24

Как только мы поднимаемся на второй этаж, Финн убегает в свою комнату переодеться, а я тем временем достаю из мини-холодильника две банки с газировкой и жду его. Когда Финн возвращается, я протягиваю ему колу, и он садится на кровать рядом со мной, развернувшись так, чтобы смотреть мне в лицо.

– Ты знаешь, что мой отец изменял моей маме, верно?

Я медлю с ответом. Эрик утверждал, что, женившись на Марии, он и пальцем не коснулся другой женщины, но его сыновья почему-то не хотят в это верить.

Финн замечает отразившиеся на моем лице сомнения.

– Это правда. Он изменял ей с другими, когда они ездили повсюду с дядей Стивом, который, кстати, принялся изменять Дине с первого дня.

Я сглатываю вставший в горле ком. Мне неприятно слышать подобные вещи о своем отце, что странно, потому что я даже не знала его.

– Дине было наплевать. Она вышла за дядю Стива только из-за денег, все это знали. У нее у самой всегда были любовники. Но мама была не такой. Она переживала.

– А у нее были доказательства того, что Эрик ей изменял? – осторожно спрашиваю я.

– Он вечно был в разъездах, всегда со Стивом, а этот чувак точно не держал свой член на привязи.

Я морщусь.

– Но это же ничего не доказывает, Финн. Это всего лишь подозрение. Почему ты так уверен, что он виноват?

– Потому что он виноват.

Финн непреклонен. Я бы еще с ним поспорила, но он не дает мне такой возможности.

– У мамы началась депрессия, и она принимала уйму таблеток.

– Я слышала, что в ее рецептах что-то напутали. Доктор сел в тюрьму или типа того, да?

– Никто ничего не путал, – с горечью отвечает Финн. – Ей прописали препараты от депрессии и от бессонницы, и со временем она стала увеличивать дозы.

– А еще она много пила… – Его голос дрожит. – Становилось все хуже и хуже, папы не было дома, и нам пришлось заботиться о ней.

– Нет ничего ужаснее, чем чувствовать себя беспомощным, – шепчу я, вспоминая, как мне самой пришлось заботиться о маме, когда она заболела.

В его глазах загорается осознание, что я как никто другой понимаю его чувства: каково это – видеть, как любимый человек сгорает от болезни, и знать, что ты ничего не можешь сделать.

– Да. Самое ужасное в мире ощущение.

– Откуда ты знаешь, что это был не просто несчастный случай? – спрашиваю я.

Он делает глубокий медленный вдох.

– Она сказала нам, мне и Гидеону, что любит нас, но больше не может это выносить, что ей очень, очень жаль. – Его губы кривятся в злобной усмешке. – Такие пустые слова, ты не находишь?

Финн закрывает глаза от отвращения к самому себе, будто вспоминая, сколько раз извинялся передо мной с тех пор, как я вернулась в Бейвью.

Прощальные слова Марии, похоже, принесли больше вреда, чем пользы. Может, если бы она не сказала о своей любви и сожалениях, Гидеон и Финн смогли бы убедить себя, что это был просто несчастный случай. Но теперь им приходится нести на своих плечах груз вины за то, что они недостаточно старались и позволили ей умереть.

Мария оказалась не лучше Эрика, понимаю я. Такой же эгоистичной и эмоционально зависимой. Стоит ли удивляться, что их дети тоже далеки от совершенства?– Я ненавижу его за то, что он сделал с ней, что все мы сделали. А через шесть месяцев после ее смерти он привел в дом Брук. Мне хотелось убить его. Он буквально плюнул на мамину могилу.

Я судорожно выдыхаю, гадая, почему Каллум повел себя так глупо. Почему не мог подождать еще чуть-чуть, прежде чем представлять сыновьям свою новую пассию?

– Они встречались уже больше года, когда Брук начала заигрывать со мной, – признается Финн. – Я повел себя неправильно. Я понимаю, что ошибся. И самое смешное – я захотел отомстить папе, а сам так и не решился рассказать ему.

– Почему той ночью ты промолчал? – вырывается у меня. – Почему позволил мне подумать самое худшее?

