Глава 12: Падение

«Вознесшийся или падший, человек остаётся человеком». © Мосян Тунсю, «Благословение небожителей»

Виктория

В воскресенье Кирилл пригласил меня к себе в гости, чтобы я посмотрела на спасенного нами котёнка.

Его я очень полюбила: Гарри стал для меня и для Кирилла будто сыном. К нему Кирилл относился очень трепетно, ухаживал, читал много информации в интернете по уходу за котёнком, параллельно советуясь со мной. Мама его была не против завести пушистика в доме, поэтому она не препятствовала решению сына.

Её, кстати, дома не было, поэтому с Кириллом мы остались наедине. Котёнок спал и ел в гостиной, потому что Кирилл имел привычку проветривать постоянно комнату (удивляюсь тому, какой он закаленный). В качестве подарка для Гарри я принесла пару игрушек.

Сидя на полу, мы игрались с «сыночком», параллельно болтая о всяком.

— Ну что ж, теперь необязательно ходить в котокафе для твоей еженедельной кошкотерапии, — усмехнулся он.

— Один кот хорошо, а несколько — лучше, — улыбнулась я.

— Предательница, — с наигранной обиженностью проговорил Кирилл, — Я думал, что Гарри для тебя особенный.

— Конечно же особенный. И я часто буду приходить к тебе, чтобы его навещать, — улыбнулась я, смотря на котёнка, который трогал лапкой подаренную мной мышку.

— А я?

— М? — подняв голову и посмотрев на парня, не поняла я.

— Складывается такое ощущение, будто Гарри — наш сын, а мы его родители в разводе, — пытался отшутиться Кирилл, но в его голосе чувствовалась какая-то обида.

— Почему? Тебя я тоже хочу часто видеть.

Змеев тяжело вздохнул. Мы пошли в его комнату, потому что он захотел со мной серьезно поговорить. Сели на кровать, и он начал:

— Виктория, — обратился полным именем ко мне Кирилл, чтобы подчеркнуть серьёзность разговора, — Мы ведь с тобой вроде бы и встречаемся, а вроде и нет. Может, я накручиваю себя, но чувствую, будто что-то идет не так. Ты совсем холодна ко мне, как девушка к парню. Отворачиваешься от меня, не проявляешь свои чувства.

Я напряглась.

— Просто… мне очень важно, чтобы и девушка была активной, обнимала и целовала меня. Наверное, ты просто не очень тактильный человек? Или… причина кроется совсем в другом…?

— Нет-нет, ты прав. Точнее, я просто стесняюсь так делать, — соврала я. Но Кирилл был прав: причина кроилась совсем в другом, но признаваться себе и ему в этом я пока не могла.

— Оу. Хорошо, я постараюсь больше не давить на тебя.

— Ты не давишь на меня.

— Надеюсь на это. Но… пожалуйста, постарайся не стесняться своих чувств. Если не на людях, то хотя бы наедине. Нет ничего плохого в том, если и девушка проявляет инициативу в отношениях с парнем.

Я призадумалась насчет его слов. И ведь серьёзно: почему я так веду себя с ним? У меня никогда не было проблем с проявлением своих чувств. Напротив: я всегда открыто их выражала, если это было возможным. Может, я просто ещё не могу привыкнуть к Кириллу? Или… мне просто нужно себя пересилить? Чтобы почувствовать хоть что-то. Чтобы доказать и ему, и себе, что я влюблена в него. Просто немного усилий.

Я приблизилась к Змееву. Погладила по его щеке, опуская руку ниже, к его плечу. А потом, глубоко вздохнув, поцеловала его. Кирилл приятно удивился, и он положил руки на мою талию.

Сначала был поцелуй и осторожные, взаимные касания: я проводила руками по его груди, плечам, животу. Кирилл же запустил руки мне под футболку, прижимая к себе ближе.

Затем он уложил меня на кровать, нависая надо мной. Его губы спустились к подбородку, шее. Я поддавалась ему, стараясь отвечать Кириллу лаской. А в голове резко возникла сцена: вчерашний очередной сон с Константином, который облил меня, как ведро ледяной воды.

Мы были в моей комнате. Не знаю, как он там оказался, но в целом, во сне я не очень склонна к рефлексии, видимо. Константин сначала ходил вокруг моего стола, и мы о чем-то болтали. А потом он приблизился ко мне, и мы начали целоваться, лежа на моей постели… и я совсем не заметила, как оказалась без одежды, абсолютно нагая перед ним. Проснулась как всегда я в поту.

