Глава 10

Кабинет Эмилии был выстроен, как и она сама, — точно, строго, без единого изъяна. Стеклянные панели, полированный металл, чёрное дерево и ни одной лишней детали. На стене — карта южных секторов, подсвеченная мягким синим, а под ней — проекционный стол, сейчас гаснущий после недавнего брифинга.

Ройс стоял у окна, где сквозь свинцовые облака дрожали неоновые огни столицы. Маркус сидел, сцепив пальцы на коленях, взгляд усталый, но собранный. Эллар — как всегда развалившись, будто заседание происходит на его собственной кухне. Линь Вень стояла рядом с терминалом, словно вообще не касалась темы, обсуждаемой в комнате.

Эмилия шагнула к проекционному столу, её каблуки тихо цокали по мраморному полу. Она бросила беглый взгляд на таблицу с потерями, ранениями.

— Мы читали ваш отчёт командир  Ройс, — голос её был ровен, но в нём ощущалась сдержанная благодарность. — Операция в шахте была рискованной. Но вы вывели выживших. Семь курсантов. Почти половина. В условиях, которые могли привести к полной потере отряда.

Ройс кивнул. Кулаки в карманах сжались до хруста. Он слышал каждое слово как через вату. Не его заслуга. Не его проход. Не его план. И всё же — его благодарность.

— Особенно хочу отметить Маркуса, — продолжила Эмилия. — По докладу вы держали контроль над ситуацией даже после обрушения, оказали помощь и координировали действия до прибытия к проходу Ройса. Это достойно уважения.

Маркус едва заметно кивнул. Он не улыбался.

Ройс перевёл взгляд на Эллара. Тот лениво ковырял край стола, будто это был лист металлолома, а не отчёт их командования. Линь, как всегда, сохраняла ледяное спокойствие, её тень неподвижно лежала на полу рядом с тенью терминала. Никто из них троих не произнёс имени Аники. Никто не упомянул, как она вынесла двоих.

Эллар метнул в сторону Ройса короткий взгляд — благодарность. Маркус слегка скосил глаза. Даже Линь, возможно, что-то знала — но, как всегда, молчала.

Эмилия тем временем закрыла голографический протокол.

— Вы оба заслуживаете поощрения, — добавила она. — Командование уже готовит соответствующий приказ. Это был ещё один серьёзный экзамен. Вы его прошли. А от себя лично скажу, что не знаю, как бы я сейчас сидела, услышав о вашей погибели. Спасибо.

Ройс снова кивнул. Ничего не ответил. Во рту пересохло от горечи.

Он не прошёл. Он просто не умер.И сейчас его хвалили за чужую работу. За чужую кровь. За то, что он просто оказался тем, кто держал оружие, когда всё остальное рушилось.

Он ничего не сказал. Потому что не было смысла.

Когда Эмилия закрыла протокол, Ройс сделал шаг вперёд.

— Разрешите добавить, — голос был сух, но твёрд. — Я прошу отметить действия курсантов. Всех. И погибших  И тех семерых, кто остался жив. Их стойкость — единственное, что позволило нам выйти. Особенно — Кая и Финна.

Эмилия приподняла бровь.

— Конкретнее?

— Кай нашёл технический проход, который вывел нас к поверхности. Под давлением, в полной темноте, под угрозой обвала и нападения. Он не только нашел его, но собрался и привёл нас к нему под угрозой собственной жизни.А Финн… — Ройс сжал челюсть. — Он нашел и использовал артефакт. Не знаю, каким образом. Случайно взял его или от отчаяния хотел бросить в мутанта камень. Но тварь, преследовавшая нас, отступила, хоть и на время. Он сжёг себе руки, но дал нам шанс уйти живыми, хоть и не в полном составе.

В кабинете повисла тишина.

Маркус посмотрел на Ройса с лёгким удивлением. Эллар, всё ещё с ленцой, склонил голову, словно одобрял, хотя ничего не сказал. Линь Вень не изменилась в лице.

Эмилия выпрямилась.

— Принято. Их действия будут внесены в рапорт. Я рассмотрю возможность присвоения предварительных званий и предоставления наград.

— Спасибо, — коротко кивнул Ройс и отступил обратно к окну.

Он всё ещё чувствовал привкус стали во рту. Но стало чуть легче.

"Пусть хотя бы эти имена прозвучат правильно."

— Линь, пойдем, навестим нашего раненого бойца.

— Да, — коротко ответила она. — Стабилизирован. Прошу за мной.

