Глава 10.

Вернувшись домой, я пошла на заднее крыльцо, уставившись в пространство, но ничего не видя.Это была катастрофа в процессе подготовки.

Узнать друг друга поближе?Страстные поцелуи?

Мое зрение исказилось, и мне пришлось сморгнуть слезы.

Я никогда раньше никого не целовала, а теперь мой первый поцелуй не только будет разыгран, но мне еще и придется сделать его убедительным.И хуже всего было то, что я не могла пойти к Виолетте и попросить ее помочь с... с поцелуями.

Я почувствовала острую боль в груди. Если бы я призналась ей, что меня никогда раньше не целовали, она бы устроила мне праздник.Она бы посмеялась надо мной.Неустанно.

Первая слеза скатилась по моей щеке, за ней быстро последовала вторая. Солнце бросало завораживающие цвета на наш задний двор, усиливая красоту замысловатых цветов, украшающих участок земли возле забора. Ветер поднял и понес листья по двору, словно умоляя о внимании.Но это отвлекло меня от плохих мыслей лишь на мгновение.

Виолетта никогда не позволит мне узнать ее получше.Что касается меня, моя неуверенность уже взяла верх надо мной.Мне не нужно было открываться той, кто только унижала меня.

Я шмыгала носом и смахивала слезы, но они продолжали течь, и знакомое чувство никчемности вернулось, чтобы преследовать меня.Я собиралась сыграть главную героиню в пьесе, которую увидит половина города.Но я никогда не чувствовала себя такой обманщицей, как сейчас.

— Дорогая? — Мой отец вышел и сел на стул рядом со мной. — Почему ты плачешь? С тобой все в порядке?Я вытерла слезы с лица.— Все в порядке. Не волнуйся.— Ничего не в порядке. Расскажи мне все, что у тебя на уме. — Он положил свою руку на мою и крепко сжал ее.

Его мягкий голос вызвал пульсирующую боль в моей груди и вызвал новые слезы.Все лето я делала вид, что справляюсь, особенно с ним, но теперь, когда я увидела его беспокойство, я погибла.

— Я чувствую, что недостаточно хороша для этой пьесы. Мне кажется, что в любой момент кто-то скажет мне, что это была ошибка. Я чувствую себя неполноценной, папа.— Ты не неполноценная, дорогая. Далеко не так. Тебе всегда нравилось играть, и ты справлялась потрясающе. Твой учитель не выбрал бы тебя, если бы посчитал, что ты не подходишь.

Мисс Холлоуэй сказала то же самое.

— Это еще не все. Вторая главная роль? Это Виолетта Малышенко.Брови папы опустились.— Она все еще плохо с тобой обращается?— Она не упускает возможности оскорбить меня. Она недовольна тем, что ей приходится играть со мной.

Выражение его лица стало задумчивым, когда он посмотрел вдаль.

— Понятно.— И теперь у мисс Холлоуэй есть это видение того, как мы поладим. Она хочет, чтобы мы узнали друг друга получше, а я просто знаю, что это будет катастрофа.Он похлопал меня по руке.— Может, и не будет. Может, ей просто нужно время, чтобы все это переварить.— Это оптимистичный взгляд на вещи.— Но это может оказаться правдой. И если она продолжит плохо с тобой обращаться, я могу поговорить с твоим учителем и...— Нет. В этом нет необходимости. Это только ухудшит ситуацию.— Хорошо. Но если она будет беспокоить тебя или что-то сделает, ты придешь, скажешь мне, и мы разберемся. Хорошо?— Хорошо, — ответила я со вздохом.

Мой взгляд поднялся к небу. Облака сходились на нем в завораживающих формах.Когда я была ребенком, я часами изучала эти формы.Тогда все казалось проще.

— Папа, что я буду делать со своей жизнью? — Мой голос надломился. — Все кажется бессмысленным. Я никогда не думала, что я такая хорошая или что я добьюсь многого. Но теперь, когда я оглядываюсь назад... тогда у меня хотя бы был выбор. Сейчас... сейчас я чувствую, что у меня его нет.Его рука обхватила мою.— У тебя есть выбор. То, что ты не можешь ходить, не значит, что ты не можешь извлечь из этого максимум пользы.— Но как? Я чувствую себя никчемной. Ты не видел, как на меня смотрят дети в школе. Я там уродка.— Тсс. Не говори так. Ты не никчемная и не уродка.— Но это правда! Они думают, что я странная. И я вижу, как они на меня смотрят. Они жалеют меня!— Даже если то, что ты говоришь, правда, какое это имеет значение? Ты красивая, умная и можешь делать великие дела.— Кроме ходьбы.— Кэти, я знаю, это тяжело, но дай время. Жизнь наладится. Ты увидишь. Ты молода, и у тебя вся жизнь впереди. Не позволяй этому стулу ограничивать тебя или определять тебя. Твоя жизнь не закончилась той ночью.

Я знала, что у него были добрые намерения, но он только сыпал соль на рану, и мне хотелось наброситься.