Какое-то раздражение охватило мою голову. Я пыталась выгнать эти мысли о Константине, о недавнем разговоре с ним…

— Знаете, есть что-то общее в наших историях о выборе профессии — это любовь. Вы любили свою учительницу, а я животных.

— Любовь к чему-то всегда вдохновляла людей. Иногда ради неё люди способны на многое…

Чтобы отвлечься от всего этого, я стала сильнее и даже агрессивнее целовать Кирилла, который уже успел снять с меня футболку. Я решила тоже времени не терять и сняла вверх с него, прикоснувшись к его обнаженному торсу.

Поцелуй стал больше похож на отчаянную, внутреннюю борьбу с моей стороны, я искала в парне утешение, способ забыться. Нет… всё не то. Как бы не старалась, я ничего не почувствовала в близости с ним. Ни его прикосновения, ни ласки и губы не отозвались в моём сердце.

И тут я ощутила гнев вперемешку с печалью. А к Кириллу я почувствовала почему-то отторжение: все его действия вызывали только отвращение. Но он не делал чего-то непозволительного, и многим девушкам могло бы понравиться его поведение в постели.

Я резко всей силой оттолкнула его от себя. Мне хотелось прикрыться, уменьшиться, стать никем. Прижав к груди колени, я обхватила себя и… зарыдала.

Но из-за чего — непонятно. Ведь всё шло хорошо, ничего не предвещало беды. Ну что могло пойти не так?!

Кирилл запаниковал. Его очень испугало моё поведение. На меня сразу же обрушился шквал вопросов:

— Вика, что случилось?! Что я сделал не так?! Что с тобой?! Скажи мне, пожалуйста, не молчи! Что я могу сделать?!

Ответы на них я не смогла дать, потому что сама ничего не понимала. Парень был в отчаянии и не знал, как ему себя вести. Он осторожно коснулся моего локтя, чтобы как-то достучаться до меня, что и получилось у него. Я встала с кровати, надела футболку. Затем собрала вещи, оделась и поспешила уйти. Кирилл не стал ничего больше говорить и позволил мне уйти без объяснений.

Пришла домой я вся в слезах. Родителей дома не было, только Эльза. Она сразу же заметила моё состояние и стала расспрашивать. Я не хотела сейчас с кем-то разговаривать, поэтому заперлась у себя в комнате. И оставшееся время, свернувшись калачиком под кроватью, тихо плакала.

* * *

Следующие два дня я была будто в бессознательном состоянии, вяло реагируя на происходящее. В понедельник ушла со школы пораньше. Во вторник решила тоже не идти в школу, чтобы окончательно прийти в себя. И разобраться в себе.

Я начала искать в интернете на различных сайтах и на форумах ситуации, похожие на мою, когда ты абсолютно не чувствуешь влечение к своему парню. Ответы были разные, и я автоматически пыталась применить их на себе.

Первое: у вас могут быть травмы от пережитого сексуального насилия. Я сразу же отмела это предположение, ведь подобного со мной не было. Слишком страшно, конечно, испытать такое.

Второе: у вас есть обиды и нерешенные проблемы с партнёром. Такой вариант мне тоже не подходит. Каких-то ссор с Кириллом у меня не было, да и обид тоже.

Третье: вы находитесь в стрессовой ситуации, возможно, что у вас нелёгкие времена, поэтому вам совсем не до близости. Вообще мимо. Конечно, я переживаю насчет экзаменов, но не сказать, что прям сильно, чтобы это занимало все мои мысли. Наоборот, я старалась не стрессовать насчёт учёбы. Это абсолютно не то, на что нужно тратить свои нервы.

Четвёртое: вас не привлекает внешность или тело партнёра. В Кирилле не было того, чего мне могло бы не понравиться. Для меня он казался вполне симпатичным, хорошо сложенным парнем.

Ничего из этих вариантов мне не подходило, и я чувствовала, что зашла в тупик. Значит, я не в этом направлении копаю. Ладно. Нужно копать глубже. Вспомнить то, что я испытывала, когда была с ним в тот день.

Я думала о Косте. Вспоминала его, мои сны с ним. Сразу же стало приятно и как-то тепло на душе. Как же горько, что всего лишь мысли о нем вызывают во мне бурю эмоций, а откровенные поцелуи с Кириллом вообще не цепляют меня.