Финн поднимает голову, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

– Мне было стыдно. Я знал, что должен был сразу рассказать тебе про Брук, но побоялся, что ты возненавидишь меня. А она сказала, что ждет ребенка. Я понимал, что он никак не может быть моим, но… я одеревенел. Не мог шевельнуться. Я не вру. Пытался, но не мог. И я разозлился. Так сильно разозлился! На себя, на нее, на тебя.

Я напрягаюсь.

– На меня?

– Да, за то, что ты такая, каким я всегда хотел быть.

Его голос становится хриплым.

– Понимаешь, Вулфарды известны своими деньгами и своим положением, больше ничем. Мы прогибаемся при малейшем давлении. Папин бизнес оказался под угрозой, и он начал спать с другими женщинами. Мама увеличила прием лекарств и… умерла. А я… – он сглатывает, – я был зол на отца и переспал с его девушкой.

Я сжимаю зубы, но не говорю ни слова.

– Я услышал, как хлопнула дверь, и это вырвало меня из оцепенения. Я бросился за тобой. Всю ночь искал тебя.

А я уже ехала в автобусе, твердо решив убраться из Бейвью восвояси.

– Прости меня. – Он берет мою руку и переплетает наши пальцы. – Прости за то, что причинил тебе боль, за то, что не сказал тебе правду сразу.

Я судорожно вздыхаю.

– Финн.

– Да?

– Я прощаю тебя.

У него перехватывает дыхание.

– Прощаешь?

Я киваю.

Дрожащая рука Финна обхватывает мой подбородок.

– Спасибо.

Его большой палец проводит дугу по моим скулам, вытирая слезинку, которую я даже не заметила.

Горло сдавило, мне трудно говорить.

– Я хочу забыть…

Финна целует меня прежде, чем я успеваю закончить предложение. Теплые губы прижимаются к моим, и я инстинктивно обхватываю руками его сильные плечи и притягиваю к себе.

Его дыхание щекочет мои губы.

– Я скучал по этому. Скучал по тебе.

И вот он опять целует меня. Повсюду. Его губы ласкают мои щеки, шею, закрытые веки. Это нежные, ленивые прикосновения, и я наслаждаюсь ими. Он протискивает бедро между моих ног и прижимается там, где пульсирует невыносимое желание.

– Финн, – шепчу я, но сама не знаю, о чем прошу.

Но он знает.

– Не сегодня.

Я сжимаю бедрами его ногу. Тело Финна вибрирует от стона, который он издает. Но затем он отстраняется и ложится рядом, притягивая мою голову к своей груди.

Как хорошо снова оказаться в его объятиях! Я тоже скучала по этому. Но мне страшно, что счастье не продлится долго, потому что перед нами еще полно препятствий.

– Финн.

– М-м-м?

– Что нам делать с Брук?

– Не знаю.

– А если я отдам ей свое наследство?

Финн вздыхает.

– Папа никогда тебе не позволит.

– Угу. – Мои плечи тяжело опускаются на матрас. – Я пыталась. Брук сказала мне, Эрик ожидал, что доля Стива в компании отойдет Вулфардам.

Финн смотрит на меня сверху вниз.

– Пожалуйста, скажи мне, что он отказался.

– Он отказался.

– Хорошо. Нам не нужны эти деньги. Они – твои. У нас и своих много.

– Брук говорит, денег много не бывает.

– Брук – стерва, которая охотится за богачами.

Меня захлестывает отчаяние.

– Зачем он вернулся к ней? Только потому, что она беременна? Вроде мы живем в двадцать первом веке. Эрик должен понимать, что ему необязательно жениться на женщине только потому, что она ждет от него ребенка.

Финн напрягается.

Я поднимаю голову и решительно спрашиваю:

– Что ты сделал?

– Я заключил с ней сделку, – признается он. – Она никому не скажет, что ребенок мой, что на самом деле – ложь, в обмен на то, чтобы я замолвил за нее словечко перед папой.

– О боже! Что за кошмарная идея.

– Да. Я сглупил, но я был в отчаянии. В тот момент я согласился бы на что угодно.

– Оно и видно, – мрачно отвечаю я.

На мгновение мы оба умолкаем.

