Глава 16

В то время как в Столице курсанты обустраивались на новом месте, в диких пустошах, далеко за городскими стенами, другие занимались куда более фундаментальной задачей. Сумерки сгущались над разрушенным аванпостом, когда Аника, Лой, Кур и Шип сутки напролет работали под руководством Альфы, запечатывая все наружные выходы смежных узлов бывшей военной базы.

Их методы были грубыми, но эффективными. Тяжелые камни, сваленные когда-то обломки зданий, металлические балки – всё шло в ход, чтобы завалить проходы. Мутанты двигались синхронно, их сила и выносливость позволяли им перемещать глыбы, которые человеку были вовсе не под силу. Воздух наполнялся скрежетом камня о камень и глухими ударами. Кур осторожно, но с лёгкостью поднимал их, словно они были перышками, аккуратно укладывая их по указанию Альфы.

Шип, всегда практичный и скептичный, остановился, отряхивая пыль с ручищ.

— Альфа, — прорычал он, его голос был глухим и в нём слышалось явное раздражение. — А зачем мы вообще этим паримся? Те люди свалили, им тут больше ничего не надо. А эти... Они же вроде как из своих нор не вылезают. Какой смысл это всё заваливать?

В его словах читалось не понимание, а скорее усталость от бессмысленной, на его взгляд, работы.

Альфа, поблагодарив Кура, подошел к нему, его взгляд стал острым, проницательным, но в то же время спокойным.

— Дело не в людях, Шип, — голос лидера был низким и ровным, в нём не было и тени сомнения. — И не только в пустых. Этой дыре нельзя оставаться открытой. Это опасно. Для всех.

Он кивнул в сторону Кура, который продолжал закладывать последний валун, его движения были осторожными, несмотря на огромную силу.

— Мы должны закрыть эту рану. Это наша земля, наша кровь. Если мы не будем о ней заботиться, кто будет?"

Аника, державшая в руках полустёртую бумажку, которую ей передал Кай, подошла ближе.

— Если оставить её открытой, то... равновесие нарушится, — произнесла она, её взгляд был направлен на заваленный проход, но казалось, что она смотрит сквозь камни, в самую глубину тех ходов. Она сжала бумажку в кулаке.

Лой, который ловко закладывал мелкие камни в щели, оторвался от своего занятия, его голос был более высоким и возбужденным.

— Аванпост рассчитан на человек тридцать. По рассказам Шипа, пустых было больше раз в пять. Странно?  Они явно там что-то копали, что-то искали... Чувствую, что ничего хорошего не нашли. Если мы не закроем это, оно полезет наружу, и тогда уже неважно будет, кто из нас выглядит как чудище, а кто как человек.

Шип хмыкнул, но продолжил работать. Ему не нравились философские рассуждения, но он доверял Альфе и остальным. Если Альфа говорил, что это важно, значит, так оно и было. Инстинкт выживания всегда был для них лучшим учителем.

Когда последний валун занял свое место, отряд Альфы отошел от заваленного аванпоста. Воздух стал заметно холоднее, а звёзды, не скрытые городским смогом, сияли ярче обычного. Они нашли небольшое углубление между скалами, где ветер был не таким сильным, и принялись разводить костер. Сухие ветки и кустарник быстро вспыхнули, отгоняя мрак и наполняя воздух запахом дыма.

Кур с привычной аккуратностью достал из мешка уже разделанную дичь, которую поймал днём. Его движения были точны, несмотря на огромные ручища с семью пальцами.

Лой, возбужденный и голодный, уже доставал свой нож.

— Ух, мяско! Давно я так не ждал ужина. Сегодня Кур поймал что-то прям жирное, чувствую!

Он сунул кусок на прут и поднес к огню, его глаза светились в отблесках пламени.

Шип сидел чуть поодаль, наблюдая за огнем.

— Всё равно не понимаю, зачем столько сил на это. Пришли, ушли. Мы всегда так жили. Тихо.

Альфа сидел напротив него, грея руки у огня. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась глубокая задумчивость.