Господи… Какая же я идиотка… Я ведь подарок ему сделала на День Рождения, а точнее призналась ему в своих чувствах! При этом встречаясь с Кириллом! Не знаю, что на меня нахлынуло тогда перед его Днем Рождения. Сначала я вообще хотела как-нибудь остроумно и забавно подписать подарок. Например, был такой вариант: «Вы играете на гитаре, а на деле на моих нервах!» Я даже усмехнулась, но потом выбросила эту записку, посчитав, что это совсем не смешно и даже как-то неуважительно по отношению к нему. Потом я хотела просто коротко написать: «С Днем Рождения, Константин Олегович! Вы самый лучший учитель!» Но как-то это показалось мне слишком банально. Тогда я решила написать то, что чувствую к нему: «Константин Олегович, спасибо за то, что вы есть. Вы мне нравитесь, как учитель». Нет… слишком лично.

И тогда я решила написать следующее, если хочу быть искренней по отношению к нему:

Вы играете на струнах моего сердца.

Мне очень понравился такой вариант. Но ему необязательно знать, от кого это. Так что лучше не подписывать своё имя. И вообще лучше даже это напечатать и распечатать на принтере, потому что Константин ну очень внимательный: он сразу по почерку догадается, что это я!

Мысль, что Лебедев узнает о моих чувствах (пускай, не будет знать, кто я) очень взволновала меня. Я так часто думаю о Константине. Если я признаюсь ему, может, мне станет легче?

Но легче в итоге не стало. Наоборот, мои чувства к нему только возросли, и ситуация с Кириллом это подтвердила.

Перед Змеевым я чувствовала вину. Всё это время я встречалась с ним, чтобы просто забыть о своей влюблённости к Косте, похоронить свои чувства, заставить себя посмотреть на кого-то. Кирилл ведь был таким замечательным парнем, и он совсем не заслужил такого от меня. Как же он, наверное, паршиво чувствует, винит себя, но в итоге во всем случившемся виновата я. Я согласилась на эмоциях и из-за обиды к Лебедеву в тот день на предложение Кирилла. Я решила проявить инициативу сблизиться с ним через силу. И я всё это время обманывала не только себя, но и Кирилла.

Мне стало и жаль, и в то же время отвратительно от самой себя. Что я разбила сердце Кирилла, что совсем не прислушалась к себе… Боже.

Размышляя обо всём этом, я лежала на кровати, одновременно наблюдая за Кешой, моим попугаем. Как же ему хорошо живётся: сидит в своей клетке, кушает еду, иногда летает по моей комнате, а еще его одаривают лаской и любовью.

Вдруг мне позвонил Денис. Он предложил снова прийти к нему в гости. Мне совсем не хотелось в этот день куда-то идти. Но потом я пересилила себя. И поняла, что на самом деле мне надо развеяться. И вообще, мне станет даже лучше. Я снова приду к Лебедевым, буду болтать с Денисом, обсуждать с ним фанфики по «Гарри Поттеру», а потом к тому времени придет Константин, мы встроем сядем за стол, будем пить чай и болтать обо всём на свете… Представляя всё это, я чувствовала, что мне становилось легче. Компания Лебедевых неожиданно стала для меня некой зоной комфорта.

Решительно встав с кровати, я стала собираться. На этот раз уделила больше внимания своему внешнему виду: лицо было опухшим, поэтому я накрасилась; завила волосы, надела красивый топ с открытыми плечами. Господи, что я творю… Пытаюсь привлечь внимание Константина… Ну, если не обратит, то я хотя бы выглядеть буду нормально, а не как полчаса назад, словно домовёнок-Кузя.

Придя к Денису, сразу же забыла обо всем на свете. Не помню, о чём мы болтали, но приятно было то, что мы не молчали и нам было, о чем говорить. Во время разговора я спросила:

— А твой брат хотя бы знает, что я у тебя в гостях? А то как-то мне неудобно…

— Конечно знает, — протянул он, — Без его разрешения сюда и муха не пролетит. Но он, конечно, совсем не ожидал в тот день, что я приведу в гости его ученицу… Кстати…

В этот момент Дэнчик хитро и испытывающе посмотрел на меня. Я ничего не понимала и спросила:

— Что?

— Ты влюблена в моего брата?

Я неестественно засмеялась, делая вид, что всё это полная чушь.

— С чего ты так решил?

— Когда я давал тебе первую часть «Гарри Поттера», ты положила книгу в свою сумку. И когда пыталась засунуть книжку, из сумки вывалились струны. А потом через пару дней кто-то подарил моему брату струны с запиской о признании в любви. И да, я не такой тупой, чтобы считать, что это лишь совпадение.

Я заволновалась. Черт. Все учла, но только не это. И что же мне теперь делать?

— Не волнуйся, я не скажу об этом своему брату. Как минимум мне стало интересно поглядеть на вас и узнать, к чему всё это приведёт. А ещё я умею держать секреты. Так что?