– Нам нужно найти способ избавиться от нее. – Его тихий голос звучит пугающе. – Я не могу позволить этой женщине жить в моем доме. Я не хочу, чтобы она близко подходила к тебе.Я закусываю губу. Если правда откроется, для Финна все может плохо кончиться. Эрик и так считает, что слишком потакал мальчишкам, а если он узнает про Финна и Брук, то это послужит очередным сигналом затянуть гайки. Не уверена, что не соглашусь с позицией Эрика. Братьям Вулфардам не помешает немного дисциплины. Проблема лишь в том, какой способ выберет Эрик. Военное училище?

Не могу представить себе, как буду жить в этом гигантском музее без мальчишек. Наверное, я тоже эгоистка.

– Не сделай ничего такого, о чем пожалеешь, – предупреждаю я Финна.

Его рука сжимает меня еще крепче.

– Я не буду давать обещаний, которые не смогу выполнить. Ты же знаешь, что ради тебя, ради нас я готов на все.

Я придвигаюсь поближе к Финну. Мы вместе, и мне не хочется ссориться. Не сегодня. Я переплетаю наши пальцы.

– Как думаешь, никто не станет возражать, если мне достанется половина компании?

– Нет, конечно, а почему ты спрашиваешь?

– Потому что Гидеон недолюбливает меня.

– На самом деле ты все не так поняла. Гид считает, что я тебе не пара.

Вот в чем дело? Гидеон никогда не был откровенно груб со мной, но всегда держал дистанцию.

– Почему он так считает? – с тревогой спрашиваю я.

– Сейчас жизнь у Гида не сахар. У него… куча проблем.

Проблем? Например, как трахнуть вдову моего отца? Интересно, знает ли о них Финн?

– Каких же?

– Он оказался не в лучшей ситуации.

Не нравится мне все это. Я сдуваю с лица прядь волос.

– По-моему, у нас не должно быть друг от друга никаких секретов.

Финн поднимает вверх свободную руку.

– Клянусь, если бы я мог рассказать тебе все, я бы рассказал. Но это секреты Гидеона, не мои.

Я сажусь.

– Никаких секретов, – еще решительнее повторяю я. – Хочешь, чтобы я начала первой? Хорошо, я начну.

– Начнешь с того, что…

– Мы с Истоном видели, как Гидеон и Дина занимались сексом, – перебиваю я Финна.

Он тоже садится.

– Серьезно? И ты говоришь мне об этом только сейчас?

Я изучаю его лицо.

– Ты не кажешься удивленным. – Мой голос становится резким. – Почему ты не удивлен, Финн? Ты знал?

Он медлит с ответом.

– Ты знал, – обвиняющим тоном говорю я.

Финн пожимает плечами.

Я сердитым движением убираю волосы с глаз.

– Почему он с Диной? – требовательно спрашиваю я. – И почему ему не все равно, что мы вместе? Той ночью, перед тем, как я застукала тебя с Брук, Гидеон попросил меня о встрече. Он сказал тебе об этом? Поэтому я пришла тогда к тебе в комнату, чтобы поговорить с тобой.

– Нет, он мне ничего не говорил, – нахмурившись, отвечает Финн. – И о чем вы разговаривали?

– Он посоветовал мне держаться от тебя подальше. Сказал, что ты причинишь мне боль, а вокруг и так полно тех, кто страдает. Что он имел в виду?

Финн пожимает плечами.

– Финн, – предостерегающе произношу я. – Клянусь, если ты не расскажешь мне, что происходит, мы никогда не будем вместе. Я не вынесу новой лжи. Я не лгу.

Он вздыхает.

– Сразу после маминой смерти мы с Гидеоном попали на одну благотворительную акцию, куда должен был пойти папа, но он был слишком занят. Может, встречался со Стивом. В итоге туда отправились мы… и напились.

– Какое это имеет отношение к делу? – сердито ворчу я.

– Ты хотела знать, что происходит с Гидом. Я тебе рассказываю. – Финн недовольно смотрит на меня. – Там была Дина.

– Ой. – Я закусываю губу.

Может, мне лучше не знать всех подробностей?

– Да. Она приставала к нему и раньше, а тут поймала его, когда он выходил из туалета, и они… э-э-э, немного поцеловались.

– Фи-инн! – Я чуть не взрываюсь от раздражения. – Не тогда ли тебе пришла идея переспать с девушкой своего отца?

Виноватое выражение, появившееся на лице Финна, выдает его с головой.

