VIII

Рефлексы профессионального убийцы, разумеется, исключительны. Как и его чутье. Говорят, к убийце, мастеру, невозможно подкрасться незаметно, даже когда он спит и все в таком духе.

Наверное.

Птица считал себя мастером своего дела и обладателем весьма тонкого чутья. И сейчас он совершенно неизящно подорвался, отрывая голову от подушки и пытаясь казаться сосредоточенным и готовым.

— Успокойся, свои, — Венесея толкнула его бедром в бок и уселась на уголок кровати. Птица хотел было выругаться и послать ее куда подальше, но запнулся на полуслове-полумычании, учуяв запах.

Чай!

— Давай, просыпайся, — Птицу аж передернуло, когда Вене потрогала его плечо. Руки же ледяные! Прямо по коже!

— Срочное что-то? — он нахохлился, собрался в комочек и прижал к себе чай. Чай был горячий, Птица всячески делал вид, что его это не беспокоит.

Вене бесцеремонно, нарушая все правила приличия, вертела в пальцах записку заказчицы.

— Серьезно? Вот чем таким важным и секретным ты занимаешься?

— Солнце, я сейчас занимаюсь только сном, это очень важное дело, пожалуйста, побыстрее.

— Как ты... я даже не знаю, что спросить. Кто это такой эксцентричный?

— Заказчица, которая обещала разорвать с нами все контакты, если хоть мелочь выйдет наружу, - Птица выхватил записку, — так что не лезь. Нельзя даже смотреть на нее, она вся закутана в балахон и изображает мужика.

Венесея хмыкнула.

— Разумеется, как только сказали, что тебе что-то нельзя, у тебя сразу глаз загорелся, - она не спрашивала; знала его слишком хорошо, - Что успел узнать?

— Вене.

— Так ты ничего не нарушаешь. Ты же спишь. Забыл? Я тебе снюсь.

Птица покачал головой.

— Носит перстни. Такие, знаешь, проводники. Ставлю на то, что она из этих ведьмовских ковенов на болоте. Не сто процентов, конечно, но... — он запнулся, стоило ему заметить, как у Венесеи остекленел взгляд. Нахмурившись, она быстро похлопала его по плечу своей ледяной рукой и мелко закивала.

— Знаешь, есть идейка у меня. Потом расскажу, — она подскочила, в один прыжок оказавшись рядом с дверью.

— Вене!

— Знаю, знаю, секрет!

Дверь за ней захлопнулась. Простонав что-то нечленораздельное, Птица хлопнулся обратно на подушки.