— Ты прав: мне очень нравится Костя, — тяжело вздохнув, призналась я, — Ты точно не скажешь?

— Конечно.

— Поклянись на Библии.

— Я атеист.

— Хорошо, тогда на «Гарри Поттере», — я достала вторую часть из этого цикла, которую мне сегодня только что дал Денис.

Он положил руку на книгу, а другую приложил к своей груди и сомкнул глаза:

— Клянусь на «Гарри Поттере и Тайной комнате», что я, Лебедев Денис Олегович, никому не скажу, что Душкина Виктория… э…

— Дмитриевна.

— …что Душкина Виктория Дмитриевна влюблена в моего кровного брата, в Лебедева Константина Олеговича. Тайну эту я унесу с собой в могилу. Да будет так. Аминь.

— Аминь. Но можно было не так официально, — Денис, который во время церемонии клятвы старался держать серьёзное лицо, сразу же прыснул со смеху. Я засмеялась с ним в ответ.

— Ну откуда ж мне знать, как происходит обычно клятва. Надо ведь мне подчеркнуть всю свою серьёзность к твоей просьбе.

Услышался звук открывания двери. Сердце почему-то сильнее забилось от волнения и нетерпения встречи с ним. Я вскочила со стула и вышла из комнаты, чтобы встретить Константина.

— Здравствуйте, Константин… Олегович, — и тут я заметила его подавленное настроение.

— Здравствуйте, Виктория, — он на мгновение посмотрел на меня, улыбнулся, но потом снова погас. И молча направился в свою комнату.

Его состояние передалось и мне. Стало грустно. Что у него случилось? Тяжелый рабочий день? Надеюсь, что только это.

— Он часто приходит в подавленном состоянии? — спросила я у Дениса, зайдя к нему в комнату.

— Да нет. Он либо уставший, либо у него более-менее обычное настроение. Такое не часто бывает.

Я тяжело вздохнула.

Еще немного поболтав, мы решили пойти на кухню и выпить чай. Пока Денис заваривал его, я решила пойти к Константину, точнее, постучаться, потому что просто не осмелилась бы зайти к нему. Мало ли что с человеком, лучше сейчас в его личное пространство вторгаться не стоит.

— Не хотите выпить чаю? — спросила я за дверью.

— Нет.

— Вы ведь пришли недавно с работы, даже не поели.

— Не хочу.

— А представьте, как не хочу я, чтобы вы в обморок грохнулись от истощения.

Короткий смех.

— Похоже, вы не оставите меня в покое вплоть до самого выпускного. Хорошо, сейчас выйду.

Как маленький мальчик, честное слово. Ну что ж, хоть из комнаты я его вытащила, уже неплохо.

В итоге мы втроём снова сидели за одним столом и молча пили чай. Но атмосфера, как в тот вечер, была не беззаботной и весёлой, а тяжелой. Я уже не знала, что делать, но очень уж хотела как-то поддержать Костю, развеселить, но в голову ничего не лезло. Так и просидели в гробовой тишине.

Я решила предпринять еще одну попытку. И снова постучалась в его комнату:

— Извините, что во второй раз тревожу, но могу ли я поговорить с вами? — осторожно спросила я.

Молчание. Я уже начала думать, что он умер, но моя догадка, к счастью или к сожалению, была неверной:

— Да, заходите, — нейтральным тоном сказал Константин.

Я с каким-то волнением вхожу в его спальню. Так необычно и непривычно находится в его комнате. Как будто открылась его новая сторона.

Я старалась сосредоточиться и сильно не разглядывать спальню. Прижавшись поясницей к тумбочке, а также уперевшись об неё руками, обратилась к Константину, стоявшему напротив меня рядом с рабочим столом:

— Не хочу, конечно, лезть к вам в душу, но… Что случилось? Из-за чего вы расстроены?

Он удивился моему вопросу. Сняв очки, потер переносицу. Обратив на меня свой взгляд, ответил:

— Переживаю за Диану, свою племянницу. Она очень беспокоится из-за английского языка. Сегодня пришла ко мне в слезах из-за двойки по самостоятельной работе. У меня сердце за неё болит, — открылся он.

— Оу… Не думаю, что стоит так сильно переживать из-за оценки.

— Я тоже так считаю, но ей крайне важно хорошо знать этот предмет. Она старается изо всех сил, но ей тяжело даётся иностранный язык.

— Может, у неё плохая учительница? Или она специально занижает ей оценку?

— Нет. Хоть она и молодая специалистка, но как учительница хороша. Я с ней не в первый раз веду разговоры по поводу Дианы. Она идет на уступки, но всё тщетно.

