9

– Господин, вы уверены, что это хорошая идея? – волновался Юга, суетливо наворачивая вокруг Мидории круги.

Тот смотрел на него из-под полуопущенных ресниц, недовольно поджав губы. Он тяжело вздыхал и только качал головой, не готовый идти на уступки. Один раз дашь слабину и никогда уже не восстановишь свой авторитет.

– Слушайся меня, – строго проговорил Изуку и сел. – Плевать! Меня ждут, я не могу не явиться. Юга, ты хоть представляешь себя, что значит проигнорировать приглашения правящей династии!

– Господин! – Аояма прижал ладошки ко рту. – Господин, у вас же есть уважительная причина! Вы тоже человек!

– Им всё равно, – Мидория поморщился. – И не смей спорить со мной – накажу! – он посмотрел на слугу холодно, тот испуганно вздрогнул. – Давай сюда элексир и неси моё кимоно. Пора собираться.

Юга растерянно замер на несколько секунд, а после послушно склонил голову, не способный больше сопротивляться. Он и без того битый час убеждал Изуку, что этот обед ничего не стоит. Лучше остаться дома. Но Мидория и слушать не хотел, убежденный, что ему аукнется неповиновение большими проблемами.

Аояма поклонился и побежал в лазарет, где накануне Изуку приказал приготовить отвар, отбивающий течку. С превеликим сожалением Юга его забрал и преподнес господину, робко застыв в сторонке.

Мидория посмотрел на него с неодобрением и фыркнул. Элексир отобьет многие симптомы, но чувствовать себя Изуку всё же будет неважно, вот Аояма и волнуется, что случится чего. Но Мидория привык терпеть. Он уверен, что справиться.

– Господин, вы могли бы написать извинительное письмо… – осторожно начал Юга.

– Замолчи! – Изуку ударил ладонью по поверхности дивана. – Не желаю ничего слышать, – строго проговорил он. – Неси моё выходное кимоно и помалкивай. Или прикажу тебя отослать!

– Простите, – Аояма закрыл лицо ладонями и, готовый разреветься в любую секунду, убежал.

Он всегда был очень ранимым. А Мидория не видел для глупых волнений особой причин: ему и раньше приходилось заставлять себя и через боль или болезнь присутствовать на серьезных мероприятиях.

Течка пришла так не кстати. Она ещё не вошла в полную силу, но Изуку знал, что от него пахнет неприлично сильно. Уже дважды он ловил на себе удивленные взгляды окружающих. Даже Шото, и тот, смотрел на него с необыкновенной задумчивостью.

Через пару дней Мидория обещал свалиться без ног из-за животной слабости, если не будет использовать инородные средства для облегчения этого бессмысленного для него процесса. Никому нет дела до его организма и здоровья, если пригласили, значит, должен явиться.

Изуку принюхался к отвару, поморщился от резкого запаха и несколькими решительными глотками опустошил пиалу, скривившись. С трудом заставил себя проглотить и вновь вздохнуть. На языке остался горьковатый привкус, но омега знал, что вскоре он пройдет: уже пил его не раз.

Мидория поднялся и потянулся. Солнце стояло почти в зените, стоило торопиться, если они хотели успеть к началу приему. Врагов Изуку всегда успеет завести, набрать их среди членов правящей династии не хотелось бы. Хотя всем и так прекрасно понятно, что он едет во дворец не просто пить чай и улыбаться. Династия волнуется, что могут учинить два сильнейших клана после объединения…

Они и так были против этого союза, последние несколько лет активно сватали семье Мидории разных альф и постоянно знакомили Изуку с милыми особами, надеясь, что тот влюбится и забудет обо всем на свете.

Но Изуку был слишком далек от чувств и любви, интересуясь только политикой, он всегда иронично смеялся и закатывал глаза, когда встречался с очередной потенциальной невестой.

Наверняка сегодня императорская семья вовсю будет расспрашивать его о браке. Кто-кто, а они определенно будут рады разводу.

– Господин, – в комнату вбежал Аояма, – ваше кимоно, – взволнованно проговорил он.

Мидория обернулся.

– Отлично, – он кивнул. – Подарки готовы… – глянул он в угол комнаты, – и повозка, видимо, – посмотрел в окно, – тоже. – Осталось лишь одеться. Тебя это тоже касается, – Изуку перевел взгляд на Югу, что недоуменно замер.

– Как прикажете, – он склонился.

– Чисто и опрятно! Не думай позорить меня, – Мидория погрозил ему пальцем.

