Больница

После той встречи в парке мое здоровье резко стало ухудшаться, а вот желание быстрей закончить эту жизнь наоборот стремительно росло. Траурные цвета, стихи про смерть и неразделенную любовь – все это стало неотъемлемыми атрибутами моей новой жизни, нет - существования. Да, существования, ведь это не жизнь. Инстинкт самосохранения исчез. Я до беспамятства влюбилась в быструю езду на мотоцикле. Причем в любом состоянии, даже если изрядно выпивала.

Частые боли в животе все же заставили меня обратиться к врачам. Пройдя полный курс всех осмотров, сдав все необходимые анализы, я ожидала результатов. Это был третий месяц моей беременности. Все эти три месяца я как не добросовестная мамаша употребляла алкоголь, изредка курила. Я мечтала о сыне, здоровом, крепком и похожем на Сережу, но при этом делала все наперекор рекомендациям для беременных.

Мы сидели в коридоре, я и Настя, ждали пока выйдет доктор и сообщит, что же у меня так болит. Доктор открыл двери и пригласил нас войти в кабинет.

- Девушки присядьте. – Его голос и тон, меня насторожил.

- Доктор, что случилось? - мой голос прозвучал более встревоженно чем я  ожидала.

- Елена, скажите, последнее время, вы испытывали сильные душевные потрясения, стресс?

- Да. Довольно часто, а что? – меня бросало то в жар, то в холод. Я начинала злиться на врача, что он так тянет и ели сдерживала эмоци.

- Понимаете, юная леди, в связи с частыми стрессами, волнениями, ваш организм выделял адреналин, причем в огромном количестве. Стресс в малых количествах очень вреден и опасен для плода, а в вашем случае он его просто убил.

- Как? Я не понимаю? – в этот момент Настя, которая поняла, куда клонит врач, подошла ко мне, и положили руки на плечи слегка надавив.

- Вы только успокойтесь, не нервничайте, такое иногда случается. Из-за того, что вы, длительное время находились в стрессовом состоянии, плод замер. Боль в животе вызвана тем, что в организме находиться инороднее тело. Плод нужно извлекать и как можно скорее иначе интоксикация приведет к... - он не успел договорить, так как я его перебила.

- Как замер? Мой малыш, что умер? Нет, не прикасайтесь к нему, я вам его не отдам. Он вырастет и станет похожим на своего отца. – Кричала, рыдала, умоляла, а когда доктор продолжил настаивать на извлечении плода, я набросилась на него с кулаками. Настя пыталась меня оттянуть, но я в порыве бешенства оттолкнула ее так сильно, что она упала на пол.

Медсестры, вбежавшие в палату на шум и крики, с трудом меня оттащили от врача связали мне руки, доставили в палату и сделали укол, после которого я сразу же заснула. Когда действие успокоительного прошло, и я пришла в сознание я находилась в той же палате, привязанная к постели, а напротив меня в кресле сидела Настя.

- Как ты? – еле слышно произнесла она. На ее лице читалась скорбь и сочувствие.

- А как, по-твоему, может чувствовать себя человек, привязанный к больничной койке? Что сказал врач? Что с ребенком?

- Плод замер, его пришлось изъять. Прими мои соболезнования, - подруга уткнулась лицом в руки. Я понимаю ей было тяжело видеть меня такой.

- Родителям сообщили?

- Нет. Я сказала, что я твоя сестра и сама им сообщу. - она встала и подошла ко мне.

- Когда я могу уйти отсюда? - в моем голосе не было больше эмоций, они погасли как и та единственная искорка которая заставляла хвататься мой разум за жизнь.

- Точно не знаю, через полчаса прейдет доктор и все сам скажет, - подруга присела на край кровати и накрыла мою руку своей ладонью. В ее глазах стояли слезы.

- Оставь меня одну, я в порядке, правда.

Еле сдерживая слезы, я попыталась улыбнуться. Настя  кивнула  и смахнув выступившие слезы вышла. Только за ней закрылась дверь, как из глаз покатились слезы. Боль разрывала мою душу на мелкие кусочки, какое-то время я лежала и плакала, но боль была невыносимой и откуда-то, из глубин души, вырвался крик, больше похожий на рев раненого зверя. Забившись в истерике, на кровати, я попыталась высвободиться, но напрасно. Слезы водопадом катились по щекам, а кожаные ремни в кровь растерли запястья и лодыжки.

Первой в палату вбежала Настя, увидев мою истерику, она кинулась за санитарами и врачом, которые без промедлений набрав в шприц очередную порцию успокоительного, ринулись ко мне. Легкая боль от укола, несколько секунд и сознание медленно начинает меня покидать. Пришла я в себя где-то часов в 6 вечера. В голове как барабан стучала мысль: «Я теперь одна, совсем одна!». Я почувствовала, как что-то теплое, покатилось по щекам, это были слезы. Через какое-то время раздался стук в дверь, не дождавшись моего ответа, в палату вошел доктор.