Когда дверь за Вэнь и Эмилией закрылась, в комнате повисла тишина. Только мягкое гудение старого вентилятора в углу напоминало, что время продолжает идти. Быстро, беспощадно.

Ройс остался у окна, руки в карманах, взгляд — на серые купола столицы, мерцающие сквозь пыльное стекло. Эллар уселся на край стола, бросив поверх рапорта папку с медицинскими сводками.

— Прямо-таки героический монолог, — пробормотал он с ленивой усмешкой. — Не ожидал от тебя.

— Это не для меня, — сухо отозвался Ройс. — Это для тех, кто выжил. Чтобы они знали, что кто-то помнит, кто-то заметил.

Эллар кивнул, ненавязчиво крутя в пальцах жетон, висевший у него на шее. Минуту они молчали.

— Знаешь, — вдруг заговорил он, не глядя, — ты изменился. Там, внизу. Стал… я не знаю. Более настоящим, что ли. Как будто, наконец, вылез из собственного доспеха.

— Не обольщайся. Я всё ещё не доверяю тебе. Пусть ты и мой друг.

— Приятно слышать, — Эллар усмехнулся. — Значит, ничего не меняется.

Он замолчал, но потом, чуть тише, добавил:

— Всё же... спасибо, что не сдал её.

Ройс не ответил. Только сжал челюсть. Взгляд его остался прикован к горизонту.

Он молчал, потому что всё было слишком сложно.Потому что он не знал, злится ли на Эллара за то, что тот доверяет мутанту…

Или на себя — за то, что он начал понимать почему.

***

Радиационная пустошь.Сломанные контуры зданий, кривые остовы ферм, ржавые каркасы вышек — всё застыло в мёртвом безмолвии. Ветер приносил пыль, серую, будто истёртые кости. И в этом безмолвии, среди скрученных труб и обугленных деревьев, жила… жизнь.

Деревня, спрятанная в щелях поросших свинцом холмов, тихо дышала. Никаких улиц — только соединённые тропами убежища, металлические лачуги, прикрытые свинцовыми щитами. Старый генератор у центральной хижины сипел и кашлял, словно древнее животное, забывшее, как дышать.

Шип, угрюмый и молчаливый, ковырялся в его нутре. Щека в шрамах, пальцы в перчатках без кончиков. Он постукивал по корпусу и бурчал:

— Сдохнет окончательно — нас и радиация не успеет добить, самоуничтожимся от его перегрева. И выкидывать его та ещё глупость. Больше не найдем такого.

Альфа, широкоплечий, с повязкой на одном глазу, держал в руках обуглённый ротор.

— Он не сдохнет. Пока у нас есть детали из Столицы, не сдохнет.

Аника лежала под генератором, вся в пыли, с отверткой в зубах. Вынырнула — пучок спутан, лицо чумазое, но взгляд — острый, как лезвие.

— Если ты ещё раз назовёшь меня «нашей гарантией стабильности», я тебя ударю этим же аккумулятором.

Альфа рассмеялся, оглянулся на Шипа.

— Видишь? Всё под контролем.

Аника бросила тряпку, уселась рядом. Шум генератора перешёл в монотонное гудение.

— Я была в шахтах. Снова. Только теперь не одна. Армии почему-то надоело игнорировать очевидную угрозу. Полезли.

Шип приподнял бровь.

— Выжили?

— Выжили. Не все. Но достаточно, чтобы это имело значение. — Она потерла руки, глядя в горизонт. — Под землёй... Опустошенные снова появились. Но артефакт сработал. Как в тот последний раз. Они его боятся.

— Значит, вы нашли ещё один? — с интересом спросил Альфа.

Аника кивнула.

— Малый нашел. Побитый правда. И он взорвался. Не полностью,  но сожрал энергию, как будто его перекормили. Финн держал его в руках. Чуть не сварился изнутри, если бы я не вмешалась. Только ожоги.

Наступила тишина. Генератор гудел, словно слышал разговор и пытался делать вид, что его это не касается.

— У тебя есть теория? — Шип смотрел прямо, почти без эмоций.

Аника отвернулась.

— Нет. Только ощущение. Эти штуки, как говорил Альфа, не наши. Сделаны не только по технологиям — по природе. Не почерк Армии или той же Организации. Они чужие. Я доверяю тебе, Альфа. Возможно ты умнее многих учёных, что только хлопают в ладоши, используя их как нескончаемый поток энергии для своих игрушек. У них есть воля, психанут — и город взлетит к звёздам.

