6

Почему-то мне холодно. Кожа покрылась мурашками. Я хмурюсь, но не открываю глаза. Понимаю, что уже утро, что я выспалась.

И вдруг в голове вспыхивает картинка: лицо Джастина, наполовину скрытое во мраке. Интересно, как он выглядит на самом деле? Может, его красота мне привиделась? Хотя сотрясения вроде не было.

Распахиваю глаза и ругаю себя. Это не то, о чем стоит думать сразу после пробуждения, Мейси!

Я потягиваюсь и сажусь на краю кровати. Аарона давно нет, и это неудивительно. А холодно мне от того, что, уходя, парень оставил окно открытым, да и я еще из-под одеяла вылезла. Подхожу к окну, чтобы закрыть его, и бросаю взгляд на хмурое небо. Его постепенно заволакивают свинцовые тучи. Асфальт влажный после ночного дождя. Отличное начало дня.

Вспоминаю о вчерашних повреждениях и подхожу к зеркалу в полный рост, висящему недалеко от кровати. Оттуда на меня смотрит невысокая брюнетка с длинными растрепанными после сна волосами. На ее бледных ногах нет серьезных признаков вчерашнего падения кроме небольшого лилового синяка вокруг маленькой царапины. Легко отделалась. А вот ребро все еще болело. Я приподнимаю домашнее платье до уровня груди и недовольно поджимаю губы, когда незнакомка показывает мне свои красноватые и фиолетовые пятна под правой грудью.

Вздыхаю и опускаю платье. Подхожу ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть лицо. Следы едва заметны. На подбородке несколько запекшихся царапин, нижняя губа вспухла, на левой скуле бледный синячок. Что ж, я довольно неуклюжа, родителей не удивит история о том, как я свалилась с собственной лестницы дома. Ни к чему им знать о моем путешествии.

Я быстро навещаю ванную комнату, чтобы почистить зубы, умыть лицо и привести волосы в порядок. Заплетаю косу и, вернувшись в спальню, переодеваюсь в белое нижнее белье, черную майку и фиолетовые шорты до середины бедра.

На первом этаже слышны голоса родителей. Включен телевизор. Уютно шкварчит масло на сковородке.

Я спускаюсь на кухню и улыбаюсь приветливым взглядам родителей. Папа неизменно сидит в любимом кресле, которое часто передвигает из гостиной на кухню, и читает утреннюю газету, а мама что-то готовит на плите, быстрыми движениями натирая сыр.

- Доброе утро, соня, - улыбается мама. Ее темные волосы уже аккуратно уложены на голове и закреплены несколькими шпильками. Маргарет любит на работе показываться с иголочки, давая понять, что для нее важна каждая мелочь, даже внешний вид. Однако она все еще стояла в домашнем халате, поэтому выглядела немного забавной.

Папа же не заморачивался насчет внешнего вида. Джонатан сидит в кресле с «шухером» на голове, в очках и в однотонной пижаме.

- Доброе утро, - отзываюсь я, пробираясь к холодильнику. – Как поездка к друзьям, о которой вы мне ничего не сказали? – спрашиваю я невинным тоном.

Папа закатывает глаза.

- Мы тебе отчитываться должны, детка? – грозным басом спрашивает он, но я вижу, что папа сдерживает ухмылку.

- Мы ездили к Смитам, они недавно закончили строительство домашней сауны, - любезно рассказывает мама.

- Ах, ну конечно, вам ведь необходимо было опробовать, - хихикаю я, вытягивая с полки холодильника плитку шоколада и банку с консервированными персиками.

Джонатан что-то бубнит под нос, мы смеемся.

Все бы и дальше продолжалось так невинно, если бы мама вдруг не столкнулась со мной взглядом. Конечно, ее зоркие глаза заметили царапины на моем лице. Она хватает меня за подбородок и чуть приподнимает лицо, чтобы получше рассмотреть.

- Подралась? – как ни в чем ни бывало интересуется папа, заметив, как Маргарет рассматривает меня.

- Нет, я вчера упала с лестницы, - состроив жалобную мину, бормочу я.

- Кажется, мы говорили, что бутылки в баре неприкосновенны, - вздыхает папа. Мама не находит шутку смешной.

- Смотрела бы под ноги! – замечает она едко, убирая пальцы от моего лица. – Небось опять страдала ерундой с Сарой.

При упоминании имени подруги во мне вскипает злость. Я отхожу назад на несколько шагов.

- Не хочу ничего слышать о ней.

- А что так? – удивляется Джонатан.

- Просто не хочу, - бурчу я, забираю добытые лакомства и ухожу в гостиную.