Я стала размышлять насчет этого. И через пару минут выдала:

— Каждый ученик индивидуален, и к каждому нужно искать подход. Вот что любит ваша племянница?

— Она очень любит математику, а еще просто обожает «Алису в Стране чудес».

— Хм. Тогда нужно объяснить английский язык именно на том языке, который она бы поняла. Да, я сейчас повторяюсь и, возможно, немного непонятно объясняюсь…

— Кажется, я понимаю, — выпрямившись, перебил Константин, — Кхм, продолжайте.

— Если она так любит «Алису», почему бы ей не объяснять английский через книгу или фильм, например? Включать ей мультфильм на оригинале с субтитрами? Разбирать отрывки из произведения?

— А это идея. Она хочет выучить английский из-за любви к этому мультику…

— И… Возможно, причина того, почему у неё что-то не получается, кроется в её психологическом блоке. Диана перестала верить в свои силы, поэтому ей кажется, будто у нее ничего не получается, и она начинает работать не так продуктивно. Из-за страха неудачи она не может раскрыть свои умения. Я… испытывала нечто похожее, когда дело касалось вашего предмета, и поэтому прекрасно понимаю вашу племянницу, — не стала скрывать я.

Константин внимательно слушал меня и его, кажется, озарило. Теперь он не казался таким подавленным, как раньше.

— А ведь вы правы, Виктория. Как я раньше до этого не додумался… Что ж, я приму ваши слова к сведению и постараюсь с этим что-то сделать. Но Диану как минимум стоит отвести к психологу, насчет психологического блока вы верно подметили, — на его лице заиграла тёплая, искренняя улыбка, — Спасибо, что дали совет.

Я широко и радостно улыбнулась ему в ответ.

— А у вас что?

— М?

— Что с вами вчера было? Мне показалось, будто вас что-то беспокоило.

Улыбка с моего лица исчезла.

— Просто не было настроения.

Константин подошёл ближе ко мне. В его взгляде читалось искреннее беспокойство, хоть он и старался держаться беспристрастно. Мне было приятно, что он переживал за меня, но дать ответ на его вопрос я не могла. Да и как я ему это скажу? Что во время близости с Кириллом у меня началась истерика из-за того, что я не люблю Кирилла и что на самом деле всё это время пыталась забыться, убежать от любовных чувств к нему? Как бы это было сейчас глупо…

— Что-то совсем не похоже, что у вас было всего лишь плохое настроение.

Константин поддался неожиданно вперед, поставив руки напротив меня, уперевшись об тумбочку. Его лицо находилось в нескольких сантиметрах от моих, возвышаясь надо мной. Мужские пальцы едва касались моих, а тело — моего. Я чувствовала даже его дыхание. А он наверняка ощущал моё сильное сердцебиение. Такая близость приятно смутила меня. Константин никогда еще так близко не находился от меня. Он ловил каждый мой вздох. А его серьёзный и чуткий взгляд… Мне казалось, что я сплю. Но я не спала.

— Это как-то связано со Змеевым?

— Господи, вы правы! Я никогда не испытывала что-то серьёзное к нему! Только в вас, в вас я влюблена… — хотела сказать я, но на деле лишь нервно прикусила губу. А в голове была лишь одна мысль: «Черт возьми, почему он это спрашивает? Как его это касается?!»

Тем временем взгляд Лебедева опустился ниже. И тут будто что-то ударило его, и он резко отстранился от меня. Сказал:

— Извините.

— Нет-нет, всё в порядке, — сказала быстро я, разочаровавшись от того, что он уже не находился так близко ко мне. В голове была лишь мысль: «А теперь, пожалуйста, приблизься снова ко мне, дай снова насладиться тобой, только не уходи…»

— Если не хотите делиться, я не стану настаивать. Это только ваше дело, — Константин повернулся ко мне спиной.

— Я… совершила ошибку, — призналась я. Он развернулся ко мне, — По отношению к себе и к другому человеку. Сделала больно себе и ему. И сейчас чувствую злость к себе и вину перед этим человеком, — опустив голову, неспешно произнесла я.

Мужчина не отрывал от меня свой взгляд, сочувствующе на меня глядя. Он подумал над моими словами, затем сказал:

— Каждый совершает ошибки. Если вы сделали не намеренно, то ничего ужасного в этом нет. Главное, что вы признались в этом и себе, и ему.

— Ему я не призналась. Но чтобы нам обоим стало легче, я должна его отпустить. И… Хоть я и призналась в этом себе, чувствую себя паршиво. Будто себя и его предала.

