Глава 8 «Ненасытный адвокат»

Я выпиваю последние капли своего второго бокала, пока Джисон сидит напротив меня и тоже почти допивает второй.

Меня уже немного разморило, поэтому я упёрся щекой о кулак и бесстыдно рассматривал Джисона.

— Ну что, как дело продвигается? — Джисон допивает остатки вина, и ставит бокал на стол.

— Замечательно, — лениво перебираю языком я. — Конечно, всё благодаря тебе.

Я вижу, как Хан ухмыляется, встаёт со стула и манит меня к себе указательным пальцем, а после скрывается за углом комнаты.

— Засранец.

Я снова улыбаюсь как дурак, опьянённый как вином, так и этим ненасытным адвокатом. Хотя, кого я обманываю, это же я не могу им насытиться, насладиться вдоволь. Это я к нему приехал, это я его хочу. 

И мысли, что Джисон чувствует то же самое очень воодушевляют. По крайней мере, это мои п̶р̶е̶д̶п̶о̶л̶о̶ж̶е̶н̶и̶я̶ мечты. 

Пока иду в комнату к Джисону, снимаю свой и так ослабленный на шее галстук, а также нервно сжимаю его в ладонях. 

Этот галстук мне ещё пригодится. 

Я захожу в спальню, вижу, как Джисон медленно, будто нарывается всё больше, снимает с себя футболку, открывая мне вид на его излюбленное мной тело. Вижу красное пятно, что напоминало мне о прошлой ночи. Вот его я оставил, когда адвокат хорошенько разодрал мне спину. Его набухшие красные бусины заставили меня облизать свои пересохшие губы. 

— Иди сюда, — Джисон хватает меня за края рубашки, тянет к себе, прикасается к моим губам, невероятно мягко облизывая их. 

Мы падаем на кровать, я толкаю Хана на живот, он послушно ложится и, уткнувшись головой в матрас, встаёт на колени, виляя задом. 

— Ты не представляешь, как я это вижу своими глазами, — я шепчу ему на ухо, а после схватив его запястья, взял свой галстук. — Я это нахожу слишком горячим. И ты это поймёшь, когда я вытрахаю из себя все стоны. 

Джисон кусает губы, смеётся в одеяло на кровати, а я связываю послушные руки. 

— Как думаешь, кончишь без рук? — я хватаю волосы на затылке адвоката и притягиваю к своему лицу. 

— Смотря как ты будешь глубоко во мне, прокурор. 

— Сумасшедший. 

Я глубоко его целую, чуть ли не засовываю свой язык ему в глотку. Но мне мало. Нам мало. 

Я приспускаю резинку домашних шорт с его зада и звонко шлёпаю его по ягодице, на которой красуются следы от моих зубов. Осознание, что это мои зубы кружит голову. Потрясающе. 

На прикроватной тумбочке я примечаю тюбик смазки и сразу за ним тянусь. 

— Пожалуйста, я хочу лицом к тебе, — Джисон хнычет, щекой утыкается в матрас, смотрит на меня из полуприкрытых глаз, в которых уже плясали черти. 

Это не закончится одним раундом. Как обычно нам будет мало. Мы не успокоимся, пока все позы не будут оприходованы, и Джисон сам не скажет, что у него уже и в правду не по-детски болит задница. 

Всё, что я делаю со своей одеждой — сбрасываю рубашку на пол и спускаю штаны с бельём, а после трусь уже каменным членом о промежность. Джисон тихо вздыхает, а я вижу, как он закатывает глаза и виляет задом. 

— Чёрт, ты просто великолепен, — я веду языком по его позвоночнику, целую в затылок, пока тот лишь жалобно толкнулся к моим бёдрам. — У меня просто нет слов, ты такой красивый. 

— Минхо, пожалуйста, меньше болтовни. 

Из тюбика льётся струйка смазки прямо на красное колечко мышц, а по медовой коже расползаются мурашки. 

Я двумя пальцами растираю её, легонько нажимаю на дырочку, и после пары угроз скольжу внутрь. 

Довольная улыбка на лице Джисона и его счастливые глаза, что прожигали меня, вызывают дрожь в коленях. И в члене. 