Аояма испуганно вздрогнул, а Изуку только усмехнулся. Юга всегда свято верил всем его угрозам, хотя львиная их доля так навсегда и оставалась лишь угрозами.

***

Шото упражнялся в фехтовании в саду. Он был сосредоточен, не желая ошибиться, но какое-то дурное предчувствие не отпускало его, а беспокойные мысли не выходили из головы.

От болтливых слуг он узнал, что Мидория собрался на обед во дворец. Сначала Тодороки хотел закатить скандал, возмущенный тем, что Изуку его не оповестил, но после передумал, поняв, что это не принесет никакого результата. Омега пропустит всё мимо ушей и только прогонит его, заявив, что не обязан ставить никого в известность о своём решении.

Напоминать о том, что во дворце не безопасно, Шото тоже показалось глупым: Мидория в любом случае прекрасно об этом осведомлен. А предлагать ему помощь себе дороже: Изуку слишком гордый, чтобы её принимать, так ещё и гадость какую-нибудь сделает.

В итоге Тодороки оставил это знания и продолжил заниматься своими делами. Мидория, как он нередко повторяет, уже свободный, вышедший из-под влияния родителей человек, имеющий право полностью самостоятельно принимать подобные решения.

Вообще не до конца ясно, зачем ему развод, если многое он спокойно может делать в одиночку, не обращая на мужа никакого внимания. Разве что выезжать заграницу, принимать послов и вести переписки с иностранными господами он не имеет права, но что-то подсказывает Шото, что, если Изуку захочет, он все эти правила нарушит. А некоторые уже и так нарушает.

Альфа оставил этот вопрос открытым, решив, что его это не касается, но волнение комом скопилось в горле и даже за ночь никуда не ушло. Тодороки почему-то ужасно сильно хотелось удержать омегу, никуда не пускать, они лучше многих знают, что дворец – настоящая обитель зла.

Господа, вся правящая династия, люди опасные и хитрые, умеющие мило улыбаться и держать кинжал за спиной одновременно. Они ещё более ядовитые, чем семья Тодороки и Мидории вместе взятые. В последних люди держаться друг за друга, честь семьи значит для них очень многое – хотя относительно Изуку Шото в этом не уверен, – а династия готова перегрызть друг другу глотки за кусок власти.

Альфа медленно выдохнул, одновременно вкладывая меч в ножны. Свою катану он заполучил ещё в детстве, его заставляли упражняться в фехтовании с малых лет. Отец был убежден, что это успокаивает и остужает пыл, приводит мысли в порядок, помогает контролировать магия.

Тодороки медленно двинулся к дому, остановившись на пол пути. Он увидел повозку, ожидающую, должно быть, Мидорию около выезда. Появилось необъяснимое желание сжечь её дотла, но Шото отогнал это странное чувство, лишь нахмурившись.

Он поднялся по ступеням внутрь и направился по коридору в комнату Изуку, надеясь сказать хоть несколько напутственных слов. Вряд ли Мидория прислушается к нему, он знает обо всем этом не хуже альфы.

Стучаться не пришлось: дверь открылась прямо перед его носом, в коридор выскочил Аояма. Он испугался и дернулся в сторону, чуть не упав, а Тодороки задался вопросом, зачем Изуку нанимает таких неуклюжих слуг.

– Я хочу вернуться раньше, – донесся до него голос Мидории. – Но ты понимаешь, никто не отпустит нас. Обед затянется до вечера, – он рассмеялся и быстрыми шагами вышел вслед за слугой.

Лицо омеги удивленно вытянулось, когда он увидел мужа, но тут же вновь стало спокойным.

– Доброе утро, – Шото еле заметно склонил голову в знак приветствия.

Изуку прищурился и качнулся, обойдя его кругом. Аояма быстро закрыл дверь, пряча ключ куда-то в складки своей одежды.

– Спасибо, – Мидория пусто улыбнулся, – но уже день, – заметил он и потер ладони. – У тебя дела? Как видишь, я ухожу.

– Я по этому поводу, – Тодороки поморщился.

Изуку удивленно на него посмотрел и строго кивнул, показывая, что готов его слушать те несколько секунд, что они будут спускаться.

– Что-то случилось? Сегодняшний день у меня занят, – предупредил Мидория.

Он был необыкновенно миролюбив с мужем, сильно напрягался из-за предстоящей малоприятной встрече, где ему будут задавать много ненужных вопросов.

– Я знаю, – альфа предложил ему руку, галантно её протянув, но Изуку улыбкой отказался, сложив ладони на животе. – Я об этом. Знаю, ты не внимешь моим словам, однако, я скажу.