В течение нескольких недель после аварии, когда я достигла своего самого низкого уровня, они продолжали говорить мне, что я научусь принимать это в конце концов и помнить, что инвалидное кресло — это не моя новая личность. Как будто было так легко пережить потерю важной части меня. Вот так просто.

Я провела рукой по бедру, наблюдая за движением с пустотой в груди. Ничего. Я ничего не чувствовала.Я никогда не почувствую.

— Ты не помогаешь, папа.Он прерывисто вздохнул. Только сейчас я заметила, что его рука дрожит. Он убрал ее от моей.— Прости, дорогая. Я стараюсь. — Он снял очки, чтобы потереть место между бровями. — Это тяжело для всех нас. Мы знаем, что должны дать тебе время, но кажется, что чем больше времени проходит, тем хуже тебе. С каждым днем кажется, что ты все больше отдаляешься. Как будто ты больше никогда не улыбнешься. Когда ты в последний раз улыбалась по-настоящему?

Мои глаза наполнились горячими слезами, а мое сердце готово было разбиться на тысячу осколков, хотя это было невозможно, так как оно уже было разбито.Когда в последний раз я чувствовала себя по-настоящему счастливой? Чрезвычайно и бесповоротно?

Я протолкнула слова сквозь огромный ком в горле, прошептав:— Я не помню.Он снова надел очки.— Может быть, эта пьеса поможет. Ты получишь новый опыт и сможешь заниматься тем, что любишь. Это даст тебе цель.

Я пощипала кожу большого пальца, обдумывая его слова.Цель.Несмотря на Виолетту и мою инвалидность, эти последние несколько дней были более наполненными, чем все эти месяцы с момента аварии вместе взятые.Больше... больше чего-то.

Депрессия — сложная штука.Она скрытна и непредсказуема.Она затуманивает твой разум и высасывает всю радость из твоей жизни.Пока внутри тебя не останется ничего, кроме пустоты.Пока все твои дни не смешаются в один, и ты не поймешь, что стоит пытаться.Пока не наступит момент, когда, что бы ты ни делал, казалось, что это не имеет значения.Потому что жизнь была тяжела, и ты не думал, что ты для нее подходишь. Она была слишком суровой, и тебе лучше было бы даже не пытаться преодолевать препятствия.Ты был потерян, без выхода.

Но он был прав. К лучшему или к худшему, пьеса давала мне цель, какой бы странной она ни была, и это определенно было лучше, чем постоянная серость моего мира.

Я вытерла слезы и сделала глубокий вдох.Солнце светило чуть сильнее, чем несколько минут назад.

— Может быть.Он игриво приподнял мой подбородок.— Увидишь. Но тем временем я записал тебя на завтрашний сеанс к доктору Петерсону. Мне его настоятельно рекомендовали как человека с более чем сорокалетним опытом. Он поможет тебе легче преодолеть неудачи.

Я уставилась на свои руки.Я не хотела думать о том, какую вмятину это оставит в наших кошельках. Или тот факт, что он вкладывал весь свой труд, чтобы удержать нас на плаву, и никогда не жаловался.Поэтому я просто кивнула ему.Ему не нужно было, чтобы я жаловалась больше, чем уже жаловалась.

* * *

Ко вторнику все знали, что Виолетта и я вцепились друг другу в глотки на репетиции в прошлую пятницу.Мой желудок был полон свинца, когда я вошла в школу, и я боролась с желанием броситься в ближайший туалет, но Дилан не позволила мне бежать.

— Ты не позволишь нескольким паршивым личностям испортить тебе это. Ты выйдешь на сцену и покажешь всем, чего ты стоишь.— Я все время думаю, что что-нибудь испорчу.Она положила руки мне на плечи и бросила на меня ровный взгляд.— Ты не испортишь. Поверь мне.

Я кивнула и приготовилась к тому, что должно было произойти, начав с разговора с Виолеттой о нашей встрече. Поскольку я знала, что она не сделает первый шаг, я должна была сделать это сама. Мой разговор с отцом помог мне расставить приоритеты, и я хотела, чтобы это сработало.

Мои нервы были на пределе, когда я подошла к шкафчику Малышенко.

Прошлой ночью мне снова приснился кошмар, я проснулась в тот же момент, что и всегда, — когда боль накрыла меня, а темнота поглотила все, и я была слишком напряжена, чтобы снова заснуть.

Поэтому я перестала пытаться и сделала то, что делала все выходные: я изучала сценарий и размышляла о том, как создать Хлою, делая заметки на полях сценария.Она должна была быть в нужной степени уязвимой и сильной. Ее страх смерти должен был быть подчеркнут. Ее взаимодействие с Василисой должно было стать ее движущей силой, поэтому Виолетта и я должны были быть более чем убедительными.

Это означало смириться и сотрудничать с ней.

Я сжала влажные руки в кулаки, когда увидела, как она роется в своем шкафчике, и глубоко вздохнула.Затем сделала еще один глоток, остановившись рядом с ней.