Я смотрю, как спина адвоката скоро выгнется под угол девяносто градусов, и в мыслях поражаюсь какая у него пластика. Или желание творит с человеком ужасные вещи, от чего любой вывернет себя наизнанку, лишь бы мимолётно насладиться. 

Я двигаю в нём пальцами, восхищаюсь его податливости, как он с каждым моим движением принимает меня глубже, а рот не умолкает. 

— Я готов, Минхо, давай быстрее, пожалуйста. 

Я ухмыляюсь, достаю пальцы, размазываю остатки по своему члену, а после опускаюсь к уху Хана. 

— Прямо так сильно хочешь меня? 

Адвокат быстро кивает головой, дёргает завязанными руками и громко дышит. 

— Очень хочу, а ещё хочу член у себя в заднице и пальцы во рту. 

Твою мать. Он псих. Или я, потому что у меня сносит от этих слов голову, я достаточно быстро проник глубоко в него. Член обвили мягкие, мокрые и горячие стенки, а пальцы сами потянулись к чужим губам. 

Я внимательно смотрю, как Хан простонав, лижет мои пальцы, а после заглатывает. 

Перевернув его на спину, ритм становится бешеный, я двигаюсь быстро и, как просил Джисон, глубоко. Я чувствую, как мои пальцы хорошенько вылизывает язык, как он проходится между ними, а я иногда нажимаю ему на язык. 

Я вытаскиваю пальцы, припадаю к чувственным губам, обнимаю его, целую грудь, ласкаю соски...

Я точно больной. 

И даже после яркого оргазма я не могу оторваться от его губ. Мы уже несколько минут лежим в кровати и не можем разорваться. 

— Ты, как всегда, потрясающий, — улыбается мне Джисон и утыкается лбом мне в лоб. Я грустно улыбаюсь, веду ладонью по его щеке и спрашиваю:

— Можно покурить у тебя на балконе? 

Джисон кивает головой и кивает на тёплый плед на стуле. 

— Не знал, что ты куришь, — он немного отодвигается от меня и по шею накрывается одеялом. — Возьми плед, там холодно, ноябрь месяц всё-таки. 

Я молча киваю, даже зная, что Джисон этого не видит, иду в коридор к пальто. Там я достаю пачку сигарет, зажигалку, а после, всё же не взяв плед, иду на балкон. Там и правда холодно, и я уже даже жалею, что не взял плед, но возвращаться за ним не очень хочется. На улице темно, только уличные фонари светят, а я зажигаю сигарету, затягиваюсь и выдыхаю дым в открытое окно. На улице пошёл снег. 

Спустя несколько затяжек, я слышу, как балконная дверь открывается и оборачиваюсь. Я вижу Джисона в одних трусах с пледом в руках. 

— Я же говорил взять плед, но ты, как всегда, дюже самостоятельный, — начинает ворчать Хан, подходит ко мне и накидывает на нас двоих плед. 

Я удивлённо смотрю на него, краснею, толи от холода, толи от стыда и обнимаю его одной рукой. 

— Докуривай и пойдём в квартиру. Даже под пледом холодно. Не понимаю, как ты тут стоял голый.

Джисон не перестаёт ворчать, на что я смеюсь, делаю последнюю затяжку и тушу сигарету об отлив за окном. Хан уже хотел пойти на выход, но я его прижимаю ближе к себе и тянусь за поцелуем. 

— Фу, Минхо, ты только покурил, я не переношу табак, вот зубы почистишь, так поцелуешь. 

Хан отворачивается от меня и дует щёки. 

— Эй, Джисон, ну, пожалуйста, — я поворачиваю его голову за подбородок и заглядываю к нему в глаза. — Обещаю, это была последняя сигарета. 

Я улыбаюсь, и Хан просто не может передо мной устоять. Тоже перестаёт дуться, но предупреждает:

— Клянёшься! 

А после наши губы находят друг друга, запечатывая момент. 

Я совершил грубую ошибку, когда разрешил себе влюбиться. Я разрешил себе влюбиться даже зная, что, возможно, все эти мечты не вечны. 

— Знаешь, а я ведь даже не за уликами приехал.