Альфа нахмурился.

Шип бросил взгляд на небо.

— Значит, снова всё с нас.

Аника встала. Глаза её прищурились.

— Да. С нас. Как всегда. Чего глазом хлопаешь? Давай масло.

Гудение генератора стало ровным, как сердцебиение деревни. Аника, вытирая руки о штаны, обернулась — и заметила, как из-за угла одной из хижин выглядывают два мальчика. Худенькие, в рваных куртках, но с живыми глазами. На сердце сразу потеплело.

— Аника-а! — первый, повыше, махнул рукой, держа что-то в кулаке.

— Ты обещала! — второй, младше, едва поспевал за ним, но улыбался так, как будто этот день — настоящий праздник.

Она хмыкнула, достала из внутреннего кармана пакетик, пересыпающийся мягким, тёплым светом. Сахар. Настоящий. Из столицы. Маленькое чудо.

— Только по кубику! — строго предупредила она. — А то опять будет тошнить, как в прошлый раз.

Мальчишки рассмеялись, и даже Шип, нахмуренный, не удержался от тени улыбки.

— Мы не глупые, — гордо сказал старший, — теперь мы леченые! У меня почти все пятна ушли!

Рики задрал рукав. Кожа — ещё в следах, но уже не изъедена. Глаза Аники смягчились.

— Препараты работают, — пробормотала она и махнула рукой. — Бегите. Но сахар строго за ужином!

Дети умчались, оставляя за собой вихрь смеха и пыль. Генератор урчал, деревня оживала, пусть и на фоне серого неба и мёртвой земли.

— Теперь ужин, — расслабленно произнес Шип. — Идём, Ворчун уже развел огонь.

Запах тушёного мяса, перемешанный с дымом, стелился по деревне. Генератор теперь жужжал где-то вдали, давая свет — не только в самодельных фонарях, но и в сердцах. Ужинали под навесом, на деревянных ящиках и грубо сколоченных столах.

Аника резала хлеб. Альфа что-то тихо говорил Шипу, бросая взгляды в сторону очередного гостя их деревни.

Гостя, которого трудно было не заметить.

Он сидел в тени, сложив руки перед собой, как мальчишка, впервые пришедший в чужую столовую. Три метра ростом, широкоплечий, с искривлённой кожей, будто расплавленной, и глазами, которые светились бледным свечением. В его голосе — когда он, наконец, тихо поблагодарил за еду — была неуверенность. Он откусывал хлеб, словно извиняясь.

— Это Кур, — проговорил Альфа, слегка улыбаясь. — Старый друг. Помогал мне собирать уцелевшие дома на южной гряде. Никогда не был тут, но давно хотел продолжить совместное дело.

Кур поднял взгляд.

— Я… слышал о тебе, — пробасил он, обращаясь к Анике, — говорят, ты привезла сахар. Эш дал попробовать. Я чуть не заплакал.

Аника кивнула, изучая его.

— А я слышала, что ты однажды остановил падение фермы, подперев крышу спиной. Это правда?

Кур неловко почесал плечо.

— Она… была маленькая. Мелочь.

За столом раздался лёгкий смех. Даже Шип позволил себе короткое фырканье.

— Слишком скромный, — заметил он. — Этот великан тащит на себе полдеревни, а краснеет от одной похвалы.

Аника улыбнулась, разливая по чашкам тёплый отвар:

— Хорошо, что ты с нами, Кур. Нам нужны сильные. И настоящие.

Кур кивнул. Его светящиеся глаза слегка прищурились. Он действительно радовался. От признания, возможно от нужности. Или просто от  ужина с теми, кто не зовёт его чудовищем.

***

Новенькая форма хрустела на сгибах, пахла складом, пылью и чем-то свежим, как будто ткань пыталась стать кожей, но ещё не срослась с телом. Курсанты, вернувшиеся из шахты, стояли перед зеркалами в общежитии, неловко поправляя воротники и разглядывая себя кто в новой строевой, кто в гражданской одежде, которую им выдали для выходных.

Кай ощупал погон — пальцы замерли на первой полоске на погоне. Он не улыбался, но внутри будто стало тише. Пусть ненадолго.

Рядом Финн хмыкнул:

— Никогда не думал, что буду радоваться куску ткани на плече. Учитывая, сколько ткани с нас срезали в шахте.

Лира села на край койки, кутаясь в серый шарф:

— Вы это заслужили. Оба. — Она смотрела на Кая чуть дольше, чем на других. — Жаль, что... не все.

