9

Первое, что я вижу, проснувшись, – это вентилятор над кроватью. Гладкие тяжелые хлопковые простыни напоминают о том, что я больше не в гадкой комнате мотеля стоимостью четыре доллара за ночь, а снова во «дворце» Вулфардов.

Здесь ничего не изменилось. Я даже чувствую запах Финна на наволочках, как будто он ночевал здесь каждую ночь со дня моего бегства. Бросаю подушку на пол и делаю мысленную пометку купить новое постельное белье.

Правильно ли я поступила, вернувшись сюда? Был ли у меня выбор? Эрик доказал, что может отыскать меня где угодно. Я потребовала у него все, что могла: замок со сканером ладони на дверях спальни, кредитную карту на свое имя, обещание, что, как только окончу школу, меня не будут контролировать.

Я должна была задать себе только один вопрос: собираюсь ли позволить какому-то парню разрушить мне жизнь? Разве я настолько слаба, что не смогу справиться с Финном Вулфардом? Я много лет была за главную, сначала заботясь о маме, потом о самой себе. Рана, оставленная в моем сердце смертью мамы, в конце концов зарубцевалась. Рана, которую оставил там Финн, тоже со временем заживет.

Верно?

Перекатившись на другой бок, я замечаю на прикроватной тумбочке телефон, который подарил мне Эрик. Я оставила его вместе с машиной, одеждой и остальными вещами, подаренными мне. Но, уехав от Вулфардов, и в первую очередь от Финна, я все равно не могла перестать думать о нем. Не могла оставить наши отношения позади: воспоминания преследовали меня.

Я хватаю телефон и заставляю себя без страха взглянуть на тот кавардак, что остался после моего бегства. Непрочитанные сообщения вызывают смешанные чувства. Когда я сбегала раньше, по мне никто не скучал. Мы с мамой никогда не задерживались в одном месте дольше, чем на пару лет.

В этот раз меня ждут тридцать сообщений от Вэлери, несколько – от Финна, и их я удаляю, не прочитав. Есть еще два, отправленных с номера Истона, но подозреваю, что они тоже от Финна, так что удаляю их тоже. Остальные сообщения от моей начальницы Люси, владелицы «Френч Твист», пекарни, что находится неподалеку от частной школы Астор-Парк. В первых чувствуется беспокойство, в последних – раздражение.Но именно от сообщений Вэл мой желудок неприятно скручивает. Надо было ей хоть что-то сказать. Я много думала об этом, когда сбежала, но мне было страшно. Не только потому, что Вулфарды могли выудить у нее информацию, но и потому, что она связывала меня с тем, что я хотела забыть. Мне стыдно за то, как я поступила с ней. Если бы она вдруг взяла и исчезла, я бы сильно разозлилась.

Прости меня. Я самая ужасная в мире подруга. Ты еще хочешь разговаривать со мной?

Я кладу телефон на кровать и смотрю в потолок. К моему удивлению, почти сразу же раздается звонок. На экране вспыхивает фотография Вэл.

Я делаю глубокий вдох и отвечаю.

– Привет, Вэл.

– Где ты была? – кричит она. – Я не могла до тебя дозвониться!

Я открываю рот, чтобы скормить ей ложь про то, что болела, но ее следующие слова останавливают меня.

– И только не говори мне, что ты болела, потому что никто не болеет две недели кряду и даже не может позвонить! Ну, конечно, если ты не нулевой пациент, с которого начинается зомби-апокалипсис.

Слушая ее полные тревоги слова, я понимаю, что это и есть проверка нашей дружбы. Несмотря на то, что я две недели не отвечала на ее звонки, она все равно впускает меня в свою жизнь. Да, Вэл задает вопросы, но только те, на которые заслуживает ответа. Она важна для меня, настолько, что я готова ответить ей честно, как бы неловко мне ни было.

– Я сбежала, – признаюсь подруге.

– Ох, Элла, нет! – она печально вздыхает. – Что с тобой сделали Вулфарды??

Я не хочу лгать ей.

– Я… пока не готова говорить об этом. Но, похоже, я слишком остро отреагировала.

– Почему ты не пришла ко мне? – спрашивает она, и в ее голосе звучит обида.

– Прости. Я… Кое-что произошло, я села в машину, купила билет на автобус и уехала. Единственное, о чем я думала, – как уехать отсюда подальше. Мне даже в голову не пришло отправиться к тебе. Я не привыкла искать помощи у других. Прости меня.

Какое-то время она молчит.

– Я все еще злюсь на тебя.

– И я тебя понимаю.

