24

— Я смотрю на других и понимаю, что не так уж и хорошо рисую. Я смотрю на других и понимаю, что кого-то уже издали, а меня всё ещё нет. Я смотрю на других и понимаю, что кому-то сейчас везёт больше, чем мне. Я смотрю на других — и завидую. Завидую семьям, счастью, любви, детям. Я знаю, что многого достигла, знаю, что многое пережила и что всё ещё будет впереди — а может, и нет. Знаю, что я умная, трудолюбивая, талатливая; что я очень многосторонний человек, ведь сейчас так много «клишированных» людей. Но когда этого никто не видит и не ценит, очень сложно ценить себя в мире равнодушия. Очень сложно продолжать так же упорно стараться, если в этом уже нет никакой отдачи. А делать для себя одной... я давно разучилась.

Смаргиваю слёзы, а с ними — и якорь в глотке. Целый месяц всё было хорошо, но теперь в один миг всё стало просто отвратительно. Постоянные сомнения в себе довели меня до того, что я вновь записывала голосовые сообщения. Да, со мной был Дэн, да, он мог мне помочь, но он не отвечал мне последние два дня. Просто игнорировал, когда мне сейчас так плохо, что выворачивает наизнанку. Я ещё не привыкла всё раскрывать и говорить о своих больных местах. Когда всю жизнь запираешься в себе, очень трудно потом отодвинуть все засовы и открыть дверь. Это далеко не так быстро происходит, как все думают. Это мучительно, непонятно, страшно и в то же время радостно. Сносит крышу — но смотри, чтобы не снесло тебя. Куда?

К смерти, конечно.

— И тогда я начинаю завидовать. Отчаянно завидовать. Да, такой я человек — завидую чужому успеху. Я завидую тем, кто уже издал свои книги и кто получил с этого громадный успех. Я завидую авторам, которым ответил редактор и которых вот-вот издадут. Я завидую тем писателем, у которых большая аудитория, а значит, и много фанатского творчества: арты, фанфики, видео... А я так стараюсь, так пытаюсь извертеться перед людьми, чтобы они прочитали мои книги или хотя бы одну. Многие начинают, но... Дальше забывают. И обо мне тоже. И так я снова остаюсь одна. Жаль, что нельзя воплотить своих персонажей — это были бы единственные люди, кто оставался бы рядом со мной до самой смерти. Единственные, кто помог бы мне верить в своё творчество, верить в себя. Но они... вымышленные. Они — часть меня. И жаль, что они никому не дороги так, как дороги мне. Если бы мои книги издали... Но когда это будет? Сколько ещё ждать? Сколько ещё тратить сил и не будут ли они впустую? Сколько мне ещё плакать по ночам и рыдать над главами? Сколько ещё мне придётся завидовать?

Под конец голос срывается на крик, а дальше — горький хрип. Пальцы так сильно сжимают телефон, что экран трескается, но меня это ничуть не волнует. Зубы до крови прикусывают язык — оттуда мог вырваться нечеловеческий вопль. Колени подгибаются, и я падаю на каменную дорожку, тянущуюся сквозь домов и деревьев. Дождь палачём накидывается на меня, но нет, голова остаётся до сих пор на плечах, хотя я бы сейчас всё отдала, лишь бы не мучить себя мыслями и воспоминаниями — сорвите эту черепную коробку, рассеките шею, съешьте мозг — всё что угодно, но только не это удушающее осознание собственного бессилия. Столько лет иду к своей цели, столько сделано, столько написано, столько всего...

Но в такие минуты отчаяния порой кажется, что этого никогда не будет достаточно: мало, плохо, не подходит. Что это всего лишь забава, что моей мечте никогда не сбыться. Что это... пустота.

И я тоже.

Никто.

Н-и-к-т-о.

А с чего началось? Что сегодня пошло не так? Всего лишь к нам в город приехал молодой, но уже широко известный писатель. Поднимает современные проблемы, важные темы, пишет красиво с классными персонажами — всё так хорошо... и конечно, его взяли в издательство. А чем я хуже?

Мне так хотелось спросить у этого приезжего автора: «Скажи, это радостно быть популярным? Делает ли тебя счастливым то, что ты встречаешься со своими фанатами и читателями, даёшь им интервью, выпускаешь книги? Даёт ли это хоть капельку счастья?» Но мне хватило духу только простоять первые десять минут. Дальше меня заглушила собственная зависть: выбежала из книжного магазина, где автор давал интервью. Заранее увидела запись про него в интернете и захотела с ним поговорить, но... я просто не могу смириться с тем, что у кого-то вышло, а у меня нет.

Я не смогла выдержать — ушла. Вот такая я слабая.