—Потому что мир меняется. Или нас заставят меняться. Эти люди... они стали слишком любопытными. Копают там, где не должны. И пробуждают то, что должно спать.

— Они слабые, — прорычал Шип. — Мы сильнее.

— Сила не всегда в мускулах, — мягко поправил его Кур, переворачивая свой кусок мяса.

Его голос был низким, почти успокаивающим, как шелест листвы. — Они много знают. Они могут навредить Земле иначе. Не силой, а... незнанием.

Он поднял взгляд на Альфу, словно ища подтверждения. Аника достала свою склянку с водой, сделала глоток.

— Их 'Адреналин', их машины... Они не слушают. Они только берут. Земля стонет, а они думают, что это ветер.

— И что нам с этим делать? — спросил Лой, дожевывая кусок мяса. — Будем вечно заваливать их дыры? Так они найдут новые.

Альфа вздохнул.

— Это только начало. Мы должны быть готовы. Защищать то, что нам дорого. Свои Берега. И тех, кто несет в себе её кровь. Даже если они об этом не знают.

Они сидели у костра, поедая мясо, тишина нарушалась лишь треском огня и редкими комментариями. Мутанты, каждый со своим характером, своим взглядом на мир, но объединенные общей целью: защитить свою землю и себя от вторжения, которое становилось всё более настойчивым.Кур, по своей доброй натуре, всегда искал мирное решение, даже в самые темные времена. Он доел свой кусок мяса, вытер лапища о траву и посмотрел на Альфу.

— Альфа, — начал он, его голос был тихим, почти неуверенным. — "Скажи... а нельзя ли их как-то... ну, омирить? Этих людей. Тех, что из Организации, и тех, что из Армии? Они же между собой грызутся. Может, если бы они перестали воевать друг с другом, они бы перестали и землю нашу тревожить?

Шип фыркнул, искоса поглядывая на Кура.

— Помирить? Кур, ты шутишь? Армия нас монстрами зовет. И убивает нас, как только видит. А Организация… они тоже чудят с этой своей 'магией', норовят что-то от земли урвать. Какое уж тут 'помирить'?"

— Шип, хватит, — сказал Альфа, его голос был строгим, но спокойным. Он посмотрел на Кура с нежной грустью. — Кур, я знаю, что у тебя доброе сердце. И я ценю это. Но ты видел, что они делают. Армия хочет всё контролировать, подавить. Организация хочет вернуть старые силы, но тоже по-своему, без понимания. Они не хотят слушать. Они хотят только брать. Они хотят подчинять. Они боятся того, что не понимают.

Аника посмотрела на Кура.

— Они уже столько раз пытались нас истребить, и друг друга тоже. Думаешь, они просто возьмут и послушают? Им нужны наши земли, наши ресурсы. А теперь, похоже, они нашли что-то еще, что хотят использовать. Им не важен мир с нами. Им важна власть над нами. Но пока мы зависимы от их ресурсов, у нас нет выбора.

— Но не все же такие, — возразил Кур, его огромные глаза были полны надежды.

Альфа кивнул.

— Есть исключения. Всегда есть. Но Организация и Армия... они как два огромных зверя, которые дерутся за одну добычу, не замечая, что губят всю поляну. И эта добыча — наша земля. Их мир построен на страхе и контроле. Они не готовы разделить его с нами, не готовы принять то, что они считают 'аномалией'. А то, что мы знаем о Земле, о Пустых... для них это либо угроза, либо инструмент.

— Значит, совсем без шансов? — в голосе Кура прозвучала искренняя печаль.

Альфа посмотрел на пламя костра, словно пытаясь найти ответ в мерцающих языках огня.

— Шансы есть всегда. Но мир не навязывают. Его строят. И пока они не готовы к этому строительству, мы можем лишь защищаться. Защищать себя и нашу землю.

Шип, до этого молчаливо слушавший, повернулся к Анике. В его глазах мелькнула редкая для него заинтересованность.

— Эй, Аника, — прорычал он, его голос был чуть тише обычного. — А как же те... ну, из Организации? Они что, совсем перестали выходить на связь? С тобой давно кто-нибудь связывался по поводу... ну, их заказов?"

