17

Мне захотелось увидеть Венделла, чтобы лично рассказать ему о песне для кита. На следующий день после уроков я воспользовалась видеовызовом и спросила, можно ли к нему прийти. Он ответил, что если я потороплюсь, то они возьмут меня с собой в среднюю школу Бриджвуда. У его мамы сегодня не было занятий, и она хотела вечером заскочить в класс, чтобы кое-что подготовить на завтра. Пока мы ехали в Бриджвуд, я рассказала Венделлу, что записала песню для Синего-55 и отослала её в заповедник. – Вот это круто! Они уже ответили? – Нет ещё. И времени прошло слишком мало. – Я старалась не думать о том, что Энди может вообще не ответить. Хотя действительно прошло совсем мало времени, я то и дело проверяла почту. А вдруг моя идея на самом деле вовсе не настолько гениальная? И новая песня вовсе не обязательно должна понравиться Синему-55 только потому, что исполняется на его частоте. Перед мысленным взором возникала Нина, заполошно размахивающая руками и повторяющая: «Эй, тебе понравился этот планктон?» Уж лучше вообще не сочинять для Синего-55 песен, чем состряпать такое, что может его разозлить. Занятия в средней школе начинались позже, чем у нас, и когда мы приехали в Бриджвуд, ученики ещё сидели за партами. Я спешила следом за миссис Джексон к её классу, когда чья-то жестикуляция в научном классе привлекла моё внимание. Сурдопереводчик пересказывал на языке жестов рассказ учительницы для группы школьников, собравшихся у высокого чёрного стола. В классе кроме них были и другие глухие дети. Трое из них живо обменивались жестами за другим столом, увлечённые какой-то работой. У меня руки зачесались вмешаться в их обсуждение электрической цепи, которую они пытались собрать. Тем временем миссис Джексон уже зашла в свой класс, и Венделл махал мне, стоя в коридоре. К глухим ученикам подошла женщина и махнула рукой. Непохоже, чтобы она была переводчицей. Она просто вступила в их разговор и спросила, что они собираются делать дальше. – Кто эта женщина? – спросила я у Венделла. – Мисс Мартинес. Если в классе много глухих детей, у них есть свой преподаватель – и она постоянно сидит с ними на всех уроках. – Она говорит как глухая. – Может, она и есть глухая. – У них работают глухие учителя? – Да, есть и такие. Венделлу пришлось за руку уводить меня от научного класса. Следом за нами вышли двое учеников: они не спеша брели по коридору, оживлённо жестикулируя. Проходя мимо Венделла, ребята небрежно махнули ему «привет». Я знала, что большинство глухих детей учатся в Бриджвуде, но не ожидала, что их здесь так много. Наверное, они могут постоянно разговаривать на языке жестов, и на переменах в коридоре, и на уроках физкультуры. И за обедом. Мисс Джексон встретила нас в дверях своего класса: – Мне нужно поговорить с другим преподавателем. А вы можете подождать здесь. Венделл уже не первый раз приходил сюда, и его знали все в классе. Он представил меня и принялся болтать о чём-то с учениками и учительницей, а я тем временем решила осмотреться. Несколько человек сидели за полукруглым столом напротив учительского, а другие работали самостоятельно на своих компьютерах. В углу стоял комплект телевизор-видеопроигрыватель на столике на колёсах. Я взяла с полки книгу. Она была потрёпанной, в мягкой белой обложке, но меня привлекло название. «История американского языка жестов». Я так сосредоточилась на ней, что заметила Венделла, только когда он махнул передо мной рукой. – Мама пользуется ей, когда рассказывает историю глухих. – Историю глухих? – Да, она интересная. Я никогда не задумывалась ни о том, что у глухих может быть своя история, ни о том, откуда пришёл наш язык. Венделл забрал у меня книгу и пролистал к началу. Я взглянула на открытую им страницу и прочла подпись под изображением седовласого мужчины в чёрном костюме, разговаривавшего жестами с девочкой. – Французы? – спросила я. – Несколько человек приехали из Франции и стали