– Пожалуйста, – Мидория легко ему улыбнулся. – Ох, и не стоит так невысоко ценить себя. Мы женаты, твои слова должны много значить для меня, – проговорил он весело.

– Должны, – согласился Шото, – но не значат, – заметил он. – И я здесь не за этим. Не желаю выяснять отношения. Изуку, – альфа выдохнул и остановился, обернувшись к мужу.

Тот удивленно на него посмотрел, удивляясь, что кто-то назвал его по имени, и остановился, готовый слушать.

– Раз не желаешь, то, надеюсь, беседа будет приятной, – слегка улыбнулся, настороженно поглядывая на альфу.

– Быть может.

Тот неопределенно качнул головой, и присутствующие поняли, что приятной она не будет.

Тодороки посмотрел на Аояму, намекая ему уйти, а тот взволнованно посмотрел на Мидорию, уверенно намереваясь получить приказ от него и в противном случае ничего не выполнять.

– Юга, – Изуку поднял ладонь и еле заметно махнул пальцами, отсылая слугу.

Тот поклонился и поспешил удалиться, взволнованно оглядываясь.

– Я не займу много времени, – пообещал Шото, внимательно глядя на мужа.

– Надеюсь, – тот кивнул. – Мы торопимся. Что ж, я тебя слушаю, – он вздохнул.

Тодороки медленно моргнул и негромко проговорил:

– Я понимаю, что об этом ты и без меня прекрасно осведомлен. И знаю, что мои слова не возымеют должного эффекта, однако, поговорить с тобой мой долг.

– Пожалуйста, мы торопимся, – повторил Мидория. – К делу.

– Конечно, – Шото искусственно улыбнулся. – Изуку, – сказал он и сам вздрогнул от произнесенного. – Пожалуйста, – тяжело вздохнул, готовясь к шквалу негодования, – будь аккуратнее.

– Мм, – омега растянул губы в кривой улыбке, – как любезно, – заметил он и поморщился. – Будто я сам об этом не знаю.

– Я лишь напоминаю, – Тодороки наклонился к нему. – Ты больше не один, у тебя теперь своя семья. Не надо об этом забывать.

– Семья, – Мидория скривился и повернулся к мужу боком. – Я слышу об этом с момента, как родился. Семья-семья-семья. Честь, почет, уважения. Никогда не забуду, не сомневайся, – фыркнул он и двинулся дальше.

Шото дернулся вслед за ним, схватив омегу за руку и притянув обратно.

Тот еле сдержался, чтобы не вскрикнуть от испуга: прежде так неожиданно никто не хватал его. Родители наказывали часто и больно, но это проходило в молчаливом спокойствие, они в подробностях объясняли за что идет наказание и как оно будет проходить.

Изуку никогда не забудет, как его заставили всю ночь стоять на коленях, держа руки над головой. Он бы простоял и дольше, если бы не упал в обморок. До этого тоже падал, трижды, но не в обморок, а просто без сил, за что тут же получал палкой по плечам.

– Я не об этом, – тихо проговорил Тодороки.

– В смысле? – с трудом выдохнул Мидория.

– Почет и уважение здесь не при чем. О нашей семье и без того плохо говорят, Изуку. И нет значения, как твоё поведение сказывается на нашей репутации, решай сам, я не праве говорить тебе об этом, – альфа покачал головой.

– Тогда о чем ты? – удивился омега и обернулся.

– О том, – Шото выдержал некоторую паузу, задумавшись, – что теперь есть, кому вступить за тебя. Ты едешь без меня… они наверняка нарочно разлучают нас. Изуку, будь аккуратнее, на недо встревать в неприятности. Но… если что-то случится, а что-то определенно рано или поздно случится, у меня нет сомнений, – Тодороки поморщился. Они оба понимали, что когда-нибудь кто-то из членов династии предпримет какие-нибудь меры. – У тебя всегда есть семья. Есть я.

– А… – Мидория нервно выдохнул и осторожно выдернул свою руку из пальцев альфы, прижав её к груди. Слегка нахмурился, отводя глаза, и негромко заметил: – Семья была у меня и раньше.

– Верно, – Шото грустно улыбнулся. – Но родители в наших семьях не защищают своих детей. Такое я наблюдал только у крестьян. Сильные бросают младенцем в печь, чтобы проверить, закаляться они там или сгорят, – он усмехнулся.