– Возможно, – он вздыхает. – Короче, она не оставляла Гида в покое. Постоянно терроризировала его, отпускала похабные шуточки насчет того, что ей нравится все свежее, молодое и зрелое.

Я морщусь от отвращения.

– Какая пошлятина!

– И не говори! Она хотела большего. В том смысле, что была – да что там была, и есть – просто одержима им. После вечеринки она бессовестно пыталась совратить его. Он мне столько всего рассказывал про ее выходки, тебе лучше не знать подробностей. Но Гид был влюблен в Саванну и не хотел иметь ничего общего с этой охотницей до денег Стива. Однажды вечером Дина попросила Гида приехать к ней, сказала, что хочет ему кое-что показать. Папы и Стива, как обычно, в городе не было. Гид поехал к ней в пентхаус. – Финн умолкает. – А потом, когда вернулся, сказал мне, что переспал с Диной.

– Фу! Зачем?

– Потому что она шантажировала его, – с каменным лицом отвечает Финн.

– Ты шутишь? Чем?– Фотографиями. Ей удалось заполучить телефон Гидеона. Наверное, он оставил его на кухне, когда она была у нас. Дина залезла в телефон и нашла фотографии, которыми обменивались Сав и Гид.

– Непристойные фотки?

– Да.

– Ну и что? – Я по-прежнему не понимаю. – Люди постоянно шлют друг другу эротические фотки.

– Но с этим ведут активную борьбу. Двоих подростков в Рэли втянули в процесс по делу о детской порнографии, когда родители девушки узнали, что они обмениваются такими смс. У девчонки отозвали стипендию в университете Северной Каролины. Если бы речь шла только о самом Гиде, он, скорее всего, послал бы Дину ко всем чертям, но она поклялась, что накапает на Сав и даже перешлет фотки всей школе.

Меня уже тошнит.

– Получается, что Дина шантажом затащила его в свою постель?

– Типа того. С тех пор прошел год. Он расстался с Сав, и это уничтожило ее.

Я думаю о Саванне, такой сдержанной и бескомпромиссной. У нее саркастическая улыбка и острый язык. Если она по-настоящему любила Гидеона, то боль, которую ей пришлось пережить, должно быть, была невыносимой.

– Ужас какой-то!

Финн корчит гримасу.

– Он убьет меня, если узнает, что я тебе рассказал.

– Я рада, что ты это сделал, – сурово говорю я. – Теперь мы можем придумать план.

– План чего?

– Как спасти Гидеона от Дины. Мы не можем позволить ей продолжать третировать его и дальше. Иначе он совсем спятит.

– Иногда мне кажется, что это часть плана Брук и Дины. Они как будто поделили нас между собой, решив разделаться с Вулфардами. Да и со Стивом тоже. – Финн качает головой. – Вот произнес это вслух, и получается какой-то бред.

– Ты действительно считаешь, что Брук и Дина все спланировали?

– Они подруги. Мне кажется, папа спал с Брук еще до маминой смерти, но я ничего о них не знаю. Стив в один прекрасный день появился с Диной, и на ее пальце было кольцо. Хотя женитьба не охладила его пыл.

– Что еще нам известно о Дине? И как думаешь, где она хранит компромат на Гида? Показывала ли она кому-то те фотки?

– Сомневаюсь, иначе Гида бы уже давно посадили на несколько лет.

– Если мы сможем завладеть фотографиями, Дина останется с носом. Шантажировать будет нечем. – Я начинаю размышлять вслух. – Как мы их найдем? Настолько ли она глупа, чтобы хранить их где-нибудь в пентхаусе? Догадалась ли сделать копии?

– Понятия не имею. Но, возможно, ты права. Если мы найдем их и уничтожим, то эта история останется в прошлом.

– А Брук?

– Брук, – с отвращением повторяет Финн. – Нам нужен тест на отцовство. Не понимаю, почему папа до сих пор не сделал его.

– Я тоже.

Я грызу большой палец, пока Финн не вытаскивает его у меня изо рта.

– Ты съешь свой палец, если будешь и дальше об этом думать. Может, мы уже перестанем обсуждать Брук и Дину? Хотя бы ненадолго?

– Почему?

Его глаза вспыхивают.

– Потому что сейчас мы можем заняться другими вещами, поинтереснее.

