15.

Нью Йорк.

Нью-Йорк встретил Омера холодным ветром и слепящими неоновыми огнями, всё как всегда. Этот город никогда не спит. Он шел по знакомым коридорам головного офиса Unal Veridis, ощущая на себе удивленные взгляды сотрудников. Их беглые поклоны головы и растерянные улыбки говорили сами за себя — его визит не анонсировали.

— Несли, доброе утро, — он остановился у секретарского стола, замечая, как девушка едва не выронила зеркальце.

— Омер-бей! Мы не... вас не ждали...

— Пригласи ко мне Ферхата. Он в курсе.

— Хорошо, Омер-бей

Дверь кабинета закрылась за ним с тихим щелчком.

Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом пыли и дорогого дерева. Его кабинет. Его стол из тёмного дуба с едва заметной царапиной на краю, это был след от его первых часов, подаренные отцом, которые он в ярости швырнул их много лет назад, когда его первая сделка провалилась с треском.

Омер провёл пальцами по поверхности, оставляя след в слое пыли.

Как всё изменилось. Как изменился я.

Омер закрыл глаза, вспоминая детские фото — он и Абдулла на пляже в Бодруме. Брат смеётся, держа на плечах маленького Омера. А фотографию делает отец, смеясь и смотря на своих детей с искренней гордостью.

А теперь?

Телефон в кармане издал неприятную вибрацию. Всего один звонок Кывылджим. Один звонок — и он мог услышать её голос. Но что он скажет? Пока ничего.

Дверь резко открылась без стука.

— Ты выглядишь ужасно, — Ферхат вошел, держа в руках толстую папку. Его глаза, острые как у ястреба и с искрами мудрости прожитых лет, изучали Омера. — Хотя для человека, который прилетел тайком, это вполне нормально.

Старый юрист выглядел изможденным — глубокие морщины, седые щетина, но глаза... Эти острые, живые глаза все так же пронзали насквозь. Омер повернулся:

— Ты знаешь, зачем я здесь.

Ферхат бросил первую папку на стол.

— Знаю. И ты не найдешь того, что ищешь.

— Почему?

Ферхат усмехнулся, доставая из внутреннего кармана пиджака желтый конверт.

— Твой брат не дурак, Омер. Он несколько лет водил тебя, да и всех нас за нос. Ваш отец... — он сделал паузу, — он был бы разочарован.

Омер сжал кулаки. Гнев мгновенно подступил к горлу горячей волной, но он быстро подавил его.

— Ты изучил документы, которые я прислал?

— Каждый лист, — Ферхат швырнул на стол еще одну папку. С яркой пометкой «Конфиденциально. Только для Омера Унала».

— Среди того, что Абдулла не успел уничтожить – генеральная доверенность вашего отца. Датирована за день до его смерти.

Омер резко поднял голову:

— Что?

— Он передал единоличное право управления бизнесом тебе. Но там есть определенные условия, чтобы пустить эту доверенность в ход.

— Какие?

Ферхат медленно развязал шнурок папки, его пальцы, покрытые возрастными пятнами, дрожали едва заметно.

— Первое условие, — он вытащил первый лист, испещренный плотным текстом. — Ты должен провести полный аудит всех активов Unal Veridis за последние семь лет. Лично. Без привлечения внутренних аудиторов.

Омер ощутил, как по спине пробежал холодок. Семь лет. Как раз с тех пор, как отец заболел.

— Второе, — Ферхат поднял указательный палец, — ты обязан немедленно уведомить совет директоров о любых нарушениях, обнаруженных в ходе проверки. Без исключений.

Он сделал паузу, доставая последний, третий лист. Бумага была тоньше, почти прозрачная, будто ее много раз складывали и разглаживали.

— И третье... но самое важное, Омер.

Глаза старика стали жесткими:

— Если в ходе проверки обнаружится, что Абдулла или кто-либо из руководства сознательно нарушал экологические нормы или подделывал отчеты...

Ферхат глубоко вздохнул:

— Ты обязан передать все доказательства властям. Независимо от последствий для компании.

Омер резко встал, отшвырнув стул. Он подошел к окну, упираясь ладонями в холодное стекло.

— Отец... знал? — его голос звучал хрипло.

— Он подозревал, — поправил Ферхат. — Но любил вас обоих слишком сильно, чтобы действовать без доказательств.

Старик встал, положив руку на плечо Омера:

— Теперь выбор за тобой. Спасти компанию... или спасти свою семью.

— А те бумаги, которые я тебе выслал, их недостаточно, чтобы привлечь его к ответственности?

— Этого недостаточно, чтобы отстранить его от дел. И я уверен, что твой брат давно подчистил документы по турецким сделкам, особенно, после того как увидел что ты и та журналистка копают глубже. Тебе нужно действовать изнутри и без огласки, сынок.

— Я понял. Спасибо.

Стамбул.

Город дышал прохладой, пока Кывылджим сидела в своем кабинете, уставившись в экран телефона. Сообщение Омера ярко светилось на экране:

«Я позвоню тебе позже, пока без новостей.»

Она провела пальцем по уведомлению, будто стирая его, но текст оставался на месте, начиная раздражать ее еще сильнее.

— Как твои дела, дорогая? — Рюзгар вошел, держа в руках два стакана кофе. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на едва заметных морщинках у глаз. — Выглядишь... серьезной. Но что-то все равно не так.

Кывылджим отодвинула ноутбук, принимая стакан. Губы её дрогнули в ехидной улыбке, но взгляд оставался ледяным — тот самый, что заставлял трепетать подчинённых на редакционных планерках.

— Спасибо, друг. — она сильнее улыбнулась, делая акцент на последнем слове.

Рюзгар развалился в кресле напротив, закинув ноги на стол с привычной бесцеремонностью.

— Серьёзно, как ты? — он пристально изучал её лицо, будто пытался прочесть между строк, но все тщетно. Она слишком хорошо умела скрывать свои эмоции, особенно на работе. 

Она сделала глоток кофе. Напиток был горьким, как осадок от всех невысказанных слов, что копились с того вечера в отеле.

— Всё в порядке. А ты?

— Я-то в порядке, — он крутанул в пальцах серебряную зажигалку. — Есть новости от Омера?

— Нет. — её голос прозвучал глухо, будто эхо в пустой пещере.

Рюзгар замер, зажигалка застыла в воздухе.

— Мы точно должны ждать его?

Кывылджим сжала стакан так, что пальцы побелели.

— Да, Рюзгар. Хотя бы до конца недели. — её взгляд упал на календарь, где пятница была обведена красным. Три дня. Всего три дня.

Она знала, что он видел то, как её взгляд скользнул к телефону, лежащему экраном вниз. Как плечи напряглись, когда в коридоре раздались шаги.

Рюзгар медленно опустил ноги на пол и наклонился вперёд:

— А если он не позвонит?

Вопрос повис в воздухе, острый как лезвие.

— Позвонит, — её голос прозвучал твёрдо, с той самой стальной интонацией, что не терпела возражений. Но пальцы, сжимающие край стола, выдавали напряжение.

Рюзгар вздохнул, постукивая ручкой по колену:

— Кывылджим, а что по делу Доа? Мы будем что-то предпринимать?

При упоминании дочери она вздрогнула, словно её ударили током, а взгляд автоматически скользнул к фотографии на столе

— Пока нет, — Кывылджим сжала кулаки, чувствуя, как горечь подступает к горлу. — Надо остановиться и направить все силы на одну цель. А сейчас эта цель — незаконный и губительный бизнес Абдуллы.

Рюзгар кивнул, но в его глазах мелькнуло сомнение.

Вечер того же дня.

Гостиная тонула в полумраке, и лишь экран ноутбука освещал усталое лицо Кывылджим. Она в сотый раз перечитывала черновик статьи, но буквы расплывались перед глазами.

«Экологические преступления... Подкуп чиновников... Сокрытие смертей рабочих...»

Каждое слово било по нервам, но она стиснула зубы сильнее, продолжая проматывать страницы. Это необходимо. Для них. Для всех, кто пострадал, для их близких и для себя .

Телефон рядом вспыхнул синим светом.

Омер.

Сердце ёкнуло, пальцы мгновенно потянулись к экрану, но замерли в сантиметре от него.

Она глубоко вдохнула и нажала «ответить».

— Я слушаю, — её голос звучал ровнее, чем она ожидала.

Тишина на другом конце провода длилась дольше, чем нужно. Только прерывистое дыхание Омера выдавало, что связь ещё жива.

— Добрый вечер. Как ты? — наконец прозвучал его голос.

Она закрыла ноутбук, откидываясь в мягком кресле.

— Все сегодня спрашивают, как я. А я не знаю, что ответить, — её пальцы бессознательно закрутили прядь волос. — А как у тебя дела?

Омер вздохнул.

— Я в порядке. Поговорил с юристом... Шансы есть.

Она услышала, как он делает глоток воды, представляя его в нью-йоркской квартире.

— Мне нужно запустить внутренний аудит, — продолжил Омер. — Полный пересмотр всех отчётов за последние пять лет. Это...

Он замолчал.

— Это что, Омер?

— Это условие отца. В его доверенности, — его голос стал тише, будто он оглядывался по сторонам.

Кывылджим резко выпрямилась:

— Доверенность? Что за доверенность?

За окном пронеслась машина с сиреной, и на мгновение её гостиную осветил синий свет.

— Давай не по телефону о таком, — Омер говорил быстро, почти шёпотом. — Я тебе всё расскажу. Лично.

— Ты точно в порядке? — неожиданно для себя она смягчила тон, повторив свой вопрос.

Она представила его сейчас: вероятно, сидящим в тёмной квартире с расстегнутым воротом рубашки. Уставший. В сомнениях и полном опустошении от обрушившейся на него реальности.

— Нет.

Этот простой, честный ответ ударил сильнее, чем любые подробности.

— Я могу чем-то помочь? — она непроизвольно прижала телефон крепче к уху, как будто сокращая расстояние между ними.

На том конце провода Омер сделал глубокий вдох:

— Расскажи, как прошёл твой день.

Просьба была настолько неожиданной, что Кывылджим на мгновение растерялась.

— Обычный день, — она машинально провела рукой по лицу. — Чимен приходила в офис с Метеханом, они, кстати, хорошо смотрятся вместе. Он удивительно галантный для своего возраста, ты хорошо его воспитал.

Омер тихо рассмеялся, этот смех был таким родным, что у неё сжалось сердце.

— Я прилетаю завтра утренним рейсом. Встретишь меня в аэропорту?

В его голосе была странная нотка — что-то между надеждой и предостережением.

— Конечно, — ответила она автоматически.

Омер засмеялся.

— Вот и отлично, пришлю тебе билет в сообщении.

— Пока, Омер.

— До встречи.

Следующее утро.

Омер летел в Стамбул утренним рейсом.По прилету, он забрал багаж и остановился в зале ожидания ища глазами ее. Пока он стоял, на телефон поступил звонок. От Абдуллы.

— Брат — начал Омер.

— Ты думал, я не замечу, как ты сбежал в Нью-Йорк?

Терминал. Зал ожидания.

Кывылджим стояла у огромного окна, за которым взлетали и садились самолеты. В руках — телефон, на экране — последнее сообщение от Омера: «Приземлился. Жди у выхода.»

Она провела ладонью по лицу, смахивая невидимую пыль усталости. Ночь без сна, тревожные мысли, черновики статей, которые могли взорвать всю страну...

— Кывылджим.

Она обернулась.

Омер стоял в двух шагах. Чуть бледный, с тенью щетины на резко очерченных скулах, в помятом пальто. Но глаза... Глаза горели.

— Привет. — мягко ответила она, чувствуя, как нелепо звучит это обыденное слово после всего, что было между ними. — Ты выглядишь...?

Его губы дрогнули в полуулыбке.

— Просто устал, тяжелый перелет. — Он сделал шаг вперед, и запах его древесного одеколона, с горьковатыми нотками смешался с запахом кофе из ближайшего кафе. — Поехали, я хочу с тобой пообедать.

Кывылджим приподняла бровь.

— Мои пожелания учитываются?

Омер рассмеялся — коротко, беззвучно, только глаза сузились в знакомых морщинках.

— Признай, тебе нравится, когда я командую.

Она выдержала паузу, потом медленно улыбнулась:

— Иногда.

В этот момент где-то в глубине терминала раздался громкий голос, объявляющий рейс. Омер вздрогнул, и его рука непроизвольно потянулась к карману — туда, где лежал телефон.

Он нервничает.

Кывылджим нахмурилась, но, прежде чем она успела что-то сказать, Омер уже взял ее за локоть, мягко, но настойчиво направляя к выходу.

— Я заказал столик в том месте у Босфора, где ты в последний раз ела рыбу и сказала, что она идеальна.

Она удивленно посмотрела на него.

— Ты запомнил?

— Я запоминаю все, что ты говоришь, — ответил он просто, и в его голосе не было ни капли привычной иронии.

***

Кывылджим только поднесла бокал с гранатовым соком к губам, когда почувствовала, как воздух вокруг сгустился от чужого присутствия.

Тень упала на их стол.

— Как трогательно.

Голос прозвучал мягко, почти ласково, но в нем сквозила та ядовитая насмешка, от которой у Кывылджим по спине пробежали мурашки.

Абдулла Унал стоял перед ними, поправляя манжету рубашки с безупречной небрежностью. Без приглашения он опустился на свободный стул, развалившись в нем с королевской непринужденностью. Его пальцы постукивали по столешнице, будто отбивая такт невидимой мелодии.

— Мой родной брат и журналистка вместе. — он улыбнулся, осмотрев их ледяным взглядом, — Я бы сказал, что это даже мило, если бы не знал, что вы задумали.

Омер не шелохнулся, лишь пальцы его, лежащие на скатерти слегка напряглись.

— Ты мог бы хотя бы не демонстрировать так открыто, что следишь за мной.

Абдулла рассмеялся, кивнув официанту, который тут же подбежал с дополнительным бокалом.

— Не за тобой, брат. За ней. — он налил себе вина, покрутил бокал в пальцах, изучая рубиновый оттенок. — Кывылджим-ханым слишком активно интересуется нашим бизнесом. Как, впрочем, и ты в последнее время.

Кывылджим отставила бокал, выпрямляясь.

— Если вам есть что сказать, говорите прямо.

Абдулла прищурился.

— Мне надоели ваши игры в детективов. Тебя я отстраняю от дел, — он ткнул пальцем в Омера. — А тебя я предупреждаю последний раз, прекрати. Иначе начнут страдать твои близкие.

Омер резко выпрямился.

— Это угроза.

— Скорее добрый совет, — Абдулла улыбнулся. — Потому что если нет...

Он достал из кармана пиджака конверт, бросил его на стол.

Фотографии. Чимен, выходящая из университета. Метехан, садящийся в машину.Крупным планом.

Кывылджим почувствовала, как ледяная волна накатывает на нее.

— Пока мы просто наблюдаем. — Абдулла встал, поправив пиджак. — Кывылджим-ханым, надеюсь ваша мама уже поправилась? Такая милая женщина.

Его последние слова повисли в воздухе, как ядовитый газ отравляющий все вокруг.

Тишина после ухода Абдуллы казалась оглушительной. Кывылджим все еще сжимала край стола, когда Омер резко встал, смахнув со скатерти злополучные фотографии.

— Хватит. — одно слово, твердое, как сталь.

Он достал телефон, быстро набирая номер.

— Ферхат? Готовь документы, запускаем процедуру.

Кывылджим подняла на него глаза.

— Что ты задумал?

Омер наклонился, подбирая одну из фотографий на которой был запечатлен Метехан. Его пальцы до боли сжали снимок.

Он развернул перед ней экран телефона. На нем – сканы документов с печатями Unal Veridis и подписью отца.

— Подам иск о незаконном отстранении от управления компанией. А завтра...— он ткнул пальцем в медицинские отчеты, — Это появится во всех СМИ.

Кывылджим медленно покачала головой.

— Ты его не слышал? Чимен, Метехан...

— С этим я разберусь. И кстати, ты тоже будешь пока молчать.

Он бросил на стол несколько купюр, даже не взглянув на сумму, и потянул ее за собой к выходу.

— Это уже моя война.

————————————————————

Спасибо всем Вам за обратную связь и прочтение! 🫂🫶🏻