2 мини рассказ

Осенний лес был ярким и похрустывающим, как спелое яблоко. Иван любил приходить сюда в середине сентября, когда небо еще не затягивали темные тучи, сезон дождей только начинался, а краски природы не потеряли своей яркости. Чаща была густой и янтарной, а темные пеньки и стволы деревьев, казавшиеся черными на фоне золота представлялись человеческими фигурами, в какой-то степени даже жуткими существами из древних легенд. Иногда сильный порыв ветра срывал красные и темно-желтые листья, пуская их в медленный вальс, и эти пятна, вихрем проносившиеся по полянам, напоминали беспощадный огонь, уничтожающий всё на своем пути. Не заходя в лес можно заметить, что он как бы горит, светится изнутри. Особенно это таинственно смотрится по ночам.

Но и днем здесь необычно. Наверное поэтому Иван выбрал это тихое место для прогулок. Здесь не было асфальтовых дорожек или аллей. Чаща оставалась дикой даже теперь. И куда не взгляни - нигде нет мусора, ни одной бумажки, ни одной бутылки. Как будто сами высшие силы заботятся об этом прекрасном драгоценном создании природы. Ведь не бывает так, чтобы люди сюда не заходили. А люди обычно что-то после себя оставляют. Хотя бы угли от костра на полянах. Но и этого Брагинский за долгое время своего пребывания не видел. Никаких следов. Только изредка шуршала в пожухлой траве мышь, белка шустро перепрыгивала с ветки на ветку, темными бусинками глаз внимательно следя за действиями гостя своих владений. Россия никогда не позволял себе сломать хоть одну веточку или сорвать хоть один цветок или лист. Этот лес что-то таил в себе. Солнце своими теплыми лучами освещала дорогу сквозь густую поросль. Яркие пятна всегда притягивали внимание Ивана. Он всё время гадал, почему они появляются лишь там, где растут деревья. Это было так... странно и мистично. Будто пуща открывала лишь то, что Брагинскому можно было видеть. Остальное же скрывалось в тенях, в часто попадавшихся шишках, хотя елей тут и подавно не росло. Темно-синие и нежно-зеленые дикие сливы, спелый фиолетовый виноград, ярко-оранжевые тыквы - всё это постоянно попадалось на пути России, манило к себе, однако он не трогал фрукты и ягоды. Этот лес пока что дружелюбно относился к нему, впуская и выпуская из себя. Ни к чему портить с ним отношения, забирая его богатства. Ведь это - не простой лес. Каждый шаг, каждую мысль, каждое слово здесь нужно тщательно подбирать. Растения все слышат. Птицы и животные всё замечают. Никто не тронет тебя, пока ты следуешь правилам.

Золотые и медные листья хрустели под его ногами. Иван медленно шел вперед, навострив уши. Ему казалось, что чаща беседует с ним на каком-то своем языке, языке шелеста, скрипов, всхлипываний и вздохов, далекого шума воды. Брагинский аккуратно отвел длинную ветвь рябины с алыми ягодами, чтобы пройти дальше. Под сапогом опасно щелкнул сломанный сучок. Россия внимательно поглядел на обломки, рядом с которыми неожиданно увидел маленькую улитку. Как же повезло, что он её не раздавил. Взяв улитку на ладонь, он аккуратно посадил её в другое место.

- Ползи, - ласково сказал он, погладив животное пальцем по раковине. Оно мгновенно исчезло в траве. С минуту Иван молча глядел в то место, а затем принялся осматривать каждый сантиметр. Улитка как будто испарилась. Еще одно доказательство, что лес необычный, отличающийся от других. Древний, с легким запахом гнильцы, с изредка падающими тяжелыми плодами с ветвей. С полным безмолвием, исключая вой ветра и неожиданное шуршание где-то за спиной, словно кто-то крался сзади на цыпочках, но тем не менее наступая на янтарный ковер и производя шум.

Он выбрался к скале, которую прежде здесь никогда не замечал. Прямо из камня били чистые потоки, образуясь в водопады, которые в свою очередь сформировали внизу углубление в земле, ставшее озерцом. Вот откуда вода. Не река. Водопады. Маленькие и слабые, однако красивые, с играющими серебряными струями, радужно сверкавшими на солнце. Радуга и золото - какое удивительное сочетание. Брагинский подошел ближе. На поверхности озера медленно покачивались лотосы - чудесные редкие цветы. Белые бутоны отражались в темной глади, похожие на чьи-то хитрые глаза. Быть может даже глаза хранителя этого волшебного места. Неожиданно Ивану захотелось поднять с темной влажной земли шишку и запустить ею в озеро. А еще лучше - попасть туда, откуда бьет поток. Струи плотной завесой скрывали половину скалы. Кто знает, вдруг там окажется что-то еще?