– Например…

Я не успеваю закончить фразу, как Финн переворачивает меня на бок и целует в шею.

– Например, вот этим, – шепчет он.

Я ахаю.

– Хорошо.

Его умелые пальцы находят полоску обнаженной кожи над поясом моих домашних легинсов. Другая девушка, с большей силой воли, смогла бы сдержать дрожь, но я всегда была не в силах устоять перед Финном. Бессмысленно и пробовать. Особенно сейчас, когда мне так приятны его прикосновения.

Финн утыкается носом в мою шею и продолжает медленно гладить меня по животу, словно уже одно это делает его счастливым. И мне пока тоже этого хватает. Мы лежим в тишине и наслаждаемся простыми ласками. В этом умиротворении мне в голову приходит мысль, что впервые за долгое время я делю минуты тишины с другим человеком.

– Ты прощаешь меня? – спрашивает Финн.

Я глажу рукой его блестящие темные волосы. Когда я смотрю на него, на его мощное тело и жесткое лицо, то иногда забываю, что у Финна такая же ранимая душа, как у меня. Но парням не годится быть излишне эмоциональными, поэтому они прячут свои чувства за серьезностью, грубостью или отталкивающим поведением.

– Я прощаю тебя.

– Даже несмотря на то, что я скотина?

– Ты перестал вести себя по-скотски со мной?

Я тяну его за волосы чуть сильнее, чем следует.

Финн опускает голову, как бы соглашаясь, что заслуживает этого.

– Уже давно. Сразу после нашего первого поцелуя. Я перестал смотреть на других девушек, как только встретил тебя, Элла.

– Вот и славно. А если ты будешь носить меня на руках, как богиню, и не будешь изменять мне, то я – только «за».

– Я могу быть настоящим наказанием.

Он хочет сказать, что слишком сильно меня любит и боится, что я могу снова оставить его – как это было недавно, как сделала его мама, уйдя навсегда.

– Да… но ты мое наказание, – шепчу я.Смех Финна звучит приглушенно, потому что его губы двигаются по моей ключице, осыпают грудь легкими поцелуями. Нежный шелк моего лифчика вдруг кажется шершавым и грубым. Я беспокойно ерзаю. Финн опускается ниже, его грудь вжимается в мой живот, опускается между моих ног.

Мои пальцы снова цепляются за его волосы, я то ли хочу притянуть его к своим губам, то ли толкнуть ниже. Но у Финна свой план. Он поднимает подол моей футболки и очень, очень медленно тянет. Я нетерпеливо хватаюсь за нее и стягиваю через голову.

Финн ухмыляется.

– Я говорил тебе, как мне нравится твоя ночная рубашка?

– Она удобная, – защищаюсь я.

– М-м-м, – мычит он и, продолжая самодовольно ухмыляться, заводит руки за спину и стягивает свою футболку.

Я сразу забываю, какую остроумную реплику хотела только что выдать, и провожу рукой по его груди.

Он закрывает глаза и вздрагивает. Его руки лежат вдоль тела, сжимаясь в кулаки и разжимаясь.Финн ждет меня? Мне это нравится – он в моей власти и ждет указаний.

– Коснись меня, – шепчу я.

Его глаза открываются, и огонь, полыхающий в них, заставляет меня ахнуть. Финн толкает меня на спину и накидывается на мои легинсы с таким рвением, как будто они оскорбили его лично. Я поднимаю бедра и стягиваю с себя спандекс, потому что не хочу, чтобы нам что-то мешало. Я хочу чувствовать его, когда он будет прижиматься ко мне.

Финн просовывает руку мне за спину и расстегивает лифчик. Его губы тут же начинают ласкать меня, и я дрожу всем телом. Когда он целует мой сосок, я издаю сдавленный, полный отчаяния звук и впиваюсь пальцами в его плечи.

Я ошибалась. Его прикосновения не умиротворяют. Нет, они сводят меня с ума, возбуждают еще сильнее, полностью лишают самообладания. И чем ниже опускается Финн, тем сильнее жар, охвативший мое тело.

– Финн, – шепчу я, запрокинув голову и постанывая.

– Ш-ш-ш, – говорит он. – Позволь мне.