Тень пробежала по комнате. Но Финн, как обычно, не дал ей остаться.

— Окей, мне нужны сандвичи и крепкий кофе. Надо же отпраздновать моё официальное повышение с клоуна до клоуна со званием.

Смех раздался, неровный, но живой.

И в этот момент Томми резко поднялся. Его взгляд метнулся к Каю, колючий, короткий.

— Не каждый, кто полез в дыру, должен из неё вылезать героем.

Тишина заполнила казарму. Даже Финн не пошутил.

— Томми… — начал Кай, но тот уже выходил, громко захлопнув за собой дверь.

На миг всё застыло. Потом Лира шепнула:

— Он просто… не справляется. Пока.

Кай кивнул. Но что-то царапнуло внутри — тоска, боль, вина. Всё смешалось, как пыль в шахте.

А потом Финн хлопнул его по плечу:

— Не бери в голову. Мы заслужили это. А значит — имеем право прожить этот вечер как клоуны со званием.

Общий зал опустел — почти все уже переоделись в гражданку и с шумом вышли на улицу. У кого-то были билеты в кинотеатр у северной стены, другие просто жаждали дешёвый кофе и прогулки без формы.

Лира задержалась в дверях, её пальцы сжали лямку сумки. Она посмотрела на Кая и Финна, одетых в форму и стоящих у распределительного экрана.

— Жаль, что вас оставили дежурить, — сказала она тихо. — После всего… вы первые должны были отдыхать.

Кай только кивнул, не глядя на неё — взгляд уткнулся в маршрут. Финн же улыбнулся криво, привычно:

— Зато никто не будет гонять нас за опоздание на вечернее построение. Патрулируешь — уже на месте.

Он сделал пару шагов к выходу, бросив Каю:

— Пошли, герой. Пока никто не понял, что мы ещё и пол подмести должны.

Кай мельком посмотрел на Лиру — в её глазах было что-то большее, чем просто сочувствие. Он хотел что-то сказать на прощание, но слова почему-то застряли в горле.

***

Улицы столицы были тише обычного. На закате здания казались выше, буквально давили серыми тенями. Кай и Финн шагали вдоль периметра южного сектора, вровень, молча, пока Кай не решился.

— Слушай… — начал он, не глядя в сторону напарника. — Как ты тогда понял, что это артефакт? Что он отпугнёт тварей?

Финн не сразу ответил. Он чуть сбавил шаг, закинул руки за голову и посмотрел на небо, где из-под купола пробивался редкий отсвет.

— Странно слышать это от тебя, — протянул он, с лёгкой, но узнаваемой усмешкой. — Ты ведь сам на днях один такой артефакт нашёл. Под складом. Или я что-то путаю?

Кай резко остановился. Повернулся к Финну, нахмурившись:

— Ты знал и молчал все это время?

— Конечно, — пожал плечами Финн. — Я не слепой, Кай. Из тебя разведчик на троечку. Тогда, когда ты вышел из того хранилища с пылью на плечах и взглядом как у человека, который проносит мимо поста запрещенку стало ясно: ты что-то нашёл. И не сказал.

Кай отвёл взгляд. В груди неприятно сжалось. Он не знал, обижен ли Финн… или это всё та же его манера — весёлый голос, за которым что-то прячется.

— Я… не был уверен, — выдохнул Кай. — Тогда ещё. Это выглядело просто как кусок сплава. Не светился. Не дрожал. В шахте иногда резонировал.

Финн посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул и двинулся дальше.

— Ну вот и я не был уверен. Только времени у меня было меньше. И тварь ближе. Так что, пришлось импровизировать.

Он усмехнулся, но уже без веселья. Тень скользнула по его лицу.

— Вопрос не в том, знаешь ли ты, что артефакт сработает. Вопрос здесь в доверии.

Они шли какое-то время в тишине. Гул фонарей, редкие голоса за окнами, ровное постукивание сапог по бетону.

— Финн.

— А?

Кай смотрел перед собой, но взгляд был вглубь, как будто через стены.

— Я… слышу кости.

— Что? — Финн хмыкнул, но потом заметил выражение его лица. — Ты серьёзно? О таком не шутят.

Кай кивнул.

— Иногда. Когда всё затихает. Как будто они говорят. Скребутся. Что-то громче. Даже до шахты. А там — стало громче. Чётче.

Финн долго молчал. Потом сглотнул.