- Как самочувствие, милая? – произнося эти слова, он растянулся в улыбке. Я смотрела как будто сквозь него и продолжала плакать.

- Скажи, твои родители хоть знают где ты? – Я отрицательно покачала головой. – Послушай не стоит так.... Я понимаю, что тут тебе не особо нравиться. Скажи, если я тебя отпущу домой, ты с собой ничего не сделаешь? – Я, молча, продолжала плакать и смотреть куда-то в вечность. – Мне бы не хотелось тебя тут оставлять, но и отпустить я тебя не могу, пока ты мне не пообещаешь, что ничего с собой не сделаешь.

- Я обещаю, только отпустите меня, родители, наверное, волнуются, - я говорила спокойно, сказывалось действие седативных препаратов которыми меня изрядно обкололи.

- Обещаешь? – в ответ последовал лишь утвердительный кивок головой.

Врач подошел к моей постели, медленно стал расстегивать ремни. Когда он закончил, я села на постели и посмотрела на свои запястья, они были в крови, от того, что я пыталась высвободиться от ремней, которые мне натерли. Врач посмотрел на меня глазами полными сострадания, подошел к двери, приоткрыл ее и позвал медсестру. Когда она пришла, он попросил ее принести бинты и что-то чтоб обработать мои запястья. Девушка вышла и вернулась буквально через пару минут с подносом в руках, на котором лежало все необходимое для перевязки.

- Давай я обработаю твои раны. – Сказала она тихим голосом. Я понимала, что если я откажусь, то меня отсюда не выпустят и я протянула ей обе руки. Медсестра быстро и очень аккуратно обработала и перевязала запястья.

- Ну, вот и молодец. Теперь можешь одеваться, в коридоре тебя ждет подруга. А пока ты одеваешься, я выпишу тебе рецепт успокоительного и направление к психологу, – С этими словами врач вышел из палаты, а следом за ним и медсестра.

Свои вещи я нашла аккуратно сложенными на стуле, стоявшем около стола. Только теперь я увидела, что на мне одет, одноразовый комплект, предназначенный для пациентов. Я медленно подошла к стулу и стала одеваться. Когда я уже застегивала рубашку в дверь постучали, я пригласила войти того кто стоял за дверью. В палату вошла Настя. Она была смертельно бледная, на ее лице можно было прочитать страх. Настя боялась что-либо говорить, она боялась неправильным словом вызвать во мне истерику.

- Привет. Заходи. Не бойся. – Спокойно сказала я. – Со мной как видишь все в порядке. Если можно это так назвать. Спасибо, что ты все это время была рядом и что до сих пор не сдала меня родителям.

- Привет. Я рада, что ты в порядке. – Она подошла и обняла меня. Представляю, как ей было в этот момент нелегко.

Забрав рецепт и направление, мы отправились сначала в аптеку, а затем домой. Мама очень удивилась тому, что мы так поздно вернулись. Но мы рассказали ей, придуманную по дороге историю про какой-то конкурс, в котором принимает участие наш класс. И ответ ее в целом устроил. Правда, когда Настя ушла, мне пришлось выслушать целую лекцию по поводу того, что я могла бы и позвонить, предупредить, что задержусь.

- А с руками что? – Мама злилась.

- Да это мы репетировали танец, и я упала, потянула запястья, и чтоб не болело, школьная медсестра сделала перевязку. Не переживай мама, через пару дней пройдет. – Я через силу улыбнулась. – Ладно, я пошла спать. Прости еще раз, за то, что не предупредила, просто как снег на голову свалился этот конкурс, а сроки очень поджимают.

Мама чувствовала, что я ей вру, но она не стала меня больше допрашивать, понимая, что все равно не услышит от меня правду.

                                 ****Девушка замолчала. Я смотрел на нее и понять не мог, за что ей пришлось все это пережить? Она сидела, молчала, а на улице уже была глубокая ночь. По моему телу пробежала дрожь. Я почувствовал, что температура воздуха снизилась и стало прохладно, а она сидела все так же, в своем легком шифоновом платье, будто и не чувствовала, что похолодало. Я сидел, смотрел на нее, и меня наполняло непреодолимое желание обнять ее, почувствовать тепло ее тела, аромат ее духов, провести рукой по ее русым волосам. Но я боялся. Сам не понимаю чего. Боялся то ли спугнуть это прекрасное виденье, то ли понять, что она живая и сумасшедшая.

Девушка, еще немного помолчав, продолжила свой рассказ, все тем же спокойным ангельским голосом.