– Ты сегодня придешь в школу?

– Нет. Я вернулась вчера поздно вечером, и Каллум дал мне сутки на то, чтобы прийти в себя.

– Ладно. Тогда я тоже сегодня прогуляю, а ты придешь ко мне и все расскажешь.

– Я скажу тебе только то, что могу.

Я уже не хочу даже думать о том, что было между Брук и Финном. Мне хочется забыть о том, что случилось. И хочется забыть о том, как я открыла свое сердце Риду.

– Мне тоже нужно о многом тебе рассказать, – говорит Вэл. – Когда ты сможешь приехать?

Я смотрю на часы.

– Через час, ладно? Мне нужно принять душ, позавтракать, одеться.

– Здорово. Проходи через заднюю дверь, иначе тетушка станет выяснять, почему мы не в школе.

Вэл живет со своей теткой, чтобы учиться в Астор-Парке. Пока я знакома лишь со злой кузиной Вэл, Джордан, но думаю, что день, когда я прогуливаю уроки, – не самое лучшее время, чтобы познакомиться с остальными членами ее семьи.

– Ясно. До встречи!

Я делаю глубокий вдох и звоню Люси.

– Привет, Люси. Это Элла. Прости, что исчезла, ничего не объяснив. Можно мне приехать после обеда?

– Ты тоже меня прости, но сейчас я не могу говорить. Очень занята. – Люси говорит резко, и я вдруг жалею, что вообще проснулась сегодня. – Но если ты сможешь подъехать к двум часам, то мы все обсудим.

– Я приеду, – обещаю я.

У меня такое чувство, что мне не понравится то, что она скажет.

Я заставляю себя вылезти из кровати, принимаю душ и надеваю старые джинсы и фланелевую рубашку. По иронии судьбы, эти же самые вещи были на мне, когда я впервые вошла в особняк Вулфардов. Мой шкаф доверху забит дорогущей одеждой, но я не стану носить то, что выбрала мне Брук Дэвидсон, даже если веду себя глупо, как маленькая девочка.

Я открываю дверь и вздрагиваю. У противоположной стены стоит, прислонившись к ней, Финн.

– Доброе утро.

Я закрываю дверь, хлопнув изо всей силы.

Но его звучный голос не остановит даже закрытая дверь.

– И как долго ты собираешься игнорировать меня?

Два года. Нет, до конца своих дней.

– Я не уйду, – добавляет он. – И когда-нибудь ты все равно простишь меня, так, может, все-таки выслушаешь?

Я подхожу к окну рядом с кроватью и смотрю вниз. Прыгать с высоты второго этажа – это было бы слишком, и я не уверена, что веревка из связанных простыней сработает в реальной жизни. С моей-то «удачей» простыни развяжутся, я упаду на землю, сломав себе несколько костей, и потом придется несколько недель пролежать в постели.

Я пересекаю комнату, рывком открываю дверь и молча прохожу мимо Финна.

– Прости, что не рассказал тебе про Брук.

Да подавись ты своими извинениями!

На полпути вниз по лестнице он хватает меня за руку выше локтя и разворачивает к себе лицом.

– Я знаю, тебе не все равно. Иначе ты не устраивала бы мне бойкот.

Ему даже хватает наглости улыбнуться мне!

О боже! Он не имеет права улыбаться! Во-первых, потому что сразу становится невероятно сексуальным. А во-вторых, потому что… р-р-р… потому что я зла на него.

Я холодно смотрю на него и высвобождаюсь из его хватки.

– Я решила, что не буду тратить время и силы на людей, которые того не стоят.

Финн ждет, когда я спущусь по ступеням, и окликает меня.

– Значит, и на Истона тебе тоже наплевать?

Услышав имя Истона, я оборачиваюсь, потому что, если не считать Вэл, он мой единственный близкий друг здесь.

– Что, с ним что-то не так?

Финн сбегает вниз и останавливается рядом со мной.

– Ага. Ты сбежала, и он решил, что все женщины, которых он любит, уходят от него.

От чувства вины у меня вспыхивает лицо.

– Я уходила не от него.

Я ушла от тебя, лживый ублюдок.

Финн пожимает плечами.

– Тебе нужно убедить в этом его, не меня. Но уверен, что ты снова завоюешь его любовь.

Самоуверенный осел. Я растягиваю губы в самой слащавой улыбке, какую только могу изобразить.

– Сделаешь мне одолжение?

– Конечно.

– Возьми свои снисходительный тон, никому не нужные советы, гадкую привычку торчать у моей двери и засунь их себе в зад!