— Не говори об этом вообще никому, — сказал он тихо. — Ни врачам. Ни Эмилии. Даже Лире.

— Почему?

Финн остановился и посмотрел на него внимательно. В его глазах больше не было усмешки. Только что-то древнее и выученное страхом.

— Потому что у всех, кто начинает слышать что-то, потом начинают не только слышать.

— Ты про артефакты? Или о чем ты?

Финн покачал головой.

— У нас говорили так. Если ты слышишь пустошь, то ты либо сходишь с ума либо медленно становишься ее частью.

Финн заглянул за угол, проверяя патрульный маршрут, и вдруг тихо спросил, будто между делом:

— Слушай… ты слышал когда-нибудь про Организацию?

Кай нахмурился.

— Какую ещё?

— Запретная группировка. Они вроде как собирают… ну, всё, что связано с магией. Старой, забытой. Артефакты, знания, ищут носителей. Ходят слухи, что они хотят её не просто изучить. Возродить.

Кай усмехнулся.

— Магию? Серьёзно?

Финн пожал плечами.

— А ты лучше объясни, что это было в шахте. Или почему артефакт засиял, как звезда, и отогнал ту тварь.

Пауза. Ветер сорвал пыль с тротуара.

Кай покачал головой:

— Откуда ты всё это знаешь, Финн? Артефакты, кости, даже про магию… Ты ведь такой же, как я. Курсант. Или нет?

Финн усмехнулся, но в его лице не было ни капли веселья.

— Нет, Кай. Я не такой, как ты.

Он опустил взгляд. Его голос стал ровным, чужим:

— Моя деревня была в Поясе. Маленькое место, где всё держалось на выживании и вере. Мама верила в кости. Все в них верили. Говорили, сто они помнят всё. И нас спасали — пару раз, действительно. Но потом пришли Они.

— Твари?

— Нет. Люди. В чёрных масках. С эмблемой, как у старых архивов. Они искали того, кто может слышать.  Нашли… меня.

Кай сжал кулаки.

— Так значит и ты?

— Того курсанта я тоже слышал. Но так и не понял, почему они обращались к тебе лично.

— И что было дальше? — сглотнул Кай.

— Забрали. Меня и ещё троих. Один погиб сразу. Второй — исчез. Меня держали на глубинной базе… я не помню, где это было. Только стены, холод и бесконечные тесты. Я выжил, потому что притворялся глупее, чем есть. Убежал, когда случился сбой в системе. И вот теперь я сижу в казарме, шучу про ожоги… и слышу, когда рядом появляется что-то… не то. Рад, что у меня в этом вопросе появился коллега.

Кай молчал. У него не было слов.Финн вздохнул.

— Не пытайся всё связать в одно. Оно само склеится. Или развалится. Лучше жить одним днём. Так легче. Догоняй.

Кай стоял ещё несколько секунд, вглядываясь в спину Финна, пока тот не растворился в сумраке переулка. Он чувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он не знал: жалость ли это, восхищение или просто впервые за долгое время — настоящее сочувствие.

Он шагнул вперёд, потом быстрее — и догнал Финна у поворота.

— Эй, — тихо окликнул он.

Финн обернулся.

— А? Что-то забыл?

Кай слегка качнул головой.

— Нет. Я просто… хотел поблагодарить. За то, что рассказал. Мне это важно. Не знаю, почему, но… — он замялся, не находя слов, — ...просто спасибо, что выбрал довериться мне.

Финн посмотрел на него внимательно. Его взгляд был неожиданно серьёзным, без намёка на привычную иронию.

— Я не особо разбираюсь в людях, Кай. Но ты — ты другой. Ты слушаешь. Ты не смотришь на меня, как на ошибку системы.

Он криво усмехнулся, словно боялся, что звучит слишком откровенно.

— Томми за свою шкуру. Уверен, что сразу сдал бы меня. Лира… она слишком добрая. А ты… — он пожал плечами. — Ты просто есть. Без лишнего.

Кай кивнул, и это был не просто жест, а признание.Он почувствовал, как внутри поднимается тёплая, тяжёлая волна. Что-то похожее на настоящую дружбу. Ту, которой не было с детства.

— И ты просто есть, — тихо ответил он.

Финн ухмыльнулся и хлопнул его по плечу.

— Ладно, пойдём. А то дежурство у нас, вроде как, никто не отменял. Нарушим маршрут? Так хочу этих пирожков...

Они пошли дальше —  с одинаковым ритмом шагов, и странным чувством, что хоть немного, но мир снова стал терпимее.