Charter 14

"pain"

charter 14.

" Рядом с ним моё безумие выглядело, как абсолютно нормальное явление. Все потому, что он был куда более ненормальным, чем я. "

© Mils Brook

Громкая музыка раздражала слух, казалось, что она играет не где-то в зале, и звук льется вовсе не из огромных колонок, стоящих в углу комнаты, а звучит она где-то внутри тебя. В такт быстрым ритмам билось сердце, было немного сложно дышать, и даже кола в стакане слегка плескалась. Я любила музыку, но не ту, под которую все обычно танцуют (если это вообще можно так назвать).

Обводя взглядом комнату, с отвращением наблюдаю за пьяными подростками, прижимающимися друг к другу. В воздухе витает запах сигарет, алкоголя и травки.Так выглядит вечеринка типичных школьников.

– Пойдём в мою комнату, - Гарри приходится говорить очень громко, его губы почти касаются моего уха. По спине пробегает холодок, и я делаю неуверенный шаг назад. – Я вижу, что тебе скучно.

Да, мне было скучно, но я так же размышляла о пристрастии Гарри к наркотикам. Это не выглядит как детская забава, если у него в комнате есть настоящий тайник... Он по настоящему зависим, так же, как и я от лезвий, транквилизаторов и походов на крышу.

Каждый безумен по своему.

Гарри берет меня за руку и ведёт вверх по лестнице. Тут музыка звучит немного тише, а когда он закрывает дверь, после того как мы заходим в его комнату, звук становится слишком отдаленным.

В комнате темно. Единственный источник света – гирлянды, висящие над письменным столом. Они придают комнате ещё более мрачный вид, а когда я разворачиваюсь и обращаю внимание на фото, которые хорошо освящены, понимаю для чего ему гирлянды.

По ночам Гарри, наверняка, их не выключает и подолгу лежит, разглядывая старые фото, рассказывающие о тех днях, когда он был счастлив. Но был ли он счастлив по настоящему? Я знаю, что тот кто безумен не сможет дать счастье другому человеку. Такие как я лишь привносят в чужие жизни несчастья или попросту исчезают, оставляя после себя темную пустоту. Так же поступила с Гарри и Сайли. Оставила после себя пустоту, которая поглотила его с головой.Он тонет в этой пустоте, не желая выбираться, ему кажется это нормальным.

– Ты не пытался снять их? - я спрашиваю, не отводя взгляда от фотографий. Гарри включает свет, смотрит на меня с опаской, становится рядом и смотрит на фото.

– Я хотел... - я перевожу взгляд на его профиль, замечая, как его взгляд меняется. Его нет здесь, он улетел в мир воспоминаний, тут лишь его оболочка. – Но я не смог.

– Значит, не особо сильно хотел, - я пожимаю плечами, и он удивлённо и даже слегка раздражённо смотрит на меня. В его взгляде так и читается: «Да что ты в этом понимаешь?!».

«Удали меня из своей жизни, если больше не нуждаешься во мне».

– Видел плакаты, что висят на стене моей комнаты? – я спрашиваю, и он кивает. – Они не мои, а моей сёстры. Я любила все то, что любила она, всегда пыталась ей подражать, хотела быть нормальной, как она. Мелинда была ниточкой связывающей меня с этим миром. Я слушала такую же музыку, надевала её одежду, смотрела её любимые фильмы, вместе с ней, стараясь реагировать на каждую сцену, так же, как она... Я хотела быть, как она, как все... Но Мел умерла, и связь оборвалась, я потерялась в своём безумие... И о том, что я когда-то была нормальной, мне напоминали лишь плакаты, коробки с дисками и книги. Мел, правда, книг не читала. Я сама открыла, что книги могут связать меня с нормальным миром...

– А я всегда думал, что книги уносят в другой мир?..

– Нормальных людей – да, - я грустно улыбнулась, подходя к его столу, переполненным книгами. – Мне же они помогают увидеть какие эмоции испытывает нормальный человек в той или иной ситуации.