Позволить ему… что? Опуститься вниз, когда его плечи раздвинут мои ноги так широко, что раньше я посчитала бы это неприличным? Когда его рот окажется прямо там и его язык будет делать потрясающие вещи с тем пульсирующим местечком? Позволить ему ласкать меня такими способами, которые когда-то казались мне странными и вгоняли в краску?

Финн восхищенно стонет, когда я позволяю ему довести меня до оргазма. Меня накрывает волной абсолютного блаженства, спина выгибается, пальцы на ногах сжимаются, и я цепляюсь за простыни.

Наконец Финн поднимается, оставляя меня дрожать и хватать ртом воздух, ложится рядом со мной, и от меня не ускользает то, как сильно топорщатся его боксеры.

Финн улыбается, когда замечает, куда я пялюсь.

– Не обращай внимания, скоро пройдет.

Я придвигаюсь ближе.

– И почему мы хотим не обращать на это внимания?

Он напрягается, когда я кладу на него руку.

– Я хотел, чтобы эта ночь была только для тебя, – возражает Финн, но когда мои пальцы проскальзывают под резинку его трусов, его глаза ярко вспыхивают.

– Ну а я хочу, чтобы эта ночь была для нас обоих, – шепчу я.

Мне нравится ощущать его в своей руке, и, судя по тому, как опустились его веки и участилось дыхание, Финн тоже наслаждается каждой секундой.

– Элла… – Он двигает бедрами вверх. – Черт. Быстрее.

Наблюдать за его лицом – это нечто совершенно захватывающее. На его щеках вспыхивает румянец, глаза подернуты дымкой, а когда я целую его, то наши языки сплетаются, и вот мы уже оба не можем отдышаться.

Пульсация у меня между ногами возвращается, и Финн, кажется, чувствует это, потому что его пальцы находят меня. Мы лихорадочно пытаемся свести друг друга с ума. И нам обоим это удается. Я еще крепче цепляюсь за него, потому что если я упаду в пропасть, то заберу его с собой. Губы Финна прижимаются к моим, и мы двигаемся в едином ритме до тех пор, пока я не лечу вниз, в пучину блаженного счастья.

___Зачем я это пишу я не знаю. Но мне нужно просто кому то высказаться. Пару дней назад моя мать выгнала меня из дома из за моих денег, у меня было 4тысячи гривен и она их просила в долг(к слову уже на тот момент она должна была мне 9тысяч). Я ей отказа из за чего она начала орать на меня, я уже привыкла так сказать она каждый день приходила пьяная из "роботы". Я это терпела но 22января она орала на меня при своем очередном ухажором. Назвала меня шлюхой, уродкой, жырной коровой, чума которая всех заебала, но самое главное она сказала что меня никто не любит и я никому не нужна. С папой она в розводе уже 7лет. Когда она сказала что меня никто не любит я сорвалась и сказала ей что у меня есть папа и он меня любит что я влюбой момент могу переехать к нему и она меня больше не увидит. Она вали к нему. Я выбегла из дома и начала плакать и звонить дедушке(дедушка все время меня подержевал)потом мне позвонил дядя и забрал меня к себе. Я написала папе что мама меня выгнала он позвонил и был просто вахуи. Как я поняла они спорились с мамой очень долго. Я переночевала у дяди и на следующее утро поехала забирать вещи, когда я зашла она там была со своим ухажором, я начала собирать вещи и она спрашивала еду ли я к папе. Я на все отвечала "какая тебе разница?" Когда я уходила с квартиры я ей сказала что она потом будет умолять меня на коленах вернуться. Она сказала что это я ее буду умолять и что я ещё оказывается должна извиниться перед ней. После я хлопнула дверью и кинула ключи. Мы с дядей приехали к бабушке и дедушке (где я сейчас и нахожусь) папа мне позвонил и сказал что он приедет меня заберет к себе, он живёт в Днепре. Мне очень больно от того что бабушка поддержала ее а не меня, она сказала что я сама довела маму до истерики и сама ушла. Я перестала доверять все близким кроме папы, дедушки и дяди. Сегодня пару минут назад она написала что я ей больнее дочь, что я ее не любила не ценила, и что у меня теперь нету мамы.Сейчас все вроде хорошо я пью пепсу и завтра меня должен забрать папа к себе.Но мне очень больно от того что она так поступила.Извините что я нагрузили вас своими проблемами