Аника пожала плечами, поправляя прядь волос. Её взгляд стал более задумчивым.

— Нет, Шип. После того, как они начали свои 'большие эксперименты', а потом эта стычка с Армией... от них давно не было никаких заказов. Тишина. Как будто их и след простыл. Или они нашли себе других, кто готов копать глубже, или просто... им сейчас не до нас. — после этих слов косо посмотрела на Альфу. — Может, они готовят что-то серьезное, раз так затаились?

Альфа кивнул.

— Возможно. Или они заняты своими внутренними разборками. Неважно. Это лишь подтверждает то, что они опасны. Если они не ищут нас, значит, им не нужно то, что у нас есть. Или они думают, что могут получить это без нас. Это даже хуже.

Лой нервно поерзал.

— Значит, нам ждать? Ждать, пока они снова не наделают бед?

— Мы будем и ждать, и действовать, — спокойно ответил Альфа. —Мы запечатали эту дыру. Но нам нужно знать, что происходит по ту сторону. И что на этой бумажке, которую тебе так старательно передал тот мальчик. — он посмотрел на Анику. — Он сильно рисковал. Прочти её. Сейчас.

Аника кивнула, её пальцы разжали кулак. Бумажка была слегка помята и полустерта, но текст, написанный рукой Кая, был различим. Аника поднесла полустертую бумажку ближе к огню, пытаясь разобрать неровный почерк Кая. В её глазах отражалось пламя, отбрасывая причудливые тени на её лицо. Слова были просты, без кодов или шифра, но их смысл был глубок.

— Он... он просто просит разговора, — тихо произнесла Аника, поднимая взгляд на Альфу.

Её голос был наполнен смесью удивления и осторожной надежды.

— Кай хочет встретиться. Он пишет, что что-то изменилось. Что он видит... что-то, что не понимает. И что это связано с теми местами, где мы были.

Шип хмыкнул.

— Разговора? А что ему надо? Мы ему не друзья. И не враги, пока что.

Альфа медленно кивнул, его взгляд был прикован к Анике.

— Значит, он что-то начинает понимать. Или близок к этому. Это... неожиданно. Но важно. Если он просит разговора, значит, его не устраивает то, что происходит там, в их мире.

— Но что он может знать?— спросил Лой, нахмурившись. — И какая ему вера?"

— Вера... это то, что проверяется временем, — произнес Альфа. — Но информация — это то, что может спасти нас. Или погубить. Мы должны знать, что творится в Столице, особенно сейчас, когда Организация затихла.

Он повернулся к Анике, его глаза светились решимостью.

— Ты пойдешь, Аника. В Столицу."

Аника слегка вздрогнула. Столица. Это всегда было опасное место для них. Место, где их ловили, где их преследовали. Но если это поможет защитить их дом…

— Я готова. Заодно привезу полезного.

Альфа поднялся.

— Мы приготовим для тебя товар. Различный хлам, что мы нашли вблизи наружного входа аванпоста. Обломки их старых технологий, сломанные детали. Там, в Столице, всегда есть торговцы, которые купят это для переработки. Это будет твое прикрытие. Ты будешь сборщиком. Как всегда, добудешь стимуляторы, консервы. А заодно... найдешь этого Кая. И узнаешь, что ему нужно.

Он подошел к ней, положил свою большую, сильную руку на её плечо.

— Будь осторожна. Столица — это лабиринт. И помни: ты не одна. Мы всегда будем рядом, если понадобится.  Пепельный будет кружить неподалеку, чуть что подашь знак.

Когда Альфа закончил, остальные также подошли к Анике. Для них, живущих на пустошах, в постоянной борьбе за выживание, они были одной большой семьей. Связанные не кровью, а общими опасениями, общей целью.

Кур подошел первым, его огромные ладони осторожно легли на её плечи. В его глазах отражалась доброта и легкая тревога.

— Будь осторожна, сестра, — пророкотал он, его голос был глубоким, как раскат грома, но полным нежности. — Столица — это... слишком много шума. Слушай Землю. Она подскажет, — с этими словами он протянул ей небольшой мешочек из грубой ткани. —Вот. Немного трав. От головной боли. От того шума. И от злых мыслей.