– Сай... - он глубоко вздыхает, словно её имя приносит ему физическую боль. – Сайли стала тем, кто наоборот увел меня из нормального мира...

Его слова заставляют меня резко развернуться, заглядывая в его зелёные глаза. Мне становится жаль его. Я никогда не умела сопереживать и испытывать жалость к кому-то, кроме самой себя...

– Я... - ему тяжело говорить, но я жду, не отводя взгляда от его лица. Каждая мышца его тела напряжена, глаза бегают от предмета к предмета, он словно ищет поддержку, но никак не может её найти. Но поднимает глаза, вглядываясь в мои серые и начинает говорить. – Я долго не мог добиться её любви. Я был для неё слишком простым, неинтересным, а вот она... Наполненная жизнью, эмоциями, умением почти во всем и желание ем. Тогда, как у меня не было ничего, кроме свиты, что я собрал в средней школе рядом с собой. Мне было 13, я был мальчишкой. Я не курил и не пил, читал книги, но она не любила таких мальчиков и мне пришлось стать тем, кто я есть сейчас.

Он замолкает, отводит взгляд к окну, я вижу отвращение в его взгляде, словно бы к самому себе.

– Она была моим единственным желанием и в этом была моя самая большая ошибка. У меня не было целей, я не любил ничего, кроме неё...

Его свела с ума любовь.

– Я стал таким, как она хотела, и она смеялась надо мной, называя слабохарактерным, но я был счастлив, ведь она спала со мной, говорила мне слова любви и танцевала на каждой вечеринке лишь со мной...

– А потом, она уехала? - он долго молчит, и я спрашиваю, напоминая ему о своём существовании. Он моргает, переводит пустой взгляд на меня и кивает.

– Ничего мне не сказав, ни оставив ни одной весточки... Я узнал о её болезни от её сёстры, но это ты уже знаешь...

Я молчу, потому что не знаю что должна говорить. У него никогда не было собственных желаний, мечты, и он никогда не хотел ничего, кроме одной девушки.Это так похоже на меня: ни мечты, ни желаний, и я ничего не хочу, кроме смерти... Забавно.

– Значит, ты не любишь баскетбол и вечеринки?..

– Я ненавижу все, что у меня есть... - горечь в его голосе заставляет моё сердце сжаться. – Я никогда не хотел быть таким... Я даже не знаю чего хочу, в этом вся проблема.

– Тебе хочется быть нормальным, но то, что заставило быть тебя тем, кто ты есть сейчас, тянет тебя назад, - я улыбаюсь, и он с удивлением глядит на меня. Он пытается осознать сказанное мной, анализирует и оказывается в небольшом шоке, потому что это действительно так. – Это то, что чувствую и я... Я ведь говорила, что ты безумен.

– И что нам делать?

– Минус на минус даёт плюс? - я улыбаюсь, пожимая плечами, и Гарри усмехается.

– А ведь действительно, - он кивает, смотрит на меня каким-то странным взглядом, едва мне знакомым. – О чем ты больше всего мечтаешь?

– Я... - я перестаю улыбаться, переводя взгляд в окно. На улице метель. Сегодня Рождество... – Я хочу, чтобы вся боль, страхи, желание умереть ушло, наконец... А о чем мечтаешь ты, Гарри?

– Быть настоящим, - он тоже смотрит на метель, бушующую за окном. – Я никогда не любил баскетбол, мне больше нравится музыка, знаешь? Я всегда хотел петь...

– Скоро в школе конкурс талантов, ты бы мог выступить... - я смотрю на его татуировки на руках.

– Меня засмеют...

– Какая разница? - я злюсь, заглядывая в его зелёные глаза. – Люди всегда найдут повод осудить тебя, какая разница по какой причине.

– Ты слишком мудрая для чокнутой, - Гарри смеётся, и я отвечаю ему улыбкой.

– Мне редко приходится озвучивать свои мысли, так что мир теряет большого гения.

– О, я не сомневаюсь... Ты думаешь, это хорошая идея?– Отличная.– И ты думаешь, я справлюсь с самим собой.

– Я уверена.