— Виолетта.Она повернула голову и нахмурилась.— Чего ты хочешь?— Я хочу поговорить с тобой.Она вытащила свои книги и засунула их в рюкзак.— Я не хочу с тобой разговаривать.— Я не отниму у тебя много времени.

Она не моргнула, глядя на меня, и я почувствовала себя напуганной.Это начинало казаться ужасной идеей, но теперь отступать было некуда.

Она захлопнула свой шкафчик и прислонилась к нему, сложив руки на груди.— Говори.

Мне пришлось высоко держать голову, чтобы выдержать ее взгляд.Она выглядела внушительно, стоя надо мной, ее взгляд был настроен так, чтобы вызывать во мне страх, и сильная дрожь пробежала по мне.

Я почувствовала еще кое-что — намек на самосознание.Как всегда, ее внешность была достойна журнала, в то время как я была в лучшем случае презентабельной. Новые прыщи усеивали мой лоб, а волосы было еще труднее укладывать, чем обычно, этим утром из-за высокой влажности, некрасивые волны обрамляли мое лицо. Я пригладила волосы так деликатно, как только могла.

— Я хотела спросить тебя, когда ты хочешь встретиться. Знаешь, чтобы мы могли потренироваться.Она фыркнула.— Ты правда поверила в эту чушь?

Что? Она серьезно?

Она закинула рюкзак на плечо и сделала шаг, чтобы уйти, но я быстро отодвинула коляску и преградила ей путь.

— Почему нет?— Почему нет? Потому что это смешно и пустая трата моего времени. Я обязательно хорошо сыграю свою роль, но на этом все.

Она снова двинулась, чтобы уйти, но я отреагировала не задумываясь, схватив ее за запястье, чтобы остановить.Что-то пронзило мою руку от точки нашего соприкосновения.Виолетта остановилась на месте и опустила глаза на мою руку вокруг ее запястья, и это было так, будто весь воздух высосали из моих легких.Это был первый раз, когда мы соприкоснулись. Ее пульс сильно бился под моими пальцами, и это ощущение наполнило мою грудь жаром.Наши взгляды встретились.Я не могла пошевелиться.

Один за другим пальцы ее другой руки медленно обхватили мое запястье. Она держала его в течение долгой секунды, пока мой собственный пульс бушевал, и моя кожа удерживала ощущение ее прикосновения ко мне так долго, как могла.

Быстрым движением она отдернула мою руку от своего запястья.Мое запястье горело от отпечатка ее пальцев, но я сделала вид, будто то, что только что произошло, не повлияло на меня.

— Ты слышала мисс Холлоуэй. Я уверена, что она не оставит это без внимания. И я действительно хочу, чтобы это сработало. — Я провела рукой между нами. — Хлоя и Василиса.

Она бросила рюкзак на землю и сократила расстояние между нами прислонившись к моим подлокотникам, уничтожая любой намек на личное пространство, когда ее лицо оказалось на несколько дюймов ближе к моему.У меня перехватило дыхание.

— Почему меня должно волновать, чего ты хочешь? — Ее голос был весь медовый и опасный.Ее губы выглядели слишком мягкими и были слишком близко и слишком отвлекающими, и мне пришлось бороться, чтобы не смотреть на них.— Я знаю, что тебе все равно. Но подумай об этом. Мы не сможем быть убедительными как пара на этой сцене, если будем такими. И я уверена, что тот агент вообще не будет впечатлен тобой. Ты упадешь в грязь лицом.

Огонь в ее глазах превратился в лед. Ее руки сжались вокруг моих подлокотников, и я не смела пошевелиться, когда она приблизила свое лицо так близко к моему, что мы бы поцеловались, если бы кто-то из нас сдвинулся хотя бы на дюйм.

Словно поняв то же самое, она опустила взгляд на мои губы.Моя грудь сильно запульсировала.Она изучала мой рот на секунду дольше, чем нужно, что-то в ее взгляде изменилось.

Я не могла дышать.Я не могла вспомнить, как дышать.

Внезапно она оттолкнулась от меня.Она повернулась к своему шкафчику и ударила по нему ладонью и я поморщилась.Ее глаза горели ненавистным пылом, когда она снова повернулась ко мне.

— Я свободна только в четверг после школы. У нас будет пара часов, прежде чем мне нужно будет идти на работу. Встретимся в библиотеке. Не опаздывай. — Она схватила свой рюкзак с пола и, не дожидаясь моего ответа, зашагала прочь.

Я выдохнула.Вокруг меня послышались шепоты, и я подняла взгляд, чтобы увидеть, как люди наблюдают за мной.Я прикусила внутреннюю часть щеки.

Я уже могла представить себе новые слухи, которые пойдут к концу дня. Они будут плохими.Но не такими плохими, как встреча с Виолеттой, которая, я была уверена, будет просто головной болью.

С неприятным чувством в животе я пошла за учебниками из своего шкафчика и прямиком направилась на урок, надеясь, что каким-то чудом она отвяжется и сделает все терпимым.