Лой хихикнул, но в его глазах не было насмешки, лишь искренняя забота.

— Только не вляпайся там, Аника! А то Альфе потом тебя вытаскивать. И... не верь этим людям слишком сильно, хорошо? Только Каю. И только если он тебе покажется правильным. У них там, в Столице, все такие гладкие, а внутри... Колючки. Передам привет от тебя мальчикам.

—  И не забудь принести чего-нибудь вкусненького из их города. Там, говорят, есть такие штуки... с хрустящей корочкой, — в словах Шипа прозвучала непривычная нотка беспокойства. —И береги себя. Ты нам нужна.

Аника улыбнулась, чувствуя тепло от их поддержки. Это была их сила — единство. Каждый из них, такой разный, со своими особенностями и слабостями, был частью единого целого.

— Я вернусь, — кивнула она, её голос был твердым. — И принесу не только хрустящую корочку да сахар, Шип. Я принесу ответы. Для всех нас.

Она посмотрела на Альфу, который одобрительно кивнул. Он знал, что Аника была сильной. И теперь, с поддержкой своей семьи, она была готова отправиться в самое сердце враждебного мира, чтобы найти правду.

***

После того как Кай и Финн обустроились в своей новой комнате, Кай не мог найти себе места. Тревога из-за шепота и неясные вопросы, витающие в воздухе, не давали ему покоя. Он чувствовал, что должен поговорить с Томми. Их отношения стали натянутыми после спуска в шахту.  Кай хотел разобраться в их отношениях, снять напряжение, которое висело между ними.

Он оставил Финна, который увлечённо ковырялся в своём терминале, и вышел в общую комнату отдыха нового корпуса. Это было просторное помещение с мягкими диванами и голографическими проекторами. В углу, под тусклым светом, сидел Томми. Он, как всегда, был погружен в книгу, его взгляд был напряженным, а брови сведены. Томми выглядел сосредоточенным, его широкие плечи были напряжены.

Кай на мгновение заколебался. Он был не уверен, как начать. Томми не отличался мягким характером, а после всего, что произошло, их общение стало ещё более отстранённым. Но Кай чувствовал, что это нужно сделать.

Он подошел ближе и сел на диван напротив Томми.

— Эй, Томми, — начал Кай, пытаясь придать своему голосу непринуждённость. — Что читаешь?

Томми медленно поднял глаза от книги. В его взгляде не было привычной агрессии, но и тепла тоже не было. Скорее, какая-то настороженность.

— "История военной тактики древних цивилизаций," — коротко ответил он, не отводя взгляд от Кая. — Интересно, как они воевали без всех наших технологий. Чистая стратегия.

Наступила неловкая тишина. Кай почувствовал, как напряжение нарастает. Он должен был сказать что-то, чтобы разорвать эту стену.

— Слушай, Томми, — Кай сделал глубокий вдох, собираясь с духом. — Я... хотел поговорить о том, что случилось. Я не хотел геройствовать, не хотел этот чертов знак отличия. Я просто хотел выжить, как и все вы!

Томми захлопнул книгу с глухим стуком, отчего Кай вздрогнул. Выражение лица Томми стало жестким, почти каменным. Он медленно отложил книгу в сторону.

—  Не понимаешь? — голос Томми был низким и ровным, но в нём чувствовался опасный холод. — Не хотел? А мне показалось совсем иное. Став звездой, ты не просто поставил крест на наших отношениях, ещё и воспользовался положением и поцеловал Лиру, хотя знал о моих чувствах к ней!

— Томми, Я понимаю как это выглядело, но поверь, Я...

— Заткнись, ты мне противен.

Что-то пошло не так. Совсем не так, как Кай себе представлял. Он ожидал напряжения, возможно, даже злости, но не такого холодного осуждения. В глазах Томми не просто обида, но и ледяная решимость и подозрительность. Он смотрел на Кая как на проблему, как на потенциальную угрозу.

