Глава 24

Понедельник, 30 января

— Ничего конкретного.

Врач сказал это, будто это должно было меня успокоить.

Но "ничего конкретного" — значит "всё может быть". И "всё может быть" — хуже любого точного диагноза.

Я сидела рядом с бабушкой в приёмной. Пахло хлоркой и кипятком. В стенах звенела боль, как будто все они были на магнитофонной записи: уколы, диагнозы, приговоры.

Бабушка держалась. Она даже пошутила, что «врачи такие занятые, что забыли сказать, жива ли она». Но я видела, как она цепляется пальцами за ткань пальто, и как слегка дрожат губы, когда врач говорит «дополнительные исследования».

Когда мы вышли из кабинета, дедушка долго молчал. Потом выдал:

— Если это не доброкачественное... нужно будет МРТ. А потом... если подтвердится... химиотерапия. Обследования. Лекарства.

— А как мы это потянем? — спросила бабушка. Спокойно, почти буднично.

— У нас есть сбережения. Мы хранили их... — сказал дед  и замялся. — На похороны. Если честно.

Я стояла, опустив глаза. Хотелось сжаться в точку. Но вместо этого я услышала собственный голос:

— Я могу подрабатывать.

Они оба посмотрели на меня.

— Джессика, нет, — сказала бабушка мягко. — Ты в школе. Ты юная. Живи своей жизнью. Мы справимся.

— Справитесь как? Взять кредит? — хотелось рыдать. Или кричать.

— Если надо — возьмём, — сказал дед. — Мы тебя не для этого растили.

Я ничего не ответила. Просто кивнула. Но внутри кричала. А зачем вы меня растили? Чтобы я смотрела, как всё рушится, и молчала? Чтобы стояла в стороне, когда вам плохо?

Весь путь домой я молчала.И дома тоже.

Вторник, 31 января

Я почти не писала. Хейли подсовывала мемы. Элла гладила меня по спине на перемене.Крис... не давил.

Но чувствовал.

(не)Одинокий Крис: Ты как будто отвечаешь по шаблону. Всё норм, всё ок.

Или тебя подменили? Где сарказм, где звёздочка? Я зову полицию мемов.

Я уставилась в экран. Устала притворяться. Устала даже думать.

Я всё больше чувствовала себя как пузырь. Прозрачный. Давление изнутри растёт, но никто не видит. Я хотела сказать: «Я не справляюсь». Но написала:Просто неделя такая.

Экран мигнул.

Входящий видеозвонок. От Криса.

Я выдохнула — и сбросила.Нет. Не сейчас. Не в этом свитере. Не с такими волосами. Не с этим лицом.

Что он подумает? Что я хуже, чем он представлял? Что я не стою того тепла, которое он мне даёт?

Я:Ты серьёзно? Это уже что, новый уровень отношений? Где букет? Где свечи?

(не)Одинокий Крис:Букет был. В виде заварки. Свечи не выдали.

Но да, я серьёзно. Просто хотел... ну, увидеть тебя. Не на фотке.

Ты не обязана. Просто предложил.

Я уставилась в отражение на экране.Тёмные круги. Растрепанные волосы. Лицо, как у человека, который не спал три дня.

Но больше всего — глаза.

В них что-то звенело. Что-то, что просилось наружу.

Я:Я правда не в форме. Я даже не смешная сегодня. Ты будешь разочарован.

(не)Одинокий Крис: Я видал себя по утрам. Поверь, ничего не испугает.

И если не хочешь — я пойму.

Но я тут. Готов просто помолчать. Или сделать глупое лицо. Или оба варианта.

Я улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

Было страшно, сердце колотилось внутри как бешенное, но я собралась с мыслями и нажала «принять». Надеюсь он меня не заблокирует после того как увидит меня сейчас такой.

Он сидел в полутьме. Худи. Наушники. Тот самый чай — теперь с паром. Щетина. Чёлка падает на лоб. Слегка тень под глазами.И всё равно — такой красивый, что сердце сжалось.

— Привет, звёздочка, — сказал он.

— Привет, мистер "я вызываю тебя по FaceTime без предупреждения".

Внутри всё дрожало. Не в такой ситуации я хотела наш первый видеозвонок. Я вообще хотела всё по-другому.

Он ухмыльнулся.

— Я просто хотел проверить, существуешь ли ты. Не только в телефоне.

— А ты всё ещё хуже, чем мемы на тему "вот почему у меня проблемы с привязанностью".

— Благодарю. Я стараюсь.

Мы оба улыбнулись.

Я ловила его мимику: как он морщит нос, когда пытается не усмехнуться. Как чуть прищуривается, когда смотрит внимательно. Он будто слышал не только голос. Он слышал меня всю. Даже ту, которую я не показываю.

— А теперь серьёзно, — сказал он. — Что с тобой?

— С чего ты взял, что что-то?

— Ты пишешь, как человек, у которого в груди зарыт якорь. Сухо. Коротко. Без огонька.

Я сглотнула.

— У бабушки подозрение. Пока не говорят точно. Но может быть, онкология. И деньги... И просто... всё.

Он молча слушал. Кивнул. Серьёзно. Без лишнего.

— Спасибо, что сказала, — ответил он тихо. — Я не могу ничего исправить. Но могу быть рядом. Хоть так.

— Ты уже рядом, — прошептала я.

Он вдруг изменил выражение лица. Поднёс чай к губам, фальшиво отпил, сделал брезгливое лицо и выдал трагическим голосом:

— О, боги! Кто добавил в этот чай тоску, и намёк на депрессию?

Я засмеялась. По-настоящему.

— Ты ужасен.

— А ты снова смеёшься. Значит, что-то я делаю правильно. Добавлю этот день в свой календарь.

Он посмотрел в экран. Тепло.

— Я не знаю, как это работает. Но ты делаешь мою жизнь чуть легче. Даже когда молчишь.

И в тот момент я поняла:Даже если всё рассыпется — этот голос, этот взгляд с экрана, эта связь — настоящая.