Родители больше не донимают меня расспросами. Спустя полчаса они уезжают на работу, и вот я снова предоставлена сама себе. Ну и чем заняться? Прогулки с Сарой теперь отпадают. Аарон на работе.

Идея вспыхивает в мозгу из ниоткуда. Под ложечкой сосет от мысли ее исполнения.

Тем не менее я решительно поднимаюсь в спальню, переодеваюсь в джинсы, белую футболку и синюю толстовку, беру деньги и выбегаю на улицу. Запираю дом, достаю из гаража велосипед и направляюсь на нем в сторону супермаркета.

Нет, я определенно сошла с ума. Любой другой нормальный человек на моем месте не стал бы творить такие глупости, а я творю.

Накрапывает мелкий дождик, и я напяливаю на голову капюшон, который не снимаю до тех пор, пока не оказываюсь в стенах большого супермаркета. Хватаю тележку и иду мимо прилавков. Что бы взять...?

Когда я стою у кассы и жду своей очереди, в моей тележке лежит сыр, бекон, рыбное филе в масле, огурцы, помидоры, яблоки, картофель, шоколадный рулет, две бутылки прохладного чая и банка консервированных персиков, которые я так люблю. И как я все это дотащу?..

Мне приходится идти от здания пешком, потому что в итоге вышло три пакета продуктов. Два из них я повесила на руль велосипеда, один, что полегче, волочу в руке, свободной ладонью ведя за собой велосипед.

Меня все еще посещают мысли о собственном безумстве. Может, стоит повернуть назад? Я ведь буду выглядеть глупо. И это может вызвать проблемы.

Мрачные мысли прерывает телефонный звонок. Достаю мобильник и вижу, что звонит мне Сара. Еще одна сумасшедшая. Знает ведь, что я не хочу ни видеть ее, ни слышать. Пятьдесят лет еще не прошло!

Уверенная в своей правоте я убираю телефон в карман, натягиваю на голову капюшон, поудобнее перехватываю ручки пакета и дальше веду за собой велосипед в сторону пристани.

Склад выглядит не менее мрачным в сером дневном свете. Позади него темнеющее море было абсолютно спокойным. Картинка вокруг довольно угнетающая. Однако я приказываю себе не дрейфить. Прячу велосипед во вчерашний тайник, хватаю пакеты и захожу в здание. Сейчас здесь светлее, я могу без труда отыскать дорогу в его «спальню», но не хочу показаться бесцеремонной. Поэтому я прохожу к небольшому диванчику, ставлю на него пакеты и разминаю затекшие пальцы. Поджимаю губы и хмурюсь. А если его нет?

- Джастин? – негромко зову я.

Тишина.

Наверное, надо подождать?

- Джастин? – чуть громче.

Нет ответа.

Сердце учащенно бьется о ребра, возрождая вчерашний страх. О чем я думаю? Я пришла к абсолютно незнакомому человеку, решив, что ему не помещает моя милосердная помощь. Идиотка.

Лучше я оставлю продукты и просто уйду.

Да.

Но как только я делаю шаг в сторону двери, проем заслоняет чья-то тень. Поздно. Я холодею от страха и смотрю, как в помещение заходит Джастин, на ходу снимая с головы капюшон. У него русые взъерошенные волосы. Профиль такой же идеальный, каким я его заполнила. И красивые губы.

Во взгляде тот же холод и неприязнь, которая появляется и сейчас, стоит ему заметить меня. Джастин останавливается и закатывает глаза. Вздыхает.

- Что. Ты. Тут. Забыла? – стараясь держать себя в руках и выделяя каждое слово, спрашивает он.

Я съеживаюсь от звука его голоса и хочу убежать. Сейчас затея кажется бредом.

- Я... принесла...

Указываю рукой на чертовы пакеты, Джастин смотрит в указанную сторону и кривит губы, словно увидел что-то противное.

- По-твоему, я нуждаюсь в подачках городской штучки? - шипит он.

И вот тут я злюсь.

- Никакие это н подачки. Я хотела отблагодарит тебя за то, что ты вчера помог. Но если ты чертов ходячий комплекс, я лучше пойду, - рявкаю я, и мне кажется, что у меня начались галлюцинации. Ибо Джастин улыбается.

Улыбка быстро стерлась с его лица, но это короткое мгновение было прекрасным. Я еще никогда не видела такой очаровывающей улыбки. Черт. Даже у Аарона.

- Значит, это твое "спасибо"? - прохладно ухмыляется Джастин.

Я резко киваю.

- Иди за мной, - бросает он, проходит мимо и, забрав пакеты, идет к злополучной лестнице.