учить глухих детей своему языку жестов, – кивнул он. – Долгое время у них была всего одна школа, так что туда приезжали глухие люди со всей страны и делились друг с другом языком жестов. – И это был тот самый язык, которым мы пользуемся до сих пор? – Прошло много лет, и он всё время менялся, но изначально – да, это всё тот же американский язык жестов. Новый язык. Для общения между людьми, которые не понимали друг друга вначале. И почему я только сейчас об этом узнаю? Может, и нам с Синим-55 удастся всё же понять друг друга, хотя бы немного. Хотя бы в одном звуке. Венделл обменивался жестами с другими ребятами и учительницей, рассказывая им историю Синего-55. Все то и дело оборачивались ко мне и показывали: «Не может быть!» или «Это круто!». А учительница спросила: – Ты расскажешь нам потом, получилось у тебя или нет? Я пообещала ей рассказать. Венделл ещё даже не поступил в среднюю школу Бриджвуд, но он уже вёл себя так, будто был здесь своим. А когда он пойдёт сюда учиться на будущий год, познакомится ещё и с другими учениками. У него это получалось само собой – он умел легко общаться со всеми. Я подумала, что надо будет снова поговорить с мамой о том, чтобы мне тоже поступить в Бриджвуд на следующий год. Скорее всего она откажет. Я давно не поднимала эту тему – было неприятно, как у неё кривится лицо, стоит услышать от меня про Бриджвуд. Примерно как во время наших посещений бабушки, когда она нарочно долго держала меня в объятиях и смотрела так, словно я уезжаю куда-то на другой край земли. Но может, всё-таки имеет смысл ещё раз попытаться убедить её, что здесь мне будет лучше, потому что здесь я буду своей. Чтобы иметь возможность участвовать в общем разговоре, мне пришлось отложить книгу про американский язык глухих, но я уже пропустила, что сказал Венделл. И пропустила, что ему ответили. А им каким-то образом удавалось без труда поддерживать этот разговор. Я постаралась убедить себя, что я просто слегка растерялась, потому что разглядывала книгу, когда они начали говорить. Но даже так я всё равно должна была успеть уловить тему беседы, однако у меня было такое ощущение, словно я барахтаюсь в мутных водах залива, сбитая неожиданной волной. А они обернулись ко мне, как будто ждали ответа на свой вопрос. Я пожала плечами, глядя на Венделла: – Не врубилась, о чём вы говорите. Тогда один из учеников махнул мне и показал: – Поезд ушёл. – А я на него опоздала, и слишком хлопотно меня подбирать. А тут ещё Венделл рассмеялся: – Ох, прости, я и забыл, что с тобой надо говорить, как со старушкой. Я скривилась, как будто получила пощёчину. Другие ученики хохотали с ним как ни в чём не бывало. Но Венделл замолчал, как только увидел моё лицо, и покачал головой, глядя на других ребят. – Прости, – показал он. – Всё в порядке, – ответила я, хотя это было неправдой. Я вернула на полку книгу про язык глухих. Может, в конце концов мне и здесь не место. Венделл похлопал меня по плечу. Всю дорогу до дома в мини-вэне миссис Джексон я сидела, уставившись в окно. – Ты обиделась? Ну прости, серьёзно. Я действительно не подумал, я просто привык говорить в Бриджвуде по-другому, чем с тобой. Ты ведь тоже так делаешь, верно? Ну, в смысле, ты говоришь по-разному с папой и мамой, или бабушкой, или со мной. Ну, это не очень-то меня утешило – напоминание о том, как мне приходится упрощать жесты, чтобы их понимал папа. Я покачала головой: пусть Венделл не думает, что должен оправдываться, и снова показала: – Всё в порядке. На самом деле всё было не в порядке, но, с другой стороны, он не виноват. Мы виделись далеко не каждый день, и я не привыкла быть в обществе глухих сверстников, таких, как он. Больше всего мне доводилось разговаривать либо с бабушкой и дедушкой, либо с мистером Чарльзом. И я не обижалась на Венделла за то, что он говорит со мной не так, как с ребятами в школе. Я была обижена потому, что ему вообще приходится это делать.