Изуку посмотрел на него внимательно и поспешил отвернуться, испугавшись, что что-то лишнее появиться в его взгляде. Наверное, не стоило забывать, что Тодороки такая же семья, как и его собственная, а о Энджи Тодороки вовсе ходят ужасные слухи. Пусть Шото и родился одаренным, а как говорят о нем, ещё и особенно талантливым, вряд ли это делало его положение особенно лучше.

– Ты прав… – Мидория вздохнул. – Но… – он гордо поднял голову, сложив руки за спиной, – мне не нужна помощь, – строго посмотрел вперед, поджав губы, и двинулся быстрыми шагами вниз.

Альфа смог лишь проводить его взглядом, полным беспокойства. Странное чувство зародилось в груди.

***

Тодороки быстро-быстро писал на листке, пытаясь коротко и ясно сформулировать свою мысль, но вместо этого слова в письме повторялись и путались. Он жутко хмурился, подперев лоб кулаком, и не мог унять переживания.

Изуку со слугами уехал чуть больше часа назад, а необъяснимое беспокойство не только не угомонилось, а только возросло, путами его охватывая. Призывало сорваться и выехать вслед за омегой, хотя Шото прекрасно понимал, насколько это абсурдно.

Он вздохнул и откинулся на спинку стула, пальцами комкая уже четвертый листок. Чернила измазались, а кисть бестолково вывалилась из пальцев. Наверное, всё же стоит позвать писаря, чем переводить бумагу. Хотя вряд ли Тодороки сможет сформулировать то, что хочет написать.

– Эйджиро! – крикнул он и вскочил, быстро вылетая из своего кабинета. – Эйджиро! Не зли, явись сейчас же! – грозно проговорил альфа.

Как по волшебству Киришима выбежал из соседнего угла.

– Господин! – поклонился он. – Что произошло? Я только собирался отойти к трапезе, – удивленно проговорил Эйджиро.

Шото окинул его недовольным взглядом.

– Трапеза. Вот и там… обед… – он заскрежетал зубами.

– Господин? – Киришима растерянно замер, склонив голову. – Я могу что-то сделать для вас, уточнил он?

– Мм, – Тодороки поморщился. – Боюсь, что нет, – тяжело проговорил он. – Ты слышал… – альфа медленно двинулся по коридору к окну, навстречу свежему воздуху. – Изуку уехал на обед.

– Всё так, – Эйджиро кивнул, – вместе с Югой и другими слугами, – заметил он быстро.

Шото искоса на него посмотрел и нахмурился, сложив руки на груди. Его и прежде одолевало подозрение, но сейчас оно вдруг обострилось.

– Эйджиро, – Тодороки пожевал губами, – боги с обедом. Сейчас… меня интересует другое.

– Господин, я вас слушаю.

– Ты… – альфа погладил подбородок, – не слишком ли ты молод, чтобы увлекаться омегами?

– Господин, о чем вы! – опешил Киришима.

Шото внимательно пронаблюдал за его реакцией, плотно сжав губы. Ему не было особого дела до того, какие любовные чувства волнуют окружающих, пусть даже ближайших слуг. Но его волновало, что его ближайший подчиненный так взволнован относительно какого-то пятнадцатилетнего мальчишки. Так ещё и слуги Изуку! Тот же обязательно будет пользоваться этим в своих целях.

– Я буду только рад, если окажется, что ошибаюсь, – проговорил Тодороки спокойно и пожал плечами. – Но не первый раз я замечаю, что ты обращаешь излишнее внимание на одного омегу. Ты даже помнишь его имя, – протянул он.

– Господин, – Эйджиро шумно вздохнул, – мы пересекались с Югой лишь несколько раз, я узнал его случайно, я, – он не успел договорить.

– Заметь, – Шото усмехнулся, – я не сказал, о ком идет речь, – многозначительно проговорил он.

Киришима вздрогнул и низко склонил голову.

– Господин, клянусь! У меня нет никаких дурных помыслов, – заявил он твердо.

Тодороки покачал головой.

– Ты знаешь, как его зовут, – негромко заметил он. – А знаешь ли ты, сколько ему лет? А где его господин? – Шото поджал губы.

Эйджиро склонился ниже.

– Ему пятнадцать, – хрипло проговорил он. – Поэтому… у меня нет… не может быть никаких намерений относительно него!

– Я знаю, – Тодороки кивнул. – Тем не менее, – он подошел к слуге ближе, понизив голос до шепота. – Даю слово, никто другой не узнает об этом разговоре. Только скажи мне честно.

– Господин? – Киришима взволнованно на него глянул.

