Глава 6. Тост с мёдом.

Когда рассвело, я еле держалась на ногах. Мы с Луи спустились вниз — глаза резало от утреннего света, а голова всё ещё шумела от ночных разговоров.Он первым делом упал на мою кровать, уткнувшись лицом в подушку.

— Всё, я спать, — пробормотал он.

— Эй! Это моя кровать, — возмутилась я, — слезь с неё! Я тоже хочу спать!

Я пнула его ногой — не сильно, просто чтобы он понял. Луи с притворным охом скатился на пол, а я не выдержала и засмеялась.

— Хорошо, разрешаю тебе спать на полу, — сказала я, стараясь не улыбнуться слишком широко.

— О, спасибо, мадемуазель Роза, — лениво ответил он, — честь для меня.

Мы оба засмеялись. Было так уютно, будто весь мир остался где-то за окном.Но внезапно в тишине зазвенел будильник.

— О боже, — ахнула я, — уже семь? Неужели мы до семи сидели на крыше?!

— Конечно, — зевнул Луи, — ты же рыдала у меня на плече целую вечность.

— Ах ты гад! — я нахмурилась. — Сначала говоришь, что всегда будешь рядом, а теперь ещё и подкалываешь?

— Шучу я, — улыбнулся он. — Конечно, я всегда рядом.

— Посмотрим, — буркнула я, закатывая глаза.

Снизу донёсся голос Зейна:— Роза! Завтрак!

— Иду! — крикнула я, потом повернулась к Луи. — А теперь серьёзно. Как мы объясним, что ты вообще здесь?

Он задумчиво посмотрел в потолок.— Может, скажем, что у нас была ночёвка?

— Ты в своём уме?! — я чуть не зашипела. — Какая ночёвка, Луи? Парень и девушка наедине? Мои братья не поверят, что мы просто разговаривали! Они подумают, что мы...

— Что мы?.. — с самым невинным видом переспросил он.

— Ну ты понял! Не делай вид, будто не понял!

— А, ты имеешь в виду, подумают, будто мы не просто разговаривали, а... переспали?

— Тише ты! — я вспыхнула и зажала ему рот рукой. — Ты слишком прямолинейный!

Он рассмеялся.— Что поделать, я честный парень.

Вдруг он посмотрел на меня с тем самым выражением — полусерьёзным, полушутливым:— Я бы не был против переспать с тобой, конечно.

— Луи! Всё! — я толкнула его в плечо, стараясь скрыть, что щеки вспыхнули.

Он рассмеялся тихо, почти беззвучно.— Ладно-ладно, больше ни слова.

— Луи... — я устало вздохнула. — Они не поймут. Если узнают, что ты пробрался ко мне ночью через окно, они тебя прикончат.

— Через окно? — он ухмыльнулся. — Прямо как Ромео.

— Очень смешно. А если скажем, что через дверь, то тоже не получится. Зейн запирает её на ночь, и ключ всегда у него.

— У вас прямо военная дисциплина.

— Именно. И он открывает дверь только в семь утра.

— Ну класс. И что теперь?

Я задумалась. Потом мой взгляд упал на окно, и внутри щёлкнуло.— А если ты обратно выйдешь через него?

Он посмотрел туда же.— Хм… мысль неплохая.

— Вот и всё. Вылезаешь обратно, идёшь домой, завтракаешь, и потом вместе идём в школу. Договорились?

— Так точно, капитан! — он даже отсалютовал.

Я не успела ответить — снизу уже крикнули громче:— Роза! Ты вообще встаёшь?!

— Быстрее, Луи! — зашептала я.

Он с трудом удержал смех, открыл окно и вылез наружу. Холодный воздух хлестнул по лицу.Но стоило ему только спуститься наполовину, как дверь распахнулась.

— Доброе утро, Роза. — На пороге стоял Зейн.

Я подпрыгнула. Сердце ушло в пятки.Луи за окном замер, а я в панике рванулась, захлопнула окно и встала перед ним, будто прятала за спиной что-то важное.

— А! Э-э... доброе утро, братец! Как спал? Настроение хорошее?

— Что ты такая нервная? — подозрительно прищурился он.

— Я? Н-нет! Просто... свежо с утра, вот и продрогла немного.

Он подошёл ближе, взгляд скользнул к окну.Я сделала шаг вперёд, стараясь его заслонить.Луи, ради всего святого, только не чихни там… — молилась я мысленно.

Зейн нахмурился.— А почему окно открыто?

— Окно? Э-э... просто душно было! Я решила проветрить. — Я улыбнулась, слишком широко, чтобы это выглядело естественно.

Он недоверчиво посмотрел на меня, потом на окно.Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, он вот-вот услышит.

Только бы он не подошёл... Только бы Луи уже спрыгнул...