Я рывком разворачиваюсь. Однако уйти красиво не получается, потому что Финн следует за мной дальше на кухню, где оказываются и все остальные члены семейства Вулфард, за исключением Гидеона.

– Ни у кого сегодня нет тренировок? – с подозрением спрашиваю я.

Истон и Финн играют в футбол. Они оба уже должны быть в школе. Каллум обычно уезжает на работу еще до восхода солнца. Когда просыпаются близнецы, я понятия не имею. Но сейчас они сидят за огромным столом со стеклянной столешницей, который стоит в углу кухни с видом на бассейн и Атлантический океан.

– Сегодня особенный день, – отвечает Эрик поверх своей кружки с кофе. – Наша семья снова в сборе. Сандра приготовила тебе завтрак, он в холодильнике. Доставай его и садись за стол. Финн, хватит нависать над нами, сядь.

Это прямые приказы нам с Финном, и хотя Эрик мне не отец, а Финн вообще редко его слушается, мы все равно делаем так, как было велено.

– Здорово, что ты вернулась, – говорит Сойер, когда я опускаюсь на стул.

Ну, я думаю, что это Сойер. След от ожога на запястье, по которому я раньше различала близнецов, уже мог исчезнуть, так что я не уверена.

– Ага. Становится холоднее, и Финн пообещал нам, что ты поедешь с нами по магазинам, чтобы купить зимнюю одежду, – включается в разговор Себ.

– Ого, он правда так сказал?

– Да, без тебя мы совсем беспомощные.

Низкий голос Финна для меня – словно удар под дых.

– Не говори со мной! – рявкаю я.

– Согласен, – говорит Истон. – Не говори с ней.

Я с изумлением наблюдаю, как трое Вулфардов-младших злобно пялятся на Рида. Он поджимает губы. Я говорю своему глупому сердцу, что ему нельзя больше сочувствовать Финну. Сейчас, за завтраком, он пожинает то, что когда-то посеял.

– Доброе утро, Истон, – весело говорю я. – Что интересного я пропустила по биологии?

Мне хочется спросить его про вчерашние странные объятия, но пока не стоит.

Но я должна убедиться, что с ним все в порядке. У Истона есть парочка дурных привычек. Хотя я лично считаю, что он скучает по маме и пытается заполнить пустоту в душе, но ничего не помогает. Сама проходила через это.

– Мы препарировали свиней.

– Ты серьезно? – я издаю звук отвращения. – Хорошо, что я пропустила это.

– Нет, – он толкает меня плечом. – Шучу. Ты ни фига не пропустила. Но зачеты уже на следующей неделе.

– Черт!

– Не волнуйся. Эрик все уладит, правда ведь, пап? – Истон дерзко поднимает подбородок.

Эрик не обращает внимания на вызов в вопросе Истона и благодушно кивает.

– Да, Элла, если тебе нужно больше времени, уверен, это можно устроить.

Потому что в его мире за деньги покупается все на свете, в том числе и время, чтобы подготовиться к тестам на проверку академических способностей. Может, тогда мне и вступительные экзамены в колледж не придется сдавать. Даже не знаю, порадоваться мне этому или огорчиться. Наверное, и то, и другое. Испытывать смешанные чувства для меня уже стало нормой.

Вот, например, когда Финн садится рядом со мной и мое тело ликует, вспоминая все те удивительные вещи, которые он с ним творил. А сердце чуть не выпрыгивает из груди от воспоминаний о том, как он заполнял все пустоты вниманием и теплом, о своей потребности в которых я даже не подозревала. Но моя голова напоминает мне, как ужасно он со мной обращался. Если уже совсем начистоту, он и впрямь пытался предупредить меня, но я продолжала бегать за ним, как влюбленная по уши идиотка, говорила ему, что он хочет меня и лишь нужно признаться себе в этом. Наверное, виноваты мы оба.

Он говорил мне держаться от него подальше.Он говорил, что мне здесь не место.

Если бы я только послушала его!

– Твоя булочка тебя чем-то обидела? – спрашивает Истон.

Я смотрю на тарелку, где лежат куски хлеба. Отодвинув ее, я придвигаю себе вазу со свежими фруктами, мюсли и йогурт. Единственный большой плюс проживания в доме Вулфардов – это постоянное наличие на кухне всевозможных продуктов. Можно забыть про еду раз в день и надежду на то, что твое тело не взбунтуется, если ты сможешь порадовать его лишь тако из забегаловки.

Все такое свежее, яркое, экологически чистое и полезное.