Хоть я говорила завуалировано, Константин уж точно понял, что я имею ввиду Кирилла, он ведь не дурак. И по сути я на его вопрос о том, связано ли моё состояние со Змеевым, ответила согласием. Понимал, в общем, но играл со мной в игру, притворяясь, что речь вообще не о Кирилле.

— Если так нужно, то отпустите этого человека. Возможно, ему будет больно, но не так сильно, как если бы вы его не отпустили, — пауза, — Если вы признали свою вину, то это уже большой шаг. Хотя, знаете, почему-то я не считаю, будто вы могли бы быть в чем-то виноваты или кого-то предать в данном случае. Возможно, что вы просто поняли что-то, но поздно. Но ведь лучше поздно, чем никогда?

Я поразилась тому, как он точно описал мою ситуацию. До меня дошло. Я поняла, что мои чувства к Косте серьёзны, что это не мимолетняя симпатия или влюблённость. И свои чувства к нему я буду еще долго хранить в памяти.

— Отпустите. Отпустите вину, злость к себе и к нему. Думайте не о том, что вы совершили что-то неправильное, а о том, что вы могли к чему-то прийти новому.

Я резко почувствовала лёгкость в душе, будто с меня ушло всё плохое, будто камень с плеч упал. И во многом благодаря Константину. Никогда еще я не чувствовала такую эйфорию. Я действительно серьезно влюблена в Костю. Это неправильно, между нами ничего не может быть. Но, может быть, для меня будет намного лучше просто принять это, а не пытаться забыть свои чувства к нему? На что-то большее я всё равно не надеюсь…

— Виктория…

Я подняла голову, посмотрев снова на учителя. Из-за всех этих мыслей я совсем забылась. Наверное, я выпала из реальности на минуты две уж точно. Мы всё это время молчали, думая о своём.

— Кажется, вы чертовски правы. И я кое-что поняла для себя. Вы очень сильно помогли для меня, Константин. Не смогу выразить словами, как.

Он кивнул, облегчённо вздохнув.

Нас прервал мой звонящий телефон: это была мама, которая интересовалась тем, где я. Мне пришлось выйти из комнаты, а затем из дома Константина.

* * *

Следующий день был достаточно волнительным для меня. Я уже давно должна была поговорить с Кириллом. Зная его, он наверняка переживает и винит себя. Надеюсь, что я не сильно его расстрою…

Мы договорились поговорить после уроков. Остановившись у парка, находящегося рядом со школой, начали разговор.

— По поводу того дня…

— Вика, прости меня. Наверное, я был с тобой не так нежен? Или склонил тебя к тому, чего ты не хотела? — от волнения перебил меня Кирилл. Он хотел еще что-то сказать, но я остановила его, подняв руку.

— Кирилл. Ты ни в чем не виноват. Это я… По сути, это я принудила себя быть с тобой близкой и…

— Нет. Я должен был понять, почувствовать как-то, что с тобой что-то не так. Что ты чего-то не хотела, а когда я заговорил об этом, всё это могло выглядеть так, будто я заставляю тебя.

— Но ведь люди не умеют читать чужие мысли, Кирилл. И на самом деле ты очень здорово поступил, что решил заговорить со мной о том, что тебя беспокоит. Так нужно делать в любых отношениях: говорить, что тебе нравится, а что не устраивает в них.

Пауза. Кирилл переваривал всё, что услышал, а я тем временем старалась подобрать нужные слова.

— Просто я не хотела слушать свои ощущения, не хотела принимать, что… — и тут я сразу же замолчала. Не хотелось больно говорить, что влюблена в другого, — В общем, наши отношения были ошибкой. Я поспешно приняла твоё предложение. На эмоциях. Совсем не думая ни о тебе, ни о себе. Поэтому я считаю, что мы должны расстаться.

Услышав последнее слово, Кирилл сразу же отвернулся от меня, сжав руки. Шмыгнул носом.

— Кирилл… — я осторожно хотела коснуться его плеча, но остановилась на полпути. Сжала ладонь. И тяжело вздохнула, опустив голову.

— Хорошо… — тихо протянул он и поспешил уйти от меня.

Я не стала его останавливать. Так будет намного лучше. И для него, и для меня.

* * *

Как думала тем же днём вечером об этом инциденте, сразу же посещали тяжёлые мысли. Но в память сразу же врезались слова Кости, так что я старалась себя успокоить. Всё же положительное в расставании с Кириллом было: теперь я не чувствую себя такой потерянной. Стало легче.

— Может, ты уже мне расскажешь, что у тебя произошло? — сказала Эльза, когда мы вдвоем сидели рядом с клеткой, проводя время с Кешой.