— Ладно, — наконец сказал Зейн. — Иди завтракать. И... оденься нормально, а то выглядишь, будто всю ночь не спала.

— Ха-ха, да ты что! Просто не люблю ранние подъёмы, — ответила я, стараясь дышать спокойно.

Когда он вышел, я тихо выдохнула и украдкой выглянула в окно.Во дворе Луи стоял, спрятавшись за кустом, и, заметив меня, приложил палец к губам, потом подмигнул.

Я чуть не рассмеялась.Сумасшедший. Настоящий сумасшедший Ромео.

---

Я долго стояла перед зеркалом, глядя в собственное отражение, но будто не видя себя.Сердце всё ещё билось где-то под рёбрами — неровно, быстро, как у человека, который только что пережил слишком многое за одну ночь.Всё ещё помнила, как Луи спрыгнул с моего окна… как Зейн внезапно вошёл в комнату, как я старалась не выдать себя взглядом, не выдать дрожи в руках.

Теперь же — тишина.Только утро. Холодное, серое, будто и само не хочет начинаться.

Я умылась ледяной водой, чтобы хоть немного прийти в себя. Вода обожгла кожу, будто напоминая: живи, дыши.Накрашиваться не хотелось. Сегодня — нет.Я просто расчёсывала волосы, длинные, чуть спутанные, и распустила их на плечи. Всё. Этого достаточно.

Натянув мягкий свитер и лёгкие брюки, я медленно спустилась по лестнице, стараясь не шуметь — чтобы не разбудить никого, кроме тех, кто уже бодрствует.Коридор встретил запахом кофе и свежего хлеба. Я всегда любила этот запах — он напоминал дом, какой он был раньше, когда мама вставала первой и смеялась, когда кто-то прятал тосты под салфетки, чтобы не делиться.

Теперь смеха нет. Но запах остался.

На кухне уже сидели Зейн и Девид. Оба что-то тихо обсуждали — наверное, новости школы или очередной футбольный матч.Когда я вошла, они повернулись ко мне, и мы почти одновременно сказали:

— Доброе утро.

Я улыбнулась — устало, но искренне, — и села за стол.На столе, как всегда, стояло всё, что делает утро настоящим: масло, кофе для каждого, и, конечно, мой любимый — с мёдом, чуть гуще, чем у других; тосты, джем, круассаны, грушевый сок, горячий чай, свежий багет и пирог с вишней.И один аккуратный поднос — отдельный, с маленькими порциями всего, что стояло на столе. Это — для папы.

Каждое утро кто-то из нас относит ему завтрак.Сегодня была моя очередь.

Я поставила ложку на блюдце и сказала:— Я сперва отнесу папе завтрак, хорошо?Братья кивнули почти синхронно.

Я осторожно взяла поднос, чтобы не пролить кофе, и направилась к его комнате.Деревянный пол чуть скрипнул под ногами — будто дом сам следил за каждым шагом.

У двери я остановилась.Тихо постучала.— Папа… —тишина.Постучала чуть громче.— Папа?Снова ничего.

Сердце вдруг ёкнуло — слишком знакомое чувство тревоги.В груди что-то холодно сжалось.А если с ним что-то случилось?

Я ударила в дверь сильнее —и почти с криком вошла:— Папа!

Сердце бешено колотилось, пока взгляд метался по комнате — тени, книги, старое кресло…и наконец — он.

Папа спал в кресле, голова чуть склонена набок, дыхание ровное.Я выдохнула с облегчением и прислонилась к дверному косяку.

Наверное, опять не спал ночью. Опять сидел, глядя в одну точку, или держал в руках старую фотографию…Я поставила поднос на пыльную тумбочку и подошла ближе.

Он спал.Бледный.Щетина выросла, глаза под веками чуть подёрнуты тенью усталости.Он осунулся.За последние три месяца папа будто сдался — день за днём, тихо, без борьбы.Иногда мне кажется, что его душа умерла вместе с мамой, а тело просто осталось, дышит, ест, говорит — по инерции.

Я осторожно накрыла его одеялом, чтобы не мёрз, и села рядом.Взяла его руку — она всё ещё тёплая.Мои пальцы сжали его ладонь крепче.Как будто от этого зависело всё — чтобы он не исчез, не растворился, не оставил нас.

Он даже во сне держал в другой руке фотографию мамы.Я видела уголок снимка, чуть потёртый, с её улыбкой.И не выдержала.Слёзы просто полились, как весенний ливень. Беззвучно.

«Папа… пожалуйста, не уходи. Не оставляй нас».

Я смахнула слёзы, как могла, и тихо сказала:— Папа… проснись. Я принесла тебе завтрак. Поешь хоть немного, ладно?

Он не ответил.Может, не услышал. Может, не хотел слышать.