С-л-о-б-а-ч-к-а.

Не думать. Не думать. Не думать.

Не думать об этом.

Чёрт возьми, как же хочется об этом не думать. Не мучить себя. Верить в себя. В-с-е-б-я.

Но нет.

Нет, нет, нет.

Хотелось только плакать.

Как же, сука, больно.

И ещё больнее становится от того, что уже завтра я проснусь как ни в чём не бывало, пойду гулять или сяду читать книгу. А вечером вернусь и буду писать главу — всё как всегда, ведь я отчаянно хочу достичь своей цели. И это же отчаяние доводит меня до такого состояния, что я сижу сейчас на коленях под дождём и всё никак не могу заставить себя встать. Подняться со дна. Это вообще будет когда-нибудь? Возможно ли такое?

Порой кажется, что я раньше умру, чем доживу до своего счастья.

«Ты удивительный человек, звезда моя. Ты талантливая, умная, изобретательная. Твоё стремление к цели уже показывает, что ты не пустышка, не никто. Каждый человек на земле имеет свою роль и ты — не исключение».

Слова Дэна всегда заставляют меня подниматься. Его голос — единственный чужой спутник в моей голове кроме мыслей. Его голос ласкает, успокаивает, побуждает нечто хорошее и тёплое в грудной клетке, которое, как воздушный шар, с помощью жара поднимается в небо. И за этим тепьом поднимаюсь и я: медленно, тяжело, но всё же встаю с мокрой дороги и плетусь дальше, к своему дому. Боль никуда не уходит, нет, но начинает потихоньку притупляться. Время... время всегда сглаживает даже самые острые углы.

Жаль, что сначала на них стоит многократно натыкаться.

— Когда ты вырастешь и решишь посмотреть, что за фигню ты писала, то посмеёшься над самой собой и поймёшь, какую ерунду ты писала.

Нет, мама, нет. Я никогда не буду смеяться над тем, над чем я трудилась месяцами и годами. Я никогда не отвернусь от своего творчества и уж точно не стану его обесценивать. Я всегда буду уважать свой труд, о чём бы я ни писала. Даже свои первые книги или фанфики мне до сих пор кажутся вполне хорошими, хотя сейчас я пишу уже совсем по-другому и о другом. Но всё равно —, это мои труды. Мои мысли и суждения. Мой путь. Моя жизнь. А я не могу так выбросить всё это, забыть и перечеркнуть. И никогда не смогу.

Но ты не поймёшь этого, мама. Как всегда не понимала меня.

— У тебя появятся дети и тебе станет совершенно не до этого, не до твоей хренотени, — мама ворчит, в очередной раз стирая новую порцию грязной одежды. И моей мокрой в том числе.

Когда у меня появятся дети, я буду уважать любой порыв их творчества, любое их увлечение, даже если это будет идти вразрез с чужими мнениями. Что мне до них? Плевать. Я буду воспитывать детей так, чтобы они знали, что мне можно доверять, что не отвернусь от них, что всегда смогу их выслушать и помочь, если будет тяжело. Я не буду равнодушна к их моральному миру, мама. Я буду их любить.

— Ты ведь пишешь для тринадцатилеток! — мама даже не смотрит на то, как мне неприятно от этих слов. — Ну, может, для шестнадцатилеток, но не старше. Хотя даже им не нужны твои сказки, никому не нужны.

Сказки? Ты издеваешься? Какие,  к чёрту, сказки? Я пишу взрослые книги — не прям для взрослых, хотя они тоже могут почитать, а с серьёзными темами и мыслями, с взрослеющими персонажами, с реальной жизнью. И подойти такие книги могут кому угодно — хоть девочке тринадцати лет, хоть молодому парню лет двадцать пяти. И я точно знаю, что так оно и есть. Точно знаю, потому что у меня есть настоящие читатели — живые люди в разных уголках мира и разных возрастов. Живых и уважающих мой труд в отличие от тебя, мама.

Но я молчу об этом.

Молчу, потому что уже говорила подобное маме тысячи раз — но бесполезно, естественно. Она всё надеется, что я якобы повзрослею и сама это брошу. Но до сих пор не бросила. Её это тревожит, но мне плевать — маму может тревожить всё что угодно. Если не писать книги, то что? Рисовать? Но я рисую своих персонажей. Вязать? Их я тоже вяжу. Шить? Не очень умею. Просто учиться? Слишком скучно. Работать? Уже работала и это не мешало мне писать книги. Они — часть меня. И всегда будут.

Может, мне тоже стоит просто стать каким-то персонажем. Быть может, мне не стоит жить в реальном мире.

Может, на том свете я встречусь со всеми своими героями.