— Я рассталась с Кириллом.

— Как так? — удивилась она, а потом сразу же добавила, — Что такого он натворил?

— Ты чего? Кирилл бы не сделал намеренно мне плохо.

— Но что произошло между вами?

— Это касается только меня и его, — отрезала я и сразу же вспомнила разговор с Константином. Но по сути я ведь говорила с ним больше о своих чувствах, а не об отношениях с Кириллом, о том, что произошло в воскресенье. Ведь так? Да вроде так. Поэтому себе я не противоречу, — Увы, я не смогу ничего тебе рассказать.

— Оу. Хорошо.

В этот момент мне пришло уведомление. Я раздражённо вздохнула.

— Опять этот додик пишет?

— Мда уж…

bad_boy_ayf69: Привееет))) Как делишки?

vika_dush: Нормальненько.

bad_boy_ayf69: А точку почему ставишь?)))

vika_dush: Захотела — поставила. Я ведь тебе говорила уже, что не люблю, когда мне часто пишут. 

bad_boy_ayf69: Ничего не могу с собой поделать))) Ты мне очень понравилась)))

Тут он репостнул недавно выложенную мною фотку, сделанную в школе. Это была шуточная фотография, где я сидя лежала на парте. Эту фотку сделала Эльза на уроке географии: на ней я задремала.

bad_boy_ayf69: Малышка)))

vika_dush: Чего?

bad_boy_ayf69: Не знал, что ты школьница))) но в школьной форме я тебя представлял))) короткая юбка бы тебе подошла [ухмыляющийся смайлик]

Почему. Столько. Скобок!!! Они мне скоро во сне начнут сниться! Как вижу их в книгах, сразу вспоминаю лицо этого придурка…

Отвратительно просто. На хрена такое писать?! Чем он вообще думает… Уж точно не той головкой, которая у него на плечах…

vika_dush: Так. Ты меня уже заколебал. Мне неприятно, что ты так пишешь. Еще одно слово — и летишь в ЧС.

bad_boy_ayf69: Не злись))) я больше так не буду(((

Я отложила телефон, потому что он перестал писать мне. Но на время. Через десять минут снова приходит уведомление. Открываю директ:

bad_boy_ayf69: ► Смотреть фото

Я насторожилась. Всем нутром я чувствовала, что это уж точно не фото природы или еды… Нажала дрожащими пальцами, молясь, лишь бы это не был дикпик.

Да твою мать. Это было так предсказуемо.

bad_boy_ayf69: О том, что нельзя отправлять фото, ты не говорила [подмигивающий смайл]

Да бляха-муха! С ним всё безнадёжно. Я кинула его в чёрный список. Надоел! Давно уже пора было это сделать.

* * *

Следующий день начался с того, что я опоздала. Поскольку Эльзе нужно было подойти к семи, чтобы исправить лабораторную работу по биологии, опоздала я одна. Зайдя на первый урок на русский язык, заметила, что класс был пуст. Позвонила Эльзе. Оказывается, почти вся школа была в актовом зале.

Радуясь, что пропущу русский, пошла в актовый зал. Аккуратно пробралась через всё помещение, нашла своих. На сцене стоял у кафедры какой-то тридцатилетний бородатый мужчина. Ничего не понимая, спросила у Эльзы, кто это.

— Наш новый директор.

— А со старой директрисой что?

— В декрет ушла, не знала? Не зря она еще и английский преподаёт, — усмехнулась Эльза, — Если хочешь забеременеть — стань учительницей английского языка.

Я ухмыльнулась.

— Походу в школе опять завёлся новый краш среди девчонок. Ты смотри-кась: все хихикают, фоткают его. Кто же победит: Костя или Макс? Лебедь или сокол?

— Сокол?

— Соколов он. Будет забавно, если и у него говорящая фамилия.

* * *

Меня крайне беспокоил наш новый учитель по математике, Дмитрий Невельский. В который раз он завышает мне оценку. И ладно бы он всем завышал, но я единственная (по крайней мере, в классе), которую он выделяет. Я не знала, что с этим делать. Мне было дискомфортно. Хотела даже с ним поговорить по этому поводу, но не решалась.

Заламывая пальцы, я стояла у двери классного кабинета, думая, обратиться ли к Косте или нет. Ведь с первого взгляда может показаться, что моя проблема мелочная, так что сиди и радуйся. Но я так бы не смогла сделать. Глубоко вздохнув, постучалась, затем зашла в кабинет.

— Здравствуйте, — обозначила своё присутствие я.

