда мою шею обвивают руки, а губы накрывают мои, я понял одно — это и правда любовь.

Джисон усаживает меня на кровать, садится на меня сверху, целует меня. Целует так сладко, так, мать твою, правильно. Я чувствую, как его руки шарятся по моей груди, рукам, спине, чувствую, как его длинные ресницы щекочут мои щёки.

— Да, Минхо, да, можем, — тараторит адвокат, и целует мой кадык.

Я смотрю, как его золотистая кожа переливается в свете небольшого торшера, как его макушка на уровне моей груди делает мне приятно. 

Боже, можно это будет длиться вечно? 

Мы вновь целуемся, я быстро справляюсь с его рубашкой, стягиваю её, обнимаю оголённую спину и целую шею. Теперь, это тело официально моё. Только моё. 

Я вновь чувствую страсть между нами, но сейчас она другая... Настоящая, открытая. Джисон становится смелее, хотя я уже без понятия куда смелее, жмётся ко мне всем телом, выгибается телом навстречу моим губам. 

Я шепчу разные приятности, от чего Хан кусает губы, улыбается и прикрывает глаза. 

Я в который раз восхищаюсь, насколько широко он раздвигает ноги. Иногда у меня складывается впечатление, что он вовсе без костей. Но особенно я прихожу в восторг, когда он сам берёт мою ладонь и насаживается на мои пальцы. Как это самозабвенно выглядит. Я смотрю как ему хорошо, как он откидывает голову назад, пока мои пальцы медленно скользят в него. 

Я не против просыпаться каждое утро именно на этом моменте. У нас с ним ещё много времени, чтобы попробовать всё. Чтобы после своей естественной смерти, наши души не тосковали друг по другу. 

Ведь сейчас он мне нужен весь. Полностью. Я толкаю его на одеяло, и сам начинаю быстро двигать пальцами в нём. 

Его ноги и руки не знают куда себя деть, поэтому метаются по кровати. 

— Обними меня, прошу, иди сюда, — шипит Хан, тянет меня на себя, и я обнимаю его. Я обнимаю его и трахаю пальцами. Что может быть романтичнее? 

Я чувствую, как он трётся своим членом о мой живот, а его руки снимают мои брюки с бельём. 

Я вижу, как на коже Джисона выступили небольшие испарины, поэтому я их быстро сцеловываю, слизываю, ласкаю соски, причмокиваю, словно не пробовал ничего слаще их, и заменяю пальцы своим членом. 

Возможно, вы скажете, что я помешан на сексе. Но нет. Я помешан на Джисоне. Я помешан, как он стонет моё имя, на его губах, круглых больших глазах, которые широко открыты, когда я толкаюсь более глубоко. То, как он смотрит мне точно в глаза, не отводит взгляд, лишь иногда прикрывает глаза. То, как его волосы растрёпаны по одеялу, как он любит, когда я их оттягиваю. 

И всё это я люблю. Люблю больше жизни. 

— Минхо, потрогай меня. 

По мне бегут мурашки, и я проклинаю Джисона за знание моих слабых мест. 

Как бы мне не было стыдно, я кончаю от его слов, но не прекращаю двигаться и прикасаюсь к нему. Взгляд стремительно затуманивался, и я лишь сквозь дымку видел, как Джисон пачкает наши животы. 

Но ничего, я ещё увижу, как Джисон кончает. И это будет сотни раз. 

                                  ***

Кто бы что не говорил, но я ещё раз повторюсь — лежать со своим возлюбленным после секса и просто нежиться — самый удовлетворяющий момент. Для меня, никакой яркий оргазм не заменит это. Смотреть на счастливого напарника и просто болтать не о чём. Просто делать комплименты и иногда напоминать о прошлом времяпровождении.

Смотреть, как Джисон смущается после секса, хотя буквально пятнадцать минут он не знал слова стыд — ещё один вид оргазма для меня.

— Какой же ты красивый, — шепчу я и сжимаю пальцами его щёчку. Адвокат улыбается, подтягивает одеяло к себе ещё выше. Думает, мне не хватает просто мысли о том, что он лежит голый, чтобы возбудиться по-новой?

— Давай прогуляемся до магазина, пока ещё не поздно? Купим каких-нибудь вкусняшек, потом дома посмотрим фильм, — на моей груди скользят ладони, не унимаются, вызывая табун мурашек.

— Давай. 

Мы одеваемся, хоть и видим, как порой поедаем друг друга голодными взглядами.

Спокойно выходим из дома, шагаем по хрустящему снегу в сторону магазина по аллее.

Сгустились сумерки, и фонари распыляют тусклый желтоватый свет, окутывая голые ветви деревьев призрачной дымовой вуалью. Снег, летящий медленными кружащимися хлопьями, постепенно застилает землю белым покровом. Воздух холодный, острый, щекочет лицо и заставляет быстрее дышать.

Мы шагаем с Джисоном медленно, не спеша. Он ухватился за мою руку, мы болтаем, счастливо улыбаемся.

— Всё-таки хорошо, что ты выбрал сделку, а не помощь Сынмину, — улыбаюсь я.

Хан останавливается, смотрит на меня и говорит:

— Ну, конечно, я выбрал сделку. Я ведь люблю тебя.

Всё произошло в мгновение ока. Один миг — Джисон смеётся, его глаза сияют под фонарями, в них отражаются снежинки, его рука в моей. Следующий миг — резкий хлопок, пронзительный визг пули, и Джисон склоняется. Его тело безжизненно падает на белоснежный снег, и мир вокруг сразу становится глухим, лишенным красок. Только красное пятно на его пальто растёт с бешеной скоростью. 

Я ползу к нему, как по замедленной плёнке. Его лицо бледное, губы приоткрыты, взгляд уже не ловит мой.

Я кричу, кричу как не в себя, кричу как зверь. Оборачиваюсь и вижу — Ким Сынмин. Кажется, что время остановилось. Только гул в ушах да стук своего же сердца.

А потом… потом еще один хлопок. На этот раз рядом со мной. Чувствую резкую, жгучую боль в груди, и мой мир начинает расплываться. Я падаю рядом с Джисоном, на этот же холодный, бескрайний белый покров.

Но я еще вижу. Вижу его лицо, этот блеск снега, отражающийся в его тёмных глазах. Вижу кадры нашей жизни, проносящиеся перед глазами, как быстрые кадры фильма: первая встреча, наши ссоры, его улыбка… всё, что было между нами. И мои слёзы капают на снег, смешиваясь с ним. Больно.

Я хочу сказать ему что-то, хотя бы прошептать, но слова застревают в горле. Только слезы. Бесконечные слезы на лице, и холодный снег, прижимающийся к телу.

Я собираюсь с силами и кряхтя, произношу последние слова.

— Люблю...

Мы лежим рядом, на снегу, что пропитан кровью. И больше он никогда не услышит от меня "детка", я больше никогда не услышу от него, как он меня любит, я не увижу его улыбку, как и он мою. Как я и мечтал, хотел и молился — наша сделка затянулась до конца жизни, хоть это было и не долго.

Мы мертвы.

Так я и остался прокурором, который любит.

Конец.

__________

Примечание:

Тгк: Калинка-малинка (https://t.me/oneloveJisung).

Если нравится моё творчество — подписывайтесь! Там больше интересного;)