— Папочка, — чуть громче, — это я, Роза. Проснись.Он чуть шевельнулся, что-то невнятно пробормотал и кивнул.— Аха… сейчас…

Я поняла — бессмысленно. Он вымотан.Я не стала тревожить его дальше.— Завтрак в тумбочке, — сказала я уже на выходе, громче, чтобы он услышал. — Поешь, а то остынет!Он снова чуть кивнул, не открывая глаз.

Я тихо прикрыла дверь и пошла обратно.

Когда вошла на кухню, то сразу поняла — атмосфера изменилась.Теперь за столом сидел кто-то ещё.

Эмиль, только что проснувшийся, лениво потягивался, а рядом с ним — Луи.Луи.На моём месте.Спокойно пьёт чай. Сидит как дома.

Я застыла на пороге, не веря глазам.Он же обещал подождать у себя!

Зейн повернулся ко мне:— О, Роза, уже вышла?— Ага, — ответила я, сохраняя лицо.

Луи услышал моё имя, и его голова резко повернулась.Он улыбнулся — нагло, по-своему, с этой своей фирменной хитростью в глазах:— Доброе утро, Роза! Как давно не виделись!

Давно?!Да мы час назад виделись!Что он творит, этот идиот?!

Я почувствовала, как внутри всё кипит.Если он хоть намекнёт про окно — клянусь, я его убью.

Но братья смотрят.Надо держать лицо.

Я натянула фальшивую улыбку, подошла к нему, поставила стул рядом и, хлопнув его по плечу, сказала с преувеличенной дружелюбностью:— Доброе утро, Луи! Как спал?Он едва сдержал смешок.— Отлично, спасибо. А ты?

Я чуть склонила голову и ядовито прошептала:— Почему так рано пришёл? У тебя что, своего дома нет?

Тут вмешался Эмиль, как всегда не к месту:— Да, два дня подряд навещаешь! Я уже подумал, ты, может, через окно залезаешь?

Я чуть не захлебнулась воздухом.Луи подавился чаем, закашлялся.Зейн отреагировал первым — хлопнул Луи по спине:— Эмиль, перестань нести глупости! Он же подавился!— Я?! Это же Роза своими вопросами его утопила! — возмутился Эмиль.

Я закатила глаза.Луи, откашлявшись, рассмеялся:— Да ничего! Всё нормально! Я пришёл, потому что мама передала вам булочки.

Я приподняла брови.— Ааа, вот оно что, — натянуто улыбнулась. — Огромное спасибо тёте Изабелле!

Братья дружно кивнули:— Передавай от нас привет и спасибо!— Обязательно! — сказал Луи с широкой улыбкой, как будто только что спасся.

Я чувствовала, что если не уйдём сейчас, он начнёт болтать — и всё, конец.

Я встала, подошла к кухонному столу и начала собирать бумажный пакет — круассан, пару булочек.Братья вопросительно посмотрели.— Что ты делаешь?— Возьму с собой, в дороге поем. Мы же в школу опаздываем.

— Мы можем вместе пойти, — сказал Девид.— Нет-нет, учительница сказала прийти пораньше. Правда, Луи?

Я сверлила его взглядом.Он понял.— Да! Всё верно! Нам нужно пораньше! — кивнул он, неестественно бодро.

— Ну тогда идите, — сказал Зейн. — Только осторожно на дорогах.

Я взяла пакет, подошла к Луи, легонько взяла его за локоть — знак: вставай сейчас же.Он послушно поднялся, прихватил кусочек пирога и сделал глоток чая.— Спасибо за завтрак, мои дорогие братья! — с ухмылкой сказал он.

Я закатила глаза:— Боже, Луи, пошли уже!

— До свидания! — крикнула я, когда мы уже стояли в коридоре.— До свидания! — эхом отозвался Луи.

Мы вышли на улицу, и я облегчённо выдохнула.Холодный утренний воздух ударил в лицо, принося запах свежего хлеба и мокрой земли после ночного дождя.

Я повернулась к Луи, прищурившись:— И что это сейчас было?

Он пожал плечами, делая вид, что не понимает.— Что?— Не притворяйся.— Ааа… вот про это ты, — протянул он с улыбкой.

Я скрестила руки на груди.— Я же сказала тебе подождать у себя.— Я не мог.— Почему?— Потому что ты долго не выходила. Я подумал, вдруг с тобой что-то случилось.

Я вздохнула.— Луи, ты неисправим.Он расплылся в довольной улыбке:— Знаю. Приятно слышать комплимент.

Я фыркнула, но в глубине души всё-таки улыбнулась.Он, конечно, безумно раздражает. Но в такие моменты… невозможно не рассмеяться.

— Спасибо, что не проболтался, — тихо сказала я.Он посмотрел на меня чуть мягче, чем обычно.— Я же обещал, Роза. Я не подведу тебя.

Я кивнула.И мы пошли по улице — в сторону школы.Молча, но будто в одном ритме.