Может, если бы Эрик напомнил мне о содержимом их холодильника, я бы не так сильно сопротивлялась.

– Что-то мне не хочется углеводов, – отвечаю я Истону.

– Ну что, сестренка, чем бы нам заняться? – он потирает руки. – Слышал, что в школу нам можно не ходить. Ну, близнецам-то придется, потому что они совсем тупые. Пропустят одно занятие – и сразу вылетят.

Оба брата показывают ему средний палец.

– Я собираюсь к Вэлери.

– Круто, – говорит Истон. – Мне нравится Вэл. Похоже, мы отлично проведем время.

– Ты не расслышал местоимение «я».

Остальные наблюдают за нашим препирательством.

– Я все прекрасно расслышал, – Истон улыбается ослепительной улыбкой, но его глаза бегают туда-сюда. – Но для удобства проигнорировал его. Когда мы выходим?

Я постукиваю пальцами по столу.

– Истон, внимание! – Затем жду, когда его лихорадочный взгляд вновь остановится на мне. – Ты будешь здесь. Хотя можешь ехать, но в любом случае – не со мной.

– Что ты говоришь? Бессмыслица какая-то. Когда я должен подойти к твоей машине?

Я беспомощно оглядываюсь по сторонам, но все опускают глаза. Сидящие напротив меня близнецы чуть не трясутся от сдерживаемого смеха.

Эрик выглядывает поверх своей газеты.

– Может, согласишься? Даже если не разрешишь ему поехать с тобой, он все равно заявится к Каррингтонам.

Истон старается выглядеть милым и смиренным, но глаза победно сверкают.

– Ладно, но только мы будем красить ногти и обсуждать, какие прокладки лучше впитывают. Возможно, мы проведем научный эксперимент.

Его улыбка остается на месте, а вот близнецы стонут.

– Фу, гадость, – в унисон говорят они и отодвигаются от стола.

Сойер – будем считать так – хлопает Себастиана по плечу.

– Ну что, поехали?

Себ кидает на стол салфетку и поднимается со стула.

– Думаю, да. Лучше узнать что-то по геометрии, чем о прокладках.

– Давай поедем через пятнадцать минут? – говорит Истон и выскакивает из кухни.

Я потираю лоб, где над правым глазом начинает пульсировать боль.

– Элла… – Финн зовет меня так тихо, что я едва слышу его.

Я не обращаю на него внимания и смотрю в окно, на прозрачную спокойную воду в бассейне, жалея, что жизнь не может быть такой же безмятежной и умиротворенной.

– Мне пора, доедайте свой завтрак.

Эрик, громко шурша, складывает газету. Ножки стула скребут выложенный плиткой пол, когда он встает из-за стола.

– Я рад, что ты вернулась, Элла. Мы скучали по тебе. – Он кладет руку мне на плечо и уходит из кухни.

– Я тоже закончила, – я роняю ложку рядом со своим недоеденным завтраком.

– Брось. Я уже сваливаю. – Финн поднимается на ноги. – Тебе нужно поесть, но пока я здесь, ты не станешь.

Я продолжаю игнорировать его.

– Я тебе не враг, – говорит он с оттенком грусти. – Я не рассказывал тебе о своем прошлом, потому что там полно идиотских ошибок. Я не знал, как ты отреагируешь. Был неправ, признаю. Но я собираюсь все исправить.

Он наклоняется ко мне, его рот застывает в дюймах от моего уха. Меня окутывает его запах, и я приказываю себе не дышать. Приказываю себе отвести взгляд от его сильной руки, мускулы на которой сокращаются, когда он упирается ладонью в стол.

– Я не сдамся, – шепчет он, и его теплое дыхание щекочет мою шею.

Наконец я отвечаю ему. Тихо и насмешливо.

– А следует. Я скорее пересплю с Дэниелом, чем вернусь к тебе.

Он со свистом втягивает в себя воздух.

– Мы оба знаем, что это неправда. Но я многое понимаю. Я причинил тебе боль, и теперь ты хочешь отомстить мне.

Я смотрю ему в глаза.

– Нет, я не хочу мстить тебе. Зачем тратить свои силы зря? К тому же я не хочу лишний раз думать о тебе. Мне плевать на тебя и твоих девушек. Я хочу лишь одного – чтобы меня оставили в покое.

Финн стискивает челюсти.

– Ради тебя я готов сделать что угодно. Я бы повернул время вспять, чтобы все изменить, если бы мог. – Его взгляд, устремленный на меня, полон решимости. – Но я никогда не отстану от тебя.

______Ставьте звёздочки!