- Тебе бы понравилось тут, Гилберт, - прошептал Брагинский, глядя на лотосы. - Тебе бы понравилось...

Пруссия давно мертв. Внутренне. Его тело не разлагалось, однако сердца не было. Бездушная кукла, сидящая изо дня в день в своем кресле и не двигающаяся. Холодные стеклянные глаза, тонкие губы, шевелящиеся в немом диалоге с собой. Германия заботится о нем, хоть и понимает, что теперь в этом нет нужды. Настоящий брат. Иван видел обращенные в свою стороны взгляды Байльшмидта-младшего, полные надежды, но за годы Брагинский так и не разлюбил альбиноса. Однако тому эта любовь была уже без надобности. Россия не думал, был бы счастлив Гилберт, если бы узнал, что Иван будет с Людвигом. Он не видел себя рядом с кем-то кроме самого Пруссии. Будь всё наоборот - это считалось бы бесчестным.

Иван постоянно, раз за разом, анализирует те события. 25 февраля 1947 года он принял то судьбоносное решение. Союзники подбадривали и радовались победе. И тогда он ликвидировал его. Единственного, кто с недавних времен был смыслом, был его отрадой. Тот, кого он любил до такой степени, что приговор исполнил сам, не позволив остальным заняться этой работой. И острая игла раскаяния ежедневно колет сердце, напоминая о том дне.

Ты обещал, что будешь рядом...

Не этих слов Брагинский ожидал от Гилберта, ставя в его жизни жирную точку. Он ожидал ругательств, обвинений в предательстве. Но никак не чистого изумления в алых глазах, никак не хриплого шепота, никак не руки, медленно коснувшейся дыры в груди, где раньше билось сердце, а затем протянувшейся к нему с безмолвной мольбой. Пруссия отлично умел скрывать истинные чувства и никто кроме самого Ивана не видел, с каким отчаянием Байльшмидт цеплялся за последние секунды. Секунды существования в тени былого величия, краски которого потускнели навсегда...

Как потускнеет этот лес.

- Если бы мы могли попасть сюда раньше, - печально произнес Россия, смотря на переливающуюся водную стену. - Купаться здесь. Играть в прятки в этих водопадах. Мы были юными...

Он с сожалением отвернулся. И в этот момент заметил, как что-то мелькнуло в воде. Что-то, смутно похожее на лицо. Не веря своим глазам, Иван рывком опустился на колени, пристально всматриваясь в темную гладь и слегка раздвинув в стороны лотосы, стараясь их не повредить.

- Иван... - позвал кто-то.

- Что..? - пробормотал Брагинский и едва не свалился в озеро, вовремя удержавшись на скользком камне. От голоса волосы встали дыбом. Липкий страх и смертельный ужас сковали сердце. Какая-то сила удерживала его, не давая отодвинуться от черной поверхности.

Гилберт?

- Где ты? - против воли сорвалось с губ России и он осторожно протянул ладонь к воде.

- Я здесь, - прошептал как бы издалека голос. Обладатель будто бы находился в нескольких местах сразу - голос звучал то перед Иваном, то за его спиной, то где-то сбоку. - Идем со мной.

- Куда? - вымученно спросил Брагинский. Потому что тон был точно таким же, как у Пруссии. Ивану казалось, что он сошел с ума. Лес словно бы медленно надвигался на него, из-за деревьев вот-вот должны были выскочить страшные тени, а животные скрыться подальше. Даже ветер совсем утих. Нотки гнильцы в воздухе пополам со сладковатым запахом диких яблок только усилились. Янтарь листьев стал холодным и жутким.

- Туда, где ты нужен.

- Ты... Ты - Пруссия?

Ответом было молчание. Россия, оглядевшись, медленно погрузил руку в холодную черную воду озера.

Они играли в прятки в водопадах. Они были вместе, как раньше. Иван практически физически ощущал объятия Гилберта...

А на поверхности, среди белых лотосов, одиноко покачивалось тело утопленника в бежевом пальто и в шарфе, с остекленевшими аметистовыми глазами. Лес забрал еще одну жертву.