— Томми, я... — Кай вновь попытался объяснить, но Томми перебил его.

— Не надо ничего объяснять, Кай. Мне не нужны твои оправдания.

Томми заткнулся. Именно в этот момент в проходе появилась фигура Ройса. Командир выглядел как всегда собранным и неприступным, но в его глазах блеснул непривычный огонёк. Он окинул Кая оценивающим взглядом, затем перевёл его на Томми, который оторвался от чтения.

— Томас, Кай, — голос Ройса был ровным, но в нём чувствовалось какое-то предвкушение. —  Собирайтесь. Вы пойдёте со мной.

Томми медленно захлопнул книгу, его взгляд был острым и ожидающим. Кай почувствовал, как сердце ёкнуло.

— Куда, сэр? — спросил Томми, его голос был сух.

Ройс неторопливо подошёл ближе.

— В Столице... мы поймали кое-кого. Двух из Организации, — его губы изогнулись в тонкой, почти незаметной усмешке.

— Теперь, когда вы считаетесь 'специалистами', я думаю, вам будет полезно посмотреть на допрос. Понять, с кем мы имеем дело. Урок будет ценным.

Кай почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Допрос. Людей из Организации. Ему это было нужно. Шанс узнать больше. Возможно, это поможет понять, что за странности происходили с ним внизу.

Томми, похоже, был в своей стихии. В его глазах загорелся жёсткий огонёк.

— Отлично, сэр. Давно пора было их прищучить.

— Вы будете просто наблюдать, — перебил его Ройс, его взгляд стал жёстче. — Это не представление. Это серьёзная работа. Вы увидите, что бывает с теми, кто идёт против Армии. Возможно, это поможет вам лучше понять свои обязанности.

Кай кивнул, его мысли метались. Это было опасно. Слишком опасно. Но он не мог отказаться. Ему нужно было понять. Что Армия знает об Организации? Что за тайны они скрывают?

— Готовы? — спросил Ройс, не дожидаясь ответа. — Тогда пошли.

***

Комната Софии была загромождена голографическими проекциями, мерцающими схемами и кипами распечаток. Кофеварка тихо шипела в углу, единственным звуком, нарушающим сосредоточенную тишину.

На столе перед ней лежали три армейских досье.

Первое, досье Кая, было самым толстым. София прокручивала его данные на маленьком экране планшета, сравнивая показатели. Устойчивость к "Адреналину". Необычные реакции на стресс. Повышенная агрессия, но при этом... удивительная выносливость и интуиция. А еще — отметки о "необычном восприятии", которые Армия, судя по всему, списывала на переутомление или галлюцинации. София нахмурилась, ее палец завис над строчкой: "Субъект подозрителен после возвращения из шахт. Замкнут."

Рядом лежало досье Финна. Оно было куда тоньше. Обычный курсант, неплохой хакер, со стандартными показателями. Ничего выдающегося. Но София знала, что он был близок к Каю. Это было важно. Его данные не имели аномалий, но его связь с Каем была ключевой.

И, наконец, третье досье. Курсант, погибший от передозировки "Адреналином". Официальная версия: несчастный случай, ошибка дозировки. Но София не верила в случайности, особенно когда речь шла о программе Армии. Она изучала его медицинские карты: те же симптомы, что и у Кая, но в гораздо более тяжёлой форме. Его тело просто не выдержало. И это, конечно же, скрыли.

София свела данные всех троих. Цифры складывались в страшную картину. Необычные реакции Кая на "Адреналин" были не просто побочным эффектом; они были доказательством того, что его организм взаимодействует с чем-то... другим. С тем, что убило третьего курсанта. И что могло убить Кая.

— Шёпот, — прошептала София, глядя на мерцающие данные.

Внезапно её взгляд остановился на графике, который показывал резкие, необъяснимые скачки энергетической активности в пустошах, совпадающие по времени с каждой миссией Кая. Её мозг, настроенный на распознавание паттернов, за секунды сопоставил факты.

Глаза Софии широко распахнулись. Рука, державшая ручку, замерла в воздухе.

