21

А что, если я всё-таки сумею туда добраться? Если я появлюсь в заповеднике, когда оттуда будет отправляться экспедиция, они поймут, что для меня это не шутки, что я не просто школьница, выполнившая проект по науке. И даже если меня не пустят на катер, я буду в океанариуме в тот момент, когда Синего-55 пометят. Я увижу, как он проплывает в заливе, когда зазвучит песня. Детям разрешено летать без взрослых с двенадцати лет. Если я улечу в день, когда в школе идут занятия, дома меня хватятся не раньше, чем приземлится самолёт. Вот только ближайший от заповедника аэропорт находился в трёх часах езды на автомобиле. Я всматривалась в карту на экране компьютера. Билет на самолёт покроет львиную долю расстояния, разделяющего нас с Синим-55. Труднее всего будет преодолеть последние 150 миль. Эх, вот бы уцепиться за песню Синего-55, чтобы она сама привела меня к нему! Я боялась, что однажды больше не смогу почувствовать его музыку. Я пока даже не знала, сработает ли это вообще, но была уверена, что должна попытаться попасть к нему. Я как можно скорее сяду в самолёт, а потом постараюсь найти такси или автобус, чтобы как можно ближе подобраться к заповеднику. Может, к тому времени меня задержат. Родителям не составит труда догадаться, куда я направляюсь. Но я не могла сдаться и бросить Синего-55. Покупка билета на самолёт стала отдельной проблемой. На деньги, полученные за ремонт приёмников, далеко не улетишь. И даже если бы этого хватило, приобрести билет можно было только по кредитке. Я откинулась в кресле, задумчиво осмотрела полки с коллекцией и опустилась на пол у кровати. В голове копошилась идея, совершенно не приводившая меня в восторг, но упорно не желавшая сдаваться. Казалось, из комнаты откачали весь воздух, как в тот раз, когда мама забрала всю коллекцию в гараж. Подолом рубашки я протерла до блеска бока «Филко», удаляя следы своих пальцев. Я положила ладонь на телефон, ощущая в руке вибрации пения Синего-55. Разве я не дала ему обещания? Моё письмо мистеру Гуннару было коротким, но мне показалось, что потребовалось не меньше часа, пока я решилась его отправить. Я всегда повторяла, что никогда не продам свои приёмники – только в случае катастрофы. * * * Несколько приёмников я разместила для продажи на еBay, в двухдневных аукционах, чтобы скорее получить деньги на счёт. На следующий день после уроков я зашла домой за «Филко» и завернула его в старую простыню, чтобы не поцарапать. И может быть, ещё для того, чтобы не смотреть на него. Тристан пообещал подбросить меня до антикварного магазина. Увидев, что я жду его у себя в комнате с замотанным в простыню радио, он спросил: – Это же… – Да, – перебила я, не давая ему закончить. – Мистер Гуннар спит и видит, как купить его. И я не прочь с ним расстаться. – Чтобы Тристан не видел, как плохо даётся мне эта ложь, я отвернулась. Но в то же время это было и правдой. Потому что я расставалась с радио ради чего-то гораздо более дорогого для меня. – Ты не отнесёшь его за меня? А я подожду в машине. – И я проскочила мимо брата на лестницу. Судя по тому, как просиял мистер Гуннар при нашем появлении, он до последнего не верил, что я всё-таки приду. Честно говоря, я и сама не очень верила. Когда подрасту, постараюсь снова найти и выкупить «Филко». Может, даже у кого-то вроде меня, поставленного перед суровым выбором. Перед катастрофой. Я приподняла край простыни и погладила корпус приёмника, прощаясь с ним. Возможно, прощаясь надолго – судя по тому, как мистер Гуннар поднял брови в молчаливом вопросе. Да, я решила. Он встал на колени и внимательно осмотрел «Филко». По его лицу было понятно, насколько его впечатлило то, что он увидел. Прикрыв глаза, он несколько раз включил и выключил «Филко», прислушиваясь к его звучанию. Наконец мистер Гуннар обвёл лицо открытой рукой и сжал пальцы в кулак. Прекрасно. Он поблагодарил меня и потянулся за чековой книжкой. «Спасибо!» – написала я на прощанье. Мне пришлось бегом покинуть магазин, опередив Тристана и свои сомнения в том, что я ещё могу передумать. – Ничего себе! Ты и правда это сделала! – показал Тристан, когда мы вернулись в фургон. – Ты бы не мог подвезти меня в банк? Мы свернули на одну из боковых улиц, и Тристан положил деньги на депозитный счёт вместо меня. Я водила пальцем по гравировке на крышке компаса и таращилась в окно, старательно притворяясь, что не замечаю его тревожного взгляда. Но когда Тристан похлопал меня по плечу, пришлось посмотреть на него. – Ты точно в порядке? – спросил он. – Конечно. – Надеюсь, я достаточно убедительно улыбнулась и откинулась на спинку пассажирского сиденья, как делала это каждый день. Подумаешь, ерунда какая!