— Здравствуй, Виктория. Что у вас?

Глубоко вздохнув, я собралась с мыслями. И начала говорить:

— Дело в Дмитрии Васильевиче, в нашем новом учителе по математике. Он завышает мне оценки. Меня это не так сильно бы волновало, но я вижу, что он только мне их завышает. Мне неудобно. Я не хочу, чтобы мне занижали или, наоборот, завышали оценки из-за какого-то особого личного отношения. Я хочу сама честно заработать заслуженные оценки. Уверена, если бы на месте математика был бы Олег Николаевич, он бы ставил мне двойки.

— Хорошо, понял вас. Я поговорю с ним по этому поводу.

Я с признательностью ему кивнула. Собиралась уже уйти, как он спросил:

— Вы никому не рассказываете, что бываете у меня в гостях? — серьезно спросил Константин, — Такое могут неправильно понять.

Воспоминания о позавчерашнем дне. Мне стало жарко.

— Ну-у, если бы и рассказывала об этом, то говорила бы, что иду в гости к брату Константина Олеговича, а не к нему самому. Не рассказывала я. А вам не очень нравится, что я бываю в гостях?

— Нет уж, — сказал он так, что по-другому и быть не может, — Разве я могу как-то помешать вашей дружбе с моим братом? Да и к тому же, как я могу быть против, если сам разрешаю, водить ли Денису своих друзей или нет?

— Справедливо. По поводу позавчерашнего разговора…

И тут я замечаю сжатые скулы Константина, который всё это время держался вполне спокойно.

— Я воспользовалась вашим советом. И отпустила этого человека. Это было самым верным решением.

— Рад, что вам стало легче. Кстати. Я предложил ваши идеи учительнице по английскому. Надеюсь, всё получится, — от того, что он учёл мой совет, было безумно приятно. Поэтому я не смогла сдержать улыбку.

Выходила из кабинета я мечтательная, вспоминая до сих пор тот вечер. И много анализировала. Что-то переменилось в Косте. Точнее, в его отношении ко мне. Что наши разговоры не ограничиваются только школой, что у нас даже есть что-то общее. Такое сближение искренне меня радовало. Но с другой стороны, может, я просто снова себя накручиваю? И что ничего на самом деле не поменялось?

Думая обо всём этом, я собиралась выйти из школы. И сразу же наткнулась на того, кого совсем не ожидала увидеть.

Вадим.

Какого черта он тут делает?! Что забыл здесь? Как он узнал, где я учусь? Уже хотела сбежать от него, но не смогла: он заметил меня. И стал приближаться.

— Приветик, как дела?

— Как ты узнал? Как ты нашел адрес школы, в которой я учусь? — резко спросила я.

— Никита сказал. Я попросил его дать сначала твой адрес, но он не знал, где ты живёшь, и я попросил адрес школы, в которой ты учишься. В жизни ты красивее, кстати.

— И слава богу, что не знал! — проигнорировала его комплимент я, — Ты нормальный? Зачем ты лезешь ко мне, если я вполне ясно дала тебе знать, что не хочу с тобой общаться?!

Я хотела рукой толкнуть его, потому что Вадим стоял слишком близко ко мне. Но он перехватил мою руку, крепко сжав. Сильно. Чересчур сильно.

— Прости меня, я вчера был подвыпившим и писал всякую чушь. Давай мы начнём всё заново? Пойдем в кафе, выпьем кофе?

Да подавись ты этим кофе!

— У меня есть парень, — воспользовалась я тем, что Вадим не знал о моём расставании с Кириллом.

— А мы ему не скажем, — хищно улыбнувшись, сказал он.

Я бы сказала ему пару ласковых, но он до сих пор больно сжимал моё запястье и смотрел на меня своими безумными глазами, как хищник на жертву. Мне стало не по себе.

— Х-хорошо, — только и смогла выдавить из себя я, — Только я телефон случайно забыла, — пройдясь показательно по карманам куртки, сказала я, — Дай мне пять минут.

Наконец, Вадим отпустил мою руку. И я снова зашла обратно в школу. С надеждой пошла к заднему выходу заведения. Грубо дернула за ручку. Заперта.

Мне стало очень страшно, я вся затряслась. Если бы он знал адрес моей квартиры, то… как же страшно такое представить. Сегодня он узнал местоположение школы, в которой я учусь, вчера кинул свой отросток, а завтра что?! Я тихо заплакала от истерики и бессилия, чувствуя себя загнаной овечкой.

— …Но если Литвинов или ещё кто-то будет лезть к вам, то обращайтесь ко мне, — сразу же услышала я голос Константина в своей голове.