– Что ты к нему чувствует, – Шото прищурился, а Эйджиро вздрогнул. – Я должен знать, скажи мне. Что у тебя за интерес, насколько он силен.

***

Изуку сглотнул подступающий к горлу ком и улыбнулся. Он понимал, что это будет одной из главных тем для обсуждения за столом.

– Как вашей семьей удалось скрывать это так долго! – воскликнула Химико и улыбнулась одной из самых ядовитых своих улыбок. – Это… такой грех. Такое большое вранье.

– Да, несомненно, – согласился Мидория. – Кто бы стал в подобном признавать, – негромко заметил он.

Хотелось замолчать, не открывать ни разу рта, но он знал, что подобное будет рассмотрено как неуважение и полноценное поражение.

– Бездарный ребенок в семье сильнейших магов, – Томура поморщился. – Это больше, чем позорно, – заметил он. – Скажи, как ты живешь с этим? – он весело постучал пальцами по столу.

Изуку медленно вздохнул, спокойно выдержав его взгляд.

– Спасибо за ваше внимание, – он улыбнулся, – безбедна моя жизнь и легка. Положение моё меня ничуть не тяготит. Напротив. Магия… – Мидория пренебрежительно усмехнулся, пытаясь скрыть обиду, – лишь инструмент для достижения целей. Да. У меня его нет. Нет одного инструмента, пф. Но есть много других, – Изуку взмахнул волосами, окинув присутствующих опасливым взглядом.

– То есть, – Томура внимательно на него посмотрел, – ты считаешь, что… бездарный… может добиться таких же высот, что и маги? – он приподнял брови.

Мидория улыбнулся: он ждал этого вопроса.

– Несомненно, – заявил уверенно. – Моя жизнь тому пример. Чтобы стоять на вершине… мне не нужна магия, – усмехнулся он.

Присутствующие многозначительно начали переглядываться, а Изуку сделал вид, что ничего не заметил, продолжая пить безвкусный зеленый чай.

– Слишком самоуверенно для человека, не способного без слуг защитить себя, – негромко заметила Химико, сидящая к Мидории ближе всех.

Тот улыбнулся уголками губ, склонив голову.

– Пусть так, – Изуку кивнул. – Кто осмелится нападать на меня? – в полголоса спросил он. – От имени трепещут многие, – заметил омега.

– Удача, если всё именно так, – усмехнулась альфа. – Кругом столько врагов. И как понять, где друг, а где враг.

– Ваша правда, – согласился Мидория и почему-то вспомнил о словах Шото. Для того это не было просто словами, сказанными в силу долга. – Но чего мы всё обо мне. Я слышал, недавно у тебя родилась племянница, – с улыбкой заметил он.

Химико сухо кивнула.

– Всё так, слухи никогда не врут, – усмехнулась.

– Дадут боги, будет здорова и счастлива!

– Боги тут ни при чем, – Томура хитро посмотрел на Изуку. – Родившись в нашей семье, она определенно сделала правильный выбор. Так или иначе будет здорова и счастлива, – омега прищурился.

Мидория от этого взгляда почувствовал себя некомфортно. Он постарался без эмоций его выдержать и отвернуться только тогда, когда Томура моргнет. Получилось с большим трудом.

Изуку нервно вздохнул и глянул в окно, лишний раз убеждаясь, что солнце в ближайший час начнет стремительно опускаться. Дорогое кимоно будто душило его, пояс сдавливал легкие, но омега старался этого не замечать, прекрасно понимая, что причина в магии окружающих его людей.

Какими бы ущербными и низкими они не были, каждый второй обладает неслыханным талантом. Мидория хотел бы вызвать всякого на дуэль, но, не имея дара, он только поднимет себя на смех.

Нехорошее предчувствие охватило его, Изуку продолжил мило улыбаться, вслушиваясь в разговор. Выходя из дома, он думал, что династия предпримет что-то спустя время, не сразу. Но его мнение переменилось, когда он увидел их взгляды.

– Как скоро ждете ребенка? – неожиданно донесся до него вопрос.

Мидория оживился.

– Ой, вай, надеюсь, малыш родится под счастливой звездой, – коснулся он ладонью своего живота. – Чем скорее, тем лучше. В нашей семье будет много детей! Могущественных и одаренных, – омега улыбнулся, прекрасно видя злой яд, плещущийся в семи парах глаз.

– Вы какими путями будете добираться до дома? – полюбопытствовала Химико.

– Ах… – Изуку поежился. – Супруг приедет за мной, – выпалил он зачем-то.