Мы шли молча.Холодное утро будто дышало мне в лицо. Воздух был свежим, но колючим — таким, что хочется кутаться в воротник и греть ладони дыханием.Небо было бледно-серым, словно кто-то разлил по нему молоко и забыл добавить солнце.

Шаги Луи звучали рядом — ровно, спокойно.Иногда он нарочно делал шаг медленнее, будто подстраиваясь под мой ритм.Я чувствовала его присутствие — слишком близко, слишком ощутимо.И чем дольше мы шли, тем сильнее холод пробирал сквозь свитер.

Я старалась не показать, но пальцы уже начали неметь.И вдруг Луи посмотрел на меня — быстро, но внимательно, как будто всё понял без слов.

— Ты совсем не по погоде оделась, — сказал он тихо, но с ноткой упрёка.

Я сделала вид, что не слышу.Он остановился.Я тоже.

— Роза, — повторил он, уже серьёзно. — Дай сюда руки.

— Зачем? — спросила я, чуть отступив.

— Просто дай.

Я нерешительно протянула ладони — холодные, будто лёд.Он взял их в свои — тёплые, сильные. Несколько секунд просто держал, не говоря ни слова.

— Весна весной, но ветер всё ещё холодный, — сказал он, глядя прямо на меня.

— Я нормально, — ответила я, стараясь не поднимать взгляд.

Он усмехнулся:— Конечно. Ты и на снег скажешь “я нормально”, лишь бы не признаться, что мёрзнешь.

Я хотела возразить, но он вдруг снял с себя верхнюю куртку и, не спрашивая разрешения, накинул мне на плечи.

Я застыла.

— Эй, не нужно, я… —

Он перебил спокойно, но твёрдо:— Не возражай.

Я посмотрела на него и не сдержала лёгкой усмешки.— Да я и не хотела возражать, — ответила тихо.

Он улыбнулся.Настояще — не той привычной своей дерзкой ухмылкой, а мягко, почти по-детски.На секунду мне показалось, что весь холод утра растворился.

— Вот и правильно, — сказал он и сунул руки в карманы. — А то простудишься, и мне потом совесть замучает.

Я хмыкнула:— Заботливый нашёлся.— Иногда бываю. Только никому не рассказывай, а то репутацию испортишь, — ответил он с хитрой улыбкой.

Мы оба засмеялись.Тихо.Как будто боялись нарушить эту утреннюю тишину, где даже ветер слушает.

Весенний воздух вокруг будто стал теплее, или, может, это просто от него.

Потом мы пошли к автобусной остановке, сели в автобус и поехали в школу.Я всё время смотрела в окно, пытаясь не думать ни о чём, но всё равно возвращалась мыслями к вчерашнему.А Луи, как обычно, сидел спокойно, будто вокруг ничего не происходило.Я не знаю, как он так умеет — будто весь мир шумит, а его это не касается.

Когда мы вошли в школу, я сразу почувствовала взгляды.Сначала — просто лёгкое ощущение, как будто кто-то смотрит в спину.А потом — всё яснее.На нас.На меня. На него.

Девушки смотрели на Луи иначе, чем раньше.С какой-то симпатией, уважением… как будто вдруг поняли, что он — не просто тот, кто хорошо играет, а тот, кто умеет встать и защитить.А парни… наоборот. Настороженно. Холодно.Некоторые, встретившись со мной глазами, тут же отворачивались.

Шёпот тянулся по коридору.Я слышала своё имя, его имя… и всё стало ясно.Они говорили о вчерашнем.О той драке.И, кажется, слухи разлетелись по всей школе.

Сердце сжалось.Если всё это дойдёт до моих братьев — особенно до Зейна — Антуану точно не поздоровится.Я представила, как они узнают, и стало страшно.Очень страшно.

Я рассказала об этом Луи.Он выслушал, спокойно, не перебивая.А потом просто сказал:— Не переживай. Я разберусь.

И я почему-то поверила.Как всегда.

На переменах он подошёл к девушкам — к тем, что всегда знают всё первыми.Говорил с ними спокойно, без давления, но так, что каждая слушала внимательно, будто боялась что-то упустить.Я видела, как они краснели, как смущённо кивали.Он не заигрывал. Просто просил, чтобы слухи остановились.И, кажется, у него получилось.

А после уроков он собрал парней.Почти всех старшеклассников и среднеклассников. На заднем дворе.Я туда не пошла.Но когда они вернулись, я поняла по лицам — Луи и с ними поговорил.Спокойно. Но так, что вопросов больше не осталось.

Я не знаю, что именно он сказал,но с тех пор обо мне перестали шептаться.

И тогда я впервые подумала:наверное, именно так и выглядит защита.Тихая. Без слов.Когда ты просто знаешь — кто-то рядом.