– Спасибо.

– Спасибо.

Он удивлён моим ответом, но я не отвечаю на его безмолвный вопрос.

Я благодарна ему, что он не прошёл мимо в тот вечер, утешил меня, благодарна, что он терпит меня и открывает свою душу... Благодарна за то, что я чувствую себя менее безумной рядом с ним.

Гарри подходит к столу и открывает шкафчик, поворачиваясь ко мне с загадочной улыбкой, что застыла на его губах.

– Хочешь что-нибудь почитать? - он отходит в сторону и моему взору открывается три полки, набитые книгами.

Моё сердце начинает учащенно биться, и я спешу изучить его маленькую библиотеку.

Те книги, что дал мне почитать Робин, я уже вернула ему, но больше у него нет. Это было профилактическим заданием, он желал разузнать о моих эмоциях, когда я читала ту или иную книгу.

Я не знала, правильные ли эмоции я испытывала, и мне было страшно рассказывать Робину о них, но он каждый раз одобрительно кивал и даже улыбался.

Целая стопка книг Ремарка, затем, Брэдбери, Джона Грина, все части Гарри Поттера, «Джейн Эйр», «Грозовой перевал», Стивен Кинг и даже Джейн Остин.

– Я думала, что мужчины не читают романов, - я улыбаюсь проводя пальцем по переплёту своей любимой книги. Гарри наблюдает за каждым моим движением. Я вытаскиваю книгу Джейн Остин «Гордость и предубеждение» и краем глаза замечаю, что Гарри расплывается в улыбка.

– Тот, кем я притворяюсь, книг читать не должен... Но тот, кем я являюсь на самом деле, не может прожить и дня без хорошей книги. У моей бабушки, где мы недавно были, огромная библиотека, там я провёл все тяжелые дни, после отъезда Сайли...

– С помощью книг ты пытаешься убежать от реальности, - он кивает. – А ещё ты прячешься за маской идиота, как и большинство людей в наши дни...

Гарри поджимает плечами, тянется за книгой, и я вздрагиваю, когда его теплые, слегка шершавые пальцы касаются тыльной стороны моей ладони.

– Это моя любимая книга, - мы говорим в унисон, улыбаясь друг другу, и я отдергиваю руку, позволяя ему держать книгу.

– Я перечитывала её три раза, - я улыбаюсь, присаживаясь на край его кровати. Гарри тоже садится, но чуть дальше от меня.

– Что ж, ты ещё не побила моего рекорда. Сегодня будет 6 раз.

Он открывает первую страницу, бережно поглаживая книгу по корешку, словно это живое существо или женщина... Это забавляет меня, и я улыбаюсь.

В его томном, хриплом голосе, читающем роман английской писательницы, ещё более отчётливо слышится британский акцент, и я спешу его перебить:

– Ты давно живёшь в Америке?– Родился я в Британии, но мама забрала меня и переехала сюда к родителям. Я рос на книгах Британских писателей и редко выходил из дома, где говорил лишь британским слогом с родными.

– Извини, что перебила, просто стало интересно, - я виновато улыбаюсь, а он облокачивается о спинку кровати, кладет ноги на кровать и продолжает читать.

Роман обретает новые краски, когда Гарри читает его своим приятным голосом.

Я наблюдаю за снегом, плавно падающим на землю, и внимательно слушаю каждое прочитанное слово.

За дверью ещё слышится приглушенная музыка, но это не раздражает, а наоборот, успокаивает, словно так и должно быть.

Этот вечер кажется таким правильным и волшебным.

В первый раз за все 18 лет моей жизни я чувствую атмосферу Рождества. Достаточно лишь одного человека, чтобы почувствовать себя уютно, как дома.

Гарри изредка останавливается, поглядывая на меня, и иногда вставляет свои забавные замечания. Он не пытается сесть ближе, или заставить меня принять удобную позу, он не докучает мне, лишь читает, и поглядывает на мою реакцию.

В эту волшебную, на мой взгляд, ночь, Гарри Стайлсу удалось коснуться моей чёрной души.