Глава 11.

{Грегори}

Герберт Холл. Недалеко от конюшен, за высокой и плотной самшитовой изгородью, скрывающей от посторонних глаз распластанное прачками на солнцепеке хозяйское неглиже, имеется у меня боксерский тренировочный станок. Утреннее или предобеденное битье кожаной груши давно превратилось в мою повседневную спортивную рутину, сродни конному выезду на Роттен-роу в Гайд-парке.

Бен любит работать, устроившись за садовым столиком неподалеку, во время моих боксерских экзерсисов.

В белом, по-летнему тонком, фланелевом костюме, вытянув длинные худые ноги, он выкладывает перед собой содержимое портфеля, изучает документы и записи, но тут же отвлекается на сценку: пухлый и приземистый пятнадцатилетний служка, пыхтя, натягивает мне на руки боксерские перчатки, а после, удостоившись символического пинка под зад, удирает восвояси.

Мысли об экспансии в Австралию не дают мне покоя. Под равномерную работу мышц и монотонный глухой звук ударов кожи о кожу, я выстраиваю план действий по прощупыванию новых компаньонов.

Струйки пота прокладывают дорожки по моему лбу, спина горячеет и мокнет, я сбрасываю липкую рубашку, оставаясь лишь в спортивном трико до колена, и обтираюсь полотенцем.

— Бен, ты отослал документы Стэнтона Шварцу? — спрашиваю я.

— Да, Грэг, — Донахью, откинув в сторону кисть руки, держащую самопишущее перо словно папиросу, обводит мое полуголое тело мечтательным взглядом, но тут же снова рассеянно вперяется в бумаги.

— На какой день назначена его консультация в Праймс Бизнес Консалтинг?

— На завтра, Грэг.

— Отлично. Пиши запрос в Буррель энд Санс на имя Джеймса Харрисона. Узнай, когда он сможет меня принять. Поговорю с ним лично.

— Хорошо, Грэг.

— А что ты думаешь об австралийской экспансии?

Бен поднимает голову: «Ты и вправду хочешь знать? Сейчас каждый уважающий себя англичанин пытается засунуть в свой карман клочок от мира. И Стэнтону давно пора».

— Слишком рискованно!

— И ладно! Его предприятие — шестая часть твоего дохода, позволь ему рискнуть.

— Первая и любимая часть! Дорогие воспоминания, понимаешь? — я инстинктивно прикладываю к голой груди кулак в боксерской перчатке. — Если Стэнтон прогорит, не знаю, как я устою.

— Конечно, устоишь. На худой конец, тебя прокормят арендаторы.

— Ты циник! Сухой циник! — выкрикиваю я, снова принимаясь за грушу.

— Да, таков и есть, — соглашается Бен, возвращаясь к документам.

— Напомни, что там на завтра? – прошу я.

— Да, Грэг!.. — Бен откладывает отчеты в сторону, достает блокнот и переходит к нужной страничке. — Анонсировано собрание акционеров «Лондон, Брайтон и Саус Кост», от твоего имени будем присутствовать Шварц и я. И, доставлено приглашение на званый обед у леди Глэндор, можешь присутствовать ты, если соблаговолишь. Обещают потчевать этим зазнайкой и пижоном, мистером Уайльдом, насколько я слышал. Да, и чуть не забыл, прислана записка от совершенно непривлекательного и, конечно, очень покладистого мистера Спенсера, о том, что он хотел бы вернуть книгу.

— Бен! — хмурюсь я.

— Разве я в чем-то не прав? — невинно интересуется Донахью, с язвительной улыбкой отомстившего острослова.

Когда мы остаемся наедине, Бен часто позволяет себе вольности. А поводом для этой издевки послужил наш недавний разговор. Случился он после визита Спенсера.