— Боже мой, — выдохнула она, и её голос был полон благоговейного ужаса и невероятного открытия. — "Он... он и есть источник!"

Понимание обрушилось на неё волной. С самого начала, видя аномальные реакции Кая на первую, стандартную дозу "Адреналина", она начала действовать. Чтобы не только показать Линь Вэнь нормальные показатели Кая и скрыть его истинные способности, но и чтобы не вызвать привыкание к препарату и не навредить ему ещё сильнее, она заменила последующие инъекции на плацебо. Это решение, казавшееся тогда лишь мерой предосторожности, теперь обрело пророческий смысл. Ведь, если Кай был тем самым  источником, то даже десятикратная доза "Адреналина", введённая Армией, могла не убить его, а лишь пробудить ту скрытую энергию в его теле. Плацебо уберегло его от этого. И это было важно, ведь источник отличается от обычных носителей тем, что запасы его энергии практически нескончаемы, в отличие от носителей, которым нужна передышка и которые могут быть истощены или даже убиты чрезмерным использованием силы. Кай не просто "слышал", он был проводником бесконечного потока. И Армия, с её грубыми попытками контроля, могла случайно спровоцировать катастрофу, если бы знала, с чем имеет дело. Её миссия в Столице, которую она считала почти проваленной, теперь обрела новый, гораздо более глубокий смысл. Организация искала источники десятилетиями, считая их лишь легендами. Если Кай действительно был таким, то его существование меняло всё. Это был не просто шанс на выживание — это был ключ к возрождению.

— Частично выполнена, — прошептала София, глядя на экран, где мерцали данные Кая. — Теперь задача — вытащить его живым. И понять, как его сила может изменить этот мир.

Внезапно дверь её квартиры распахнулась с грохотом. Она вздрогнула и резко обернулась. В проёме, тяжело дыша, стоял Таг. Его обычно невозмутимое лицо было искажено паникой, а густая борода растрепана.

— София! — выдохнул он, едва переводя дух. — У нас... у нас проблемы! Серьёзные проблемы!

София напряглась, её инстинкты кричали об опасности. Она знала Тага как человека, которого трудно вывести из равновесия. Если он так взволнован, тем более нарушил протокол, рискуя всем, чтобы добраться до нее... это значило только, что произошло нечто поистине ужасное. Её взгляд скользнул к дверному проёму, ожидая увидеть хвост военных.

— Что случилось, Таг? — потребовала она, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце уже колотилось в груди.

Таг сделал несколько шагов вглубь комнаты, его глаза были широко раскрыты.

— Нола и Шерла... Их... их схватили! — выпалил он, и его голос сорвался. —  Армия их схватила! Они их нашли, когда те пытались пробраться на территорию аванпоста. Наверняка будет допрос... и прибьют!

Слова Тага обрушились на Софию как ледяной душ. Ужас сковал её. Это было худшее из всех возможных развитий событий. Её мозг лихорадочно заработал, пытаясь найти выход.

— Нет... — прошептала она, её руки дрожали. — Этого не может быть... Как... Как они могли? Мы же все несколько раз перепроверили.

Она огляделась, её взгляд упал на мерцающие экраны, на кипы распечаток на столе — все данные, которые она так тщательно собирала.

— Таг! — голос Софии был резким, в нём появилась новая, отчаянная решимость. — Это наш шанс! Пока они заняты ими... Всё это... возьми всё это!

Она начала быстро собирать распечатки, сбрасывая их в руки Тага. Планшет, на котором она работала, она тоже сунула ему.

— Это всё, что у меня есть. Все мои исследования. Все данные. Ты должен доставить это прямо в руки Главе! Немедленно! Только ему!

Таг, хотя и был в шоке, кивнул, его руки механически сгребали бумаги.

— Лучше вернись на внеплановое дежурство. Меньше подозрений. И береги себя.

С этими словами Таг, с охапкой бумаг в руках, выскочил из квартиры. Дверь захлопнулась за ним. София осталась одна, в тишине опустевшей комнаты, среди выключенных голографических проекций. Капли слез начали падать на гладкую